Глава 4

Некоторое время ехали молча.

— Знаешь, — задумчиво сказала Циана, — Это ведь Бадба привела Келпи ко мне: он пришел в город за помощью, а люди шарахались от оборванного парнишки с необычной внешностью и дикими голубыми глазами. Келпи некоторое время жил у нас, но он очень нестабилен — мог в любой момент превратиться во вторую ипостась, становясь совершенно беспомощным на суше. Держать его в бочке с водой постоянно тоже не выход. В общем, он — мой провал в попытках социализации пострадавших от экспериментов лордов. Келпи — парень добрый и хороший, но иногда в него как бес вселялся — начинал кидаться на всех, на меня в том числе. Спонтанно перекидывался то в коня, то в человека, кусался — никак не мог понять, кто он. В общем, пришлось его отпустить жить в том гроте, чтобы постоянно рядом был океан. Как же хорошо, что он встретил Лана и селки! Я раньше по два раза в неделю навещала его, а потом появился ты…Теперь буду скучать за ним!

— Ну нет! Я тебе точно скучать не дам! Новый питомец-вампир как шило в сиденье кресла — точно долго не усидишь. Давно хотел спросить: как ты меня-то вычислила?

− Не поверишь: опять Бадба! Она просто кладезь информации. Подозреваю, у неё по всему городу шпионы, прямо боюсь расспрашивать — один голубь Шестнадцатый чего только стоит. Это она сказала, что в городе завелся вампир, описала примерную внешность, где бываешь. Остальное оказалось намного проще. Матильду ты обхаживал несколько дней — не повезло, я с нею знакома. Девчонка была на седьмом небе от счастья, болтала без умолку: ведь за нею ухаживает такой завидный кавалер! Такой загадочный, приходил только в сумерках и ночью, вручал цветы, конфеты… Умеешь пустить пыль в глаза!

−Ладно, ладно, достаточно! — Венсану не слишком хотелось вспоминать сами обстоятельства знакомства.

− Ой! — вдруг воскликнула Циана, − Совсем забыла! В город ведь не пускают после захода солнца! Надо скорее ехать пока не стемнело.

Вампир принялся подгонять Бурелома, стараясь аккуратнее править коляской — проселочная дорога совершенно не располагала к гонкам. Они еле-еле успели к самому закрытию ворот — уже спускались сумерки, небо приобрело оттенки темной радуги. Прокатный фаэтон отвезли вместе — Циане захотелось пройтись — в городе было намного теплее, чем на берегу.

Неожиданно перед ними на пустеющей улице оказалась маленькая фигурка — откуда она взялась — Циана не заметила. Одетая в длинный плащ невыразительного цвета, с накинутым на голову капюшоном, она шла к ним навстречу, что-то бормоча. Поравнявшись с ними, незнакомка откинула капюшон и четко продекламировала:

«Я слеплю тебя из воска,

И добавлю бус для лоска!

Твои волосы из шерсти:

Заиграешь всех до смерти.»

Белые волосы блестели в свете масляных фонарей. В их неверном свете говорившая казалась очень юной. Магичка уже хотела пробормотать заклинание для активации кольца — чтобы защитить их с Венсаном, но вампир заулыбался и шагнул навстречу девушке.

− Лайла! Неужели это ты? Сколько лет прошло? Откуда ты здесь?

− Я пришла тебя предупредить: она ищет, — незнакомка, которую вампир назвал Лайлой, внимательно пригляделась к нему, бросив вскользь пару взглядов на спутницу и задумчиво произнесла:

— Ты изменился. Может, есть шанс, что она тебя не найдет.

При более внимательном рассмотрении, Циана поняла: Лайла не так молода, как показалось вначале: от уголков глаз разбегались едва заметные морщинки, кожа не казалась уже такой свежей, как у юной девушки; невысокий рост, тонкие черты лица, белые как снег волосы… Альба! Это племя, кочующее по всем странам и континентам, славилось моложавым видом и загадочными способностями, которые поражали воображение даже магов. Лорды отчаянно мечтали заполучить для опытов хотя бы нескольких альба, но их изловить оказалось даже сложнее чем улли.

− Ты о Марианне? — вампир помрачнел.

− О ком же ещё? Вы с нею связаны, как и несколько других очень важных судеб.

Циана не поняла ничего из сказанного, но не встревала в разговор, в надежде, что все разъяснится позже.

Лайла обратила пронзительный взор на магичку, улыбнулась:

− Вижу, ты на своём месте.

− Я тоже это чувствую, — пробормотал Венсан, покосившись на спутницу.

− Рада была увидеться, — альба вновь накинула на голову капюшон, − Помни, что я тебе говорила.

Она скрылась также незаметно, как и появилась, свернув на ближайшем перекрестке.

Магичка боролась с приступом любопытства, стойко ожидая, пока вампир сам расскажет. Он не торопился: молча взяв спутницу под руку, направился быстрым шагом дальше по улице, словно ничего не произошло. Циане пришлось поспевать за ним почти в припрыжку, как зайцу за длинноногой цаплей. Так, в звенящем гитарной струной молчании они дошли до дома. За дверью, снимая верхнюю одежду, испачканную на пляже, Циана открыла рот, чтобы спросить, но вампир быстро повесил свой плащ на вешалку и со словами: «Мне надо подумать», резво рванул в давно узурпированный кабинет. Женщина поняла: ответов ей не дождаться, и грустно побрела на кухню — искать Бадбу.

Улли нашлась у окна, задумчиво глядящей в клочковато-фонарную серость за стеклом, опираясь локтем на широкий деревянный подоконник. На коленях у неё, ожидаемо, возлегал Базилевс, умильно посапывая во сне.

− О, вы вернулись! — тихонько сказала подруга, однако не поменяв положения, чтобы не потревожить улли-кэта, − Как там Келпи?

Циана стала ей рассказывать, попутно ставя на плиту чайник, доставая хлеб, намазывая его маслом…

− А это откуда? — спросила она, запоздало заметив на столе блюдо с разными, явно дорогими пирожными, прикрытыми вышитой салфеткой, − Ты решила что-то праздновать? Какой-нибудь «День Забытых Предков» или «Седьмого Сына Лесного царя», о котором я не знаю?

− Нет, — спокойно ответила Бадба, − Это гостинец, принес господин Арпен, кондитер: он беспокоится, что ты давно не заходишь, решил проведать.

− С чего бы? — Циана замерла с салфеткой в руке, − Мы ведь никогда не были друзьями! Ну, конечно, любезно общались, может допустили пару ничего не значащих разговоров…

− Это ты так думаешь. А господин Арпен, который просил называть его Генрих, похоже имеет на тебя определённые виды.

− Да что за глупости? — Циана от возмущения выронила салфетку на пол, — Делать ему что ли нечего? У него такие славненькие помощницы служат, моложавая квартирная хозяйка напротив заглядывается, а он… Нет, не может так быть!

− Да почему? — теперь улли повысила голос. Базилевс беспокойно завозился у неё на коленях, − Почему ты ставишь на себе крест? — добавила она намного тише.

− Да потому… Я вдова!

− Не пойму, как это может воспрепятствовать новому замужеству?

− Я люблю Холдера! Скорблю о нём…

− Не думаю, что твой покойный муж хотел, чтобы его любимая жена осталась несчастной, и утопила в слезах о нём всю оставшуюся жизнь.

− Я… Я старая уже для таких отношений!

− Пф-ф-ф! Ты и сказанула! Тебе сколько, тридцать девять? Вы с ним примерно одного возраста! Твои отговорки смехотворны. Погоди-ка, а может… Кое-кто зазорно красивый, зубастый, белобрысый и нахальный завладел твоим сердцем? Так и скажи, нечего водить за нос милейшего господина Арпена.

− Никого я не вожу!

− Ага! Лучше бы водила! Тошнит уже от твоей добропорядочности! — отрезала улли.

Циана, не ожидавшая такого натиска, дрожащей рукой налила себе кипятка в чашку с сушеными листьями чин, захватила тарелку с бутербродами, молча ушла к себе, демонстративно не притронувшись к пирожным Ганса Арпена, словно они в чем-то виноваты.

Настроение, и так сегодня качавшееся словно на качелях, основательно ушло вниз, под самую землю. Ощущая в районе груди разверстую бездну непреодолимого одиночества, женщина буквально ввалилась в спальню, хлюпая носом, с трудом удерживая в руках чашку, чтобы не расплескать. Осторожно донеся свой ужин до маленького столика, она уселась прямо на кровать, как была, в уличном платье с пятнами от соленой воды, песка, водорослей, сжала зубы, изо всех сил пытаясь унять непрошенные слёзы.

Жалко себя было просто неимоверно. Не нужен ей никто! В том числе и эта клювоносая общипанная курица! Ещё поучает! А этот кровосос тоже хорош! Ничего не рассказал, не объяснил, «подумать» ему надо! Ну и пусть его!.. Все равно даже мечтать не о чем: она для него старая, тетка толстая…

Слёзы полились опять. Ну нет! Так не годится! Что за нюни! Ну, одна она, и что? Никто ей не ну-у-у-жен! Прихлёбывая из чашки горячий чин, Циана постепенно успокоилась. Задумавшись над причинами такой неоправданно бурной реакции на слова улли, она для себя решила — так подействовал необычайно насыщенный день. Просто усталость, в том числе и эмоциональная. Ганс Арпен, волновался, решил навестить: вполне состоявшийся, всегда вежливый, улыбчивый вполне приятный мужчина… Горле сжало комом. Даже думать о нем не хотелось.

Циана откусила от кусочка хлеба с маслом, запила, чтобы прогнать дурноту, закрыла глаза…

Уже пять лет прошло с конца войны. Поначалу она ждала весточек, изо всех сил надеясь… Говорили, что перебили всех лордов, но не верилось. Холдера, всем старавшегося помочь − убили? Такого просто не может быть! Он наверняка ушел в Яматаго! Там ведь принимали беженцев! А если ушел, то непременно отыщет её — они ведь не могли расстаться даже на неделю, невозможно скучая, нуждаясь друг в друге! Жизнь навсегда разделилась до и после того дня, когда корабль уносил её от него. Как она согласилась на это — до сих пор загадка. Наверно окончательно заставили решиться его слова: «Мне будет спокойнее, зная — ты в безопасности! Это развяжет мне руки!» Страшно подумать, для чего!

Война… Просто слово для некоторых; нескончаемый, постоянный дикий ужас для других. До Цианы доходили слухи, хотя Холдер упорно молчал, о его сотрудничестве со Свиардом Ре, для создания ужасной химеры — оружия, против остального мира, теснившего со всех сторон. Свиард умело комбинировал виды, подыскивая наиболее выигрышные свойства, а Холдер мог приживить практически что угодно — долгие годы работы в госпиталях и больницах, личные наработки и семейные секреты…

Циана упорно не хотела думать о муже в таком ключе: Свиарда она никогда не любила, учитывая то нападение оборотня из его лаборатории, косвенно сведшее её с Холдером.

В тот вечер муж пришел сам не свой — такое бывало, когда он оказывался бессилен и пациент в больнице умирал, не смотря на усилия лорда Син.

− Нас теснят со всех сторон, — сказал он тихо, − Ты не представляешь всего ужаса: больницы переполнены ранеными, гибриды не справляются. Нападающих слишком много — магия уже не спасает. Если ничто не переломит хода войны — нам конец! Хэт Лахс только зря переводит материал — он не может удержать потока, как бы ни старался. Лорды Нард, Мэос, Карр, Фис — одних животных недостаточно, как они не поймут? Совет только поторапливает, сами же только ждут результатов от других. Один Свиард добивается каких-то реальных успехов — использует ещё довоенные наработки.

У него есть двое парней-близнецов…Один стал неимоверно силен и прочен: ничто его не берет, даже пули от новейшего огнестрельного оружия; только внешность очень уж искажена — но это не важно для дела. Его брат обладает гипнозом и смертельно ядовитым укусом — противоядия нет. У нас на них большие надежды. Осталось только поработать над их сознанием…

− Так ведь из-за подобных опытов и началась война! Лорды заигрались в богов: стали воздействовать магически на генетические структуры животных и человека! Насильственно менять и скрещивать виды в вечной погоне за улучшением тел, чтобы они могли вмещать в себя все большие и большие потенциалы! Постоянная гонка за властью! — вскричала Циана, − Свиард идет ещё дальше, играя словно конструктором с телами взрослых живых людей, улли, животных! Не хочешь же ты сказать, что одобряешь такие методы!

Холдер отвел глаза.

− Идет война! — устало сказал он, — Ты сама живешь с магией, должна понимать — без жертв не бывает приобретений!

− Но не так! Неужели ты собрался ему помогать?

Муж не ответил, она вспылила, ушла спать в гостевую спальню. Холдер тогда впервые за все время, как они жили вместе, напился до беспамятства. Через неделю он отправил её к дяде в Вилею, заставив взять с собой часть семейных реликвий лордов Син и довоенные дневники самого Холдера — бесценный кладезь знаний. Бадба, давно ставшая больше, чем служанкой, сопровождала её под личиной молодой девушки, лишь изредка снимая её в каюте, когда они оставались вдвоем.

Потом в газетах писали о каждом убитом лорде, а Циана с замиранием сердца читала, облегчено вздыхая, не находя знакомой фамилии, от которой так мучительно отвыкала в Вилее. Лишь после окончания войны до неё дошли слухи о страшной кончине Свиарда Ре — его и четырёх других лордов: кто-то буквально разорвал на части. Прозвучала фамилия Син. Она тогда упала в обморок впервые в жизни, прямо посреди лавки. Одна из посетительниц даже предположила беременность — как Циана мечтала об этом, о маленькой живой копии своего любимого человека, от которого остались лишь дневники, за которые могли попросту казнить без суда и следствия, и воспоминания.

Победители ликовали, стараясь замалчивать чудовищные расправы над жителями Грента: магов убивали на месте, без всяких разговоров, а население сплошь из них состояло. От могучего государства с прекрасными учебными заведениями осталась разоренная, местами выжженная земля. Лордов с семьями истребили полностью. Сейчас, через пять лет после войны, люди уже не так сильно шарахались от слова «магия», но обладающие ею не могли чувствовать себя полностью в безопасности. Люди не спешили заселять Грент, постепенно превращавшийся в сплошные леса и безлюдные пустоши. Еще осталось наследие лордов — исковерканные существа, которых боялись и не принимали нигде…

Циана вздохнула, открыла глаза — прав был старенький профессор «искусств древности» Константидис из её колледжа магических искусств: при любой эмоциональной ситуации и напряжении необходимо заземлиться. Простейший способ — что-то съесть и выпить. Всегда помогает. С магией тоже работает. Измученная противоречивыми эмоциями, домыслами и воспоминаниями, женщина решила сегодня пораньше лечь спать. Раз одни обвиняют непонятно в чем, а другие не желают общаться и убегают — в самом прямом смысле… Так! Все! Хватит ныть! В душ, пусть смоет все напряжения этого дня!

Вымытая, благоухающая, в чистой ночной рубашке, Циана ворочалась в постели: спать хотелось, но противные ощущения в районе солнечного сплетения, груди и горла никак не давали уснуть. Все тело выкручивало и маяло, словно от дурного предчувствия.

− Да уж, — пробормотала она, проворочавшись пару часов, в безуспешных попытках изгнать из головы дурные мысли и воспоминания, — Надо что-то делать.

Она встала, сунула ноги в меховые домашние туфли и отправилась на кухню, пить настойку из корней пиона. Стояла глубокая ночь, Бадба видела десятый сон в своей комнатке, Базилевс шлялся не известно где, Венсан тоже не показывался — скорее всего, он так и не выходил из кабинета. «Ну и прекрасно!» — подумала женщина. Разбавив водой горькую коричневую настойку в маленькой красной чашечке, подарке партнера-стеклодува, она залпом выпила все содержимое. Поёжилась, пробормотав: «какая гадость!», взглянула в окно и, не сдержавшись, вскрикнула во весь голос: в темное ночное стекло на неё таращилась страшная рожа!

Вампир оказался на кухне буквально в мгновение ока — женщина даже ощутила дуновение.

− Что с тобой? — взволнованно спросил он. От резкого испуга на несколько секунд потеряв дар речи, она проблеяла что-то нечленораздельное, указывая рукой в окно. На пустынной улице не замечалось ни единого движения.

− Там… Там, — наконец смогла проговорить Циана, — Там была какая-то… Морда!

Её начало трусить мелкой дрожью. Без слов Венсан обнял её, настороженно поглядывая в окно, в котором по-прежнему виднелись лишь звезды, противоположные дома, фонари, деревья и…ни души.

− Там никого нет, — спокойно сказал он.

− Но там была! Такая с-с-страшная!

− Пойдём-ка, — вампир легко поднял её на руки, поднялся вверх по лестнице, толкнул ногой дверь в спальню и уложил женщину на кровать:

− Хватит тебе на сегодня волнений, — пробормотал он, укрывая её одеялом, — Спи!

− Я ни за что не усну! — пробормотала Циана, подкладывая руку под щеку, очень быстро погружаясь в сон.

Венсан, удостоверившись, что магичка крепко спит, быстро вышел на улицу, потом переместился на крышу дома, осматриваясь. Нет, никаких ужасных монстров, людей, даже собак в округе не наблюдалось. Он вернулся, закрыл дверь на два засова и поднялся обратно в спальню к женщине, проверить, как она. Вампир впервые применил к ней гипноз — он подействовал безотказно. «Циана мне доверяет», — понял он. Сначала он хотел по своему обыкновению наблюдать за нею с потолка, но женщина застонала-забормотала что-то во сне…

Какое-то необычное, давно забытое чувство пушистым котенком заворочалось в груди, и вампир решился: снял обувь и, как был, в свитере, домашних брюках, улегся поверх одеяла рядом с беспокойно спящей женщиной. Полежав немного, он придвинулся ближе, обнял её со спины, уткнувшись носом прямо в тонко пахнущие шампунем волосы. За парфюмерным запахом угадывался другой: у вампиров очень тонкий нюх на добычу. Это невероятно манящий, сладкий запах кружил и ударял в голову. Венсан не удержался…

***

Циане снился сон — раньше он часто преследовал её, хотя постепенно забылся после замужества. Зимним вечером, как раз перед праздником Умершего бога, или, как в простонародье его называли Сном Рэоса, или Благого, её задержал противный мэтр Тотти — ему не нравились её чертежи демонических миров, к которым подключаются колдуны для наложения темных заклятий. Бесполезно было заверять, что тёмная магия её не интересует. Мэтр Тотти угрожал неаттестацией и, как следствие, изгнанием из колледжа. Для Цианы, и так самой старшей на втором курсе — двадцатилетняя среди семнадцати леток! — это было страшной карой.

Она чертила изо всех сил, но проклятые демонические миры никак не желали покоряться нерадивой студентке. «Бездна слез» почему-то все время налезала на «Сумеречное древо» и никак не желала умещаться между «Червоточинами нераскаянных» и «Улиткой судеб». Сорокалетний жгучий брюнет, Мэтр Тотти недовольно пошевеливал тараканьими усами, тыкал тонким пальцем с пожелтевшим от курения ногтем в неудавшийся чертеж и каркающим голосом вещал:

− Ламброзо, сколько можно повторять! «Улитка судеб» находится неизмеримо выше нежели «Бездна слёз». Они же у вас на одном уровне! Вы что, плохо видите? Или у вас редкий случай криворукости? А знаете, что будет, если вы подключитесь в заклинании не к той области? Не догадываетесь? Демоны очень обидчивы и щепетильны! Если вы обратитесь к Арх-Нервалу вместо Арг-Нергала вам просто поменяют местами правую и левую стороны! И это ещё будет самое лучшее, что может случиться!

Как же ей хотелось ответить: «Да идите вы, к своему Арг-Штурвалу…Или как его — в общем, в Преисподнюю!», но сделать этого ни в коем случае нельзя. С горем пополам, она начертила совершенно кривую карту ближних демонических миров почти к десяти вечера. Получив хлипкую тройку от мэтра Тотти, скривившего лицо, как будто его заставили принять клизму, она вышла за дверь, с гудящей головой и глазами полными песка, глубоко вдыхая кристально-холодный вечерний воздух; совсем как отсидевший десяток лет узник никак не может надышаться свободой.

Дорога домой пролегала через парк и была очень живописной в светлое время суток. Вечером же, идти по заснеженным аллеям среди высоченных вековых кедров и сикомор становилось, мягко говоря, страшновато. Вокруг ни души! Девушка напомнила себе, что все-таки учится магии, а значит справится с любой опасностью (кроме исходящей от «Ах-Пугала»!). Она хихикнула: перекривлять имена демонов выходило лучше, чем их запоминать.

Снег поскрипывал под ногами, легкий морозец щипал за щеки. Углубившись в парк, она перепутала поворот — ночью, в занесенном снегом парке это немудрено. Издалека навстречу двигалась фигура прохожего. Вдруг он опустился на четвереньки, завыл и кинулся к девушке — в считанные секунды страшная морда оборотня, покрытая шрамами, обросшая клочковатой шерстью, с желтыми безумными глазами, оказалась перед её лицом.

Циана во сне застонала, попыталась отодвинуться — кричать не выходило.

− Нгон нгыв! — прорычал ужасный урод, — Не нгоурни нго! Ыб! Ыб!*

Повеяло знакомым приятным запахом — розы и пряности. Оборотень уткнулся носом ей в шею за ухом и зарычал:

− Нр-р-р-р!

Не имея возможности избавиться от кошмара, Циана попыталась повернуться к нему спиной и оказалась лицом к лицу с Холдером: он обнял её и поцеловал прямо в губы. Это оказалось так приятно, что она совершенно забыла об оборотне за спиной, о холоде и страхе. Запах любимых духов окутывал пушистой меховой шубой, напоминая о чем-то… О ком-то… Лицо Холдера подернулось дымкой, каштановые волосы стали светлеть.

Она целовалась с Венсаном нежно и страстно, совершенно не желая заканчивать этот бесконечный ласковый танец губ и языков. В какой-то момент, поцелуй прервался и Циана пробормотала:

− Здесь был Холдер!

Неожиданно опять стало холодно. Она стояла одна в заснеженном парке. Под ногами валялся какой-то свиток. Она развернула его и прочитала первые строчки:

«Ырб хросм вграхтс ссваа!

Шурб ыыртс мбнгонг уутсалиб.

Фесса согхт ррырм тсваа!

Ышт мергван хрооост!..»

Голову прошило огненной спицей боли.

За окном светило солнце, не слишком согревающее в эту пору года. «Ну и сон! Пора вставать», — подумала женщина.

***

Венсан корил себя последними словами. Такое позволительно только отрастившему легкую щетину юнцу, а не стодвадцатитрехлетнему вампиру! Он сидел в кабинете, пытаясь читать очередное магческое издание. Точнее, делал вид, что читает: перед глазами все время вставало лицо Цианы — близко-близко, а под рукой, вместо жестких страниц начинала ощущаться её нежная кожа… Нет, это никуда не годится! Вампир прикрыл глаза, это оказалось ошибкой: он тут же почувствовал её губы на своих и услышал отрезвляющий шепот: «Холдер»!

− Дурак! Размечтался! — прошипел он, вонзив когти в собственную руку.

«Ещё эта Лайла, провидица, опять дурит голову! Нет, раздумывал уходить — нужно это сделать! С дьюкессой ей не справиться! Мало ей всех этих увечных-калечных, ещё со мной возись! Вот ведь угораздило!», — будоражили сумбурные невеселые мысли.

Наступило утро, Бадба уже давно шуршала на кухне, сооружая завтрак и обед для маленького семейства. Циана тоже спустилась — его ухо четко выделяло её шаги среди других шумов дома. Венсану ужасно хотелось увидеть эту женщину, в то же время он с замиранием сердца думал об их встрече.

В дверь постучали. Точнее, застучали кулаками с таким грохотом, что Циана подскочила на стуле, едва не опрокинув чашку с кваном. Со словами: «Кто там ещё принесло в такую рань?», она быстро пошла к дверям. Бадба, подоспела за нею, на всякий случай вооружившись кочергой.

− Кто там? — громко крикнула хозяйка дома.

Стук прекратился, послышалось какое-то бормотание. Циана прислушалась, и спину сковало ледяным ознобом. Она разобрала слова: «Ырб хросм вграхтс ссваа! Шурб ыыртс мбнгонг уутсалиб…». Более не раздумывая, она отодвинула оба засова, растворяя дверь. На пороге стоял оборванный человек — его лицо показалось смутно знакомым. Похоже, именно его она видела в окне ночью, прижимавшегося носом к стеклу, выпучившего глаза.

− Кто вы такой? Что вам нужно? — спросила женщина.

− Ы-ы-ы, — взвыл мужчина. Лицо его стало совершенно безумным. Он повернулся и побежал вниз по улице. Что-то выпало из кармана сумасшедшего и осталось лежать посреди дороги.

Циана подошла ближе, пригляделась — это оказался небольшой свиток пергамента, с какими-то надписями. Магичка подняла его и прочла: «Ыырб хросм…» Воздух перед ней заколыхался. Это было явно темное заклинание, приводящее неизвестные силы в действие только лишь от одного прочтения. Но, что хуже всего — она узнала почерк!

Быстро свернув опасный артефакт в трубочку, магичка почти бегом направилась обратно в дом. В висках стучало — совсем не от быстрого шага.

− Кто это? — спросила перепуганная Бадба, − Ты с ним знакома?

− Даже не знаю, — задумчиво протянула женщина, − Кажется, я его видела в торговых рядах — парень попрошайничал, брался за разную подённую работу… Если это тот человек, конечно: когда я видела его пару дней назад, он улыбался и заигрывал с молоденькой цветочницей.

− Что же такое произошло, если он сейчас даже на человека не похож, только рычит нечленораздельно?

− Даже боюсь предположить, — пробормотала Циана, как сомнамбула направляясь в кабинет, совершенно забыв о расквартированном в нем Венсане. Свиток жег в кармане руку: — Холдер, что же с тобой стало?

Столкнувшись на пороге с вампиром, она лишь поздоровалась с ним, проследовав к письменному столу, в ящике которого запросто лежали пара дневников мужа. Попутно попеняла себе за халатность — слишком уж расслабилась в последнее время: до этого дневники хранились только в подвальной лаборатории. Магичка вытащила свиток из кармана, не торопясь разворачивать, положила на край стола, принялась листать сначала один дневник, затем другой.

Венсан молча наблюдал за её манипуляциями, потом подошел ближе.

− Ты что ищешь? — спросил он, — И что там был за шум?

− А? — рассеянно подняла глаза Циана, − Там приходил ненормальный парень… Это он меня ночью напугал, заглядывал в окно. Не знаю, чего он хотел: стоило открыть дверь, как этот сумасшедший тут же убежал.

Она помолчала, просматривая страницы, нигде не находя ничего даже отдаленно похожего на слова заклинания в свитке.

− Так, — сказала она самой себе, — Нужно поглядеть в подвале.

− Постой, — окликнул Венсан, с замиранием сердца, − Тебе ночью ничего не снилось?

− Снилось…Да, снилось! — Циана повернулась к вампиру, уставившись невидящим взглядом ему в лицо, − Старый кошмар вернулся, а потом ещё этот свиток, — она указала рукой на край стола.

− А больше…ничего?

− Оборотень во сне сказал, Холдер жив. Но это ведь только сон! Вот интересно, где этот ненормальный взял темное заклинание, написанное рукой моего мужа? Кстати, сон может означать: то, над чем муж работал во время войны продолжает действовать. Если… Ох, совсем не с таким человеком я прожила четырнадцать лет! Даже думать не хочется, какие дела он творил вместе со Свиардом!

− Что? — Венсан даже забыл на мгновение о ночном происшествии, − Ты была замужем за соратником лорда Свиарда Ре?

− До войны они придерживались разных мнений и методов, но война… Я подозревала, а сегодня получила подтверждение: мой муж творил дела не лучше лорда Ре, и они продолжаются, вне зависимости от его смерти. Этот свиток…Не вздумай читать его! — вскричала Циана, заметив, как Венсан схватил артефакт, — Это очень опасно! Похоже, кусок безобидного пергамента превращен Холдером в страшное оружие! На курсе темной магии — ох, неспроста мне приснился мэтр Тотти! — нам рассказывали о таких заклинаниях: стоит его прочесть любому, как он тут же сойдет с ума, или чего ещё похуже.

− Интересно, откуда этот свиток взялся у того сумасшедшего, и был ли он им, прежде чем прочел? — пробормотал вампир.

− Правильно мыслишь! — заключила магичка, − Кто-то притащил в город эхо войны — оружие магов. Хорошо, если случайная находка, но я не верю в случайности. Ещё ни разу — ни до, ни после войны я не встречала темных артефактов, изготовленных мужем. Необходимо найти того сумасшедшего и попытаться расспросить. Сейчас поищу какое-нибудь средство нейтрализовать заклятье, правда, будет трудновато: Холдер не просто так звался лордом дома Син! Одна надежда на его дневники.

Они спустились в подвал, прихватив забытые ранее тетради из кабинета. Трактаты по магии содержались в шкафу с секретом, чтобы, при случае, просто прокрутить их как вертушку, закрепить замком, и перед вами оказывался стеллаж со стеклянными флаконами для духов и косметических средств. Заодно, этот необычный шкаф закрывал вход в потайное помещение основной лаборатории — магической. Именно там стояла клетка с посеребренными прутьями, в которой некогда содержался вампир. Они доставали сначала дневники, потом начали штудировать трактаты — тщетно. В магической библиотеке, перевезенной из Грента и тайно пополняемой на блошиных рынках, у подпольных торговцев, близко не находилось метода, способного нейтрализовать заклинание лорда Син.

— Смотри-ка, — проговорил Венсан, держа в руках тонкую брошюру со средневековым изображением посоха, скрижали и зеркала, — А тут не может быть? Вроде название подходящее: «Пособие по трансформации заклинаний Темного древа демонических миров».

Циана одним прыжком подскочила к нему, схватила брошюру открыла на странице с изображением, собственно, «Темного древа», взвизгнула во весь голос:

— Мэтр Тотти! Я вас люблю! Беру назад все-все слова, сказанные девятнадцать лет назад в курилке колледжа: вы никакой не «таракан», не «нудный вонючий педант» и уж точно не… Кхм! — она покосилась на Венсана, смотрящего с подозрением: не повредилась ли магичка в уме?

— Все-таки мэтр Тотти не зря заставлял меня тогда чертить это мерзкое «Древо»! — сказала она вместо объяснений, — Именно в нем кроются ключи к заклинанию. Обратить его вряд ли удастся, но вот изменить… Можно попробовать! Мне нужно немного посидеть с этим пергаментом — переписывать его я не буду, только поменяю кое-какие имена.

Она побежала в спальню за перстнем — необходима мощная защита, для того, что она собиралась сделать.

— Ты собираешься сегодня в лавку? — спросила Бадба, встреченная на площадке перед лестницей, — Она уже полчаса как должны быть открыта!

— Сейчас пришлю Венсана! — ответила Циана, — Все равно ему нельзя сейчас находиться в лаборатории!

— Что ты там задумала? — заволновалась улли, — Только не говори, что будешь возиться с той гадостной находкой, выпавшей у сумасшедшего!

— Именно с ней! Это заклинание Холдера, представляешь?

— Откуда? — огромные совиные глаза подруги, кажется, стали ещё больше.

— Не представляю, но выясню! Пока сбегаю в лавку, проверю защиту! А ты побудь там, пока придет Венсан.

Защита «от вредящих существ» оказалась в порядке. Циана открыла замок, перевернула дверную табличку на сторону «Открыто» и уже хотела идти обратно, как взгляд её упал на фигуру в плаще, на противоположной стороне улицы. Ощущение — «что-то не так», заставило взглянуть пристальнее. Женщина замерла с открытым ртом, силясь поверить в увиденное: напротив лавки «Серебряная роза» стоял человек с головой кошки, вместо шерсти с ног до головы облаченный в металлические доспехи, укутанный в плащ цвета пыли, и пристально вглядывался в окна.

«Кот-рыцарь!» — пронеслось в голове ошарашенной женщины. Она никогда прежде не видела подобных существ. Кто же смог так гармонично совместить человеческое тело с телом животного, еще и срастить с металлическим доспехом? Придерживающая плащ рука — именно рука, не лапа! — совершенной формы, была покрыта блестящими металлическими чешуйками, не похожими на обычные латные перчатки. Изящную морду существа покрывали словно шлем, все те же металлические чешуйки, создававшие очень красивый замысловатый узор, добавляя изысканности виду. Более толстые пластины, повторяющие узоры, спускались на грудь рыцаря. Горящий желтым огнем взор прожигал насквозь. Циана почувствовала этот взгляд даже отступив в глубину лавки. Почему-то ей стало очень страшно. Так не было ни в тот день, когда оленерогий человек постучал в дверь, ни во время безумств Келпи, когда он перекидывался и кидался на неё, ни когда сражалась с Венсаном при первой встрече.

Во взгляде рыцаря читалось абсолютное спокойствие, граничащее с безразличием. Он постоял некоторое время, разглядывая лавку, а потом вытащил из складок плаща длинный кинжал, нажал что-то на рукояти и лезвие раскрылось, превратившись в подобие якорной кошки. Стремительным легким движением рыцарь забросил орудие на крышу, где оно зацепилось за карниз, протянув за собой тонкий, блеснувший на солнце трос. Нажав что-то на запястье, существо буквально взлетело по нему к карнизу, очень ловко взобралось на крышу, затерявшись там меж труб.

Циана порадовалась, что у них узкие каминные дымоходы — трубочисты вечно жаловались, что туда не влезть, приходится обходиться щетками с грузом. Дом старый: в то время трубочистами служили мальчишки от шести до двенадцати лет, легко влезавшие всюду.

Сбросив оцепенение, женщина направилась обратно, встретившись в дверях с Бадбой, уже натянувшей личину. Она хотела рассказать подруге об увиденном, но на двери звякнул колокольчик, оповещая о приходе первого покупателя.

В подвальной лаборатории пришлось сцепиться с Венсаном, который ни в какую не хотел уходить.

− Это очень опасно! Я буду обращаться, считай, к изнанке мира! — убеждала магичка.

− Тем более, вдруг что-то пойдет не так, как предполагалось? Кто тебя вытянет?

− Ну уж точно не ты! — вспылила женщина, − Когда будет открыт портал в демонический мир, таким как ты смерти подобно находиться вблизи него — утянет, и дело с концом!

− А если утянет тебя?

− Я же маг! Магичка точнее! Если такое случится, значит негодный маг! Значит туда и дорога!

Увидев выражение лица вампира, она положила руку ему на плечо, пытаясь успокоить:

− Не волнуйся! Я ведь буду под защитой фамильной печати Син! Она очень мощная!

Венсан вздохнул, обреченно глядя ей в глаза:

− Ответь только на один вопрос: ради чего? Зачем все это? Что такого в этом сумасшедшем, заставляет тебя рисковать собственной жизнью и душой?

Циана помялась, задумавшись, а потом промямлила:

− Тут такое дело… Не только из-за него. В общем все очень странно…Я только что видела одно из созданий… Абсолютно идеальное искусственно созданное существо…Я чувствую, это связано с моим мужем… Просто обязана докопаться до истины!

− Ты так его любишь? — лицо вампира, казалось, подернулось пеплом.

− Да, — Циана помотала головой, − Честно, не знаю! Меня абсолютно ужасает сама мысль, что Холдер мог создать такое заклинание, и вдруг вот оно! Ошибки быть не может, это точно его почерк! Он всегда был против создания гибридов, выступал в Совете, но сотрудничество с Ре переворачивает все с ног на голову! Просто я должна докопаться, иначе это будет меня мучить до конца жизни!

Венсан мрачно посмотрел ей в глаза и проронил:

− Если это для тебя так важно, хорошо. Я не войду, но буду за дверью. Как ты могла подумать, что я преспокойно останусь в лавке и буду предлагать парфюмерию глупеньким городским хохотушкам, в то время как ты здесь будешь ходить по тонкому льду между жизнью и смертью?

Циана постояла мгновение, затем обняла его, уткнувшись лицом в тонкое кружевное жабо щегольской рубашки вампира. Он замер, а потом нежно прижал её к себе ещё теснее.

− Спасибо тебе, — прошептала Циана, быстро поцеловала его в щеку и скрылась в лаборатории.

Первым делом выстроив защитный магический круг, она развернула свиток полностью. Длинное, очень сложное заклинание. Читая его про себя, магичка ощущала, как мысли начинают путаться, но останавливаться не собиралась — прерванные магические формулы бьют почище разорванной веревки. В какой-то момент печать «Солнечный ветер» на пальце нагрелась, она даже боялась получить ожог, но не рискнула снять кольцо. Дочитав до конца, она замерла в растерянности, совершенно не представляя, что с этим делать! Выделила несколько ключевых имен, но там столько тонкостей! А может?

В голове гудело, словно она сунула её в пчелиный улей: мысли разбегались, налезая друг на друга, но среди них — ни одной дельной. Она продолжала читать, давно потерявшись во времени: сколько прошло минут, часов, дней? Кто она сама? Где? В клубящемся тумане откуда-то сверху на нее воззрились два огромных зеленых глаза с вертикальными зрачками.

— Мечаз ыт шилпра, ятид? — раздался вкрадчивый шепот. Палец опять обожгло, и Циана неожиданно ясно поняла, сказанное: «Зачем ты пришла, дитя?», — Сьедз, в Ектилу бедус есв ротобона! — тут же сложилось в: «Здесь, в Улитке судеб все наоборот!»

— Да, я понимаю тебя! — ответила женщина, но прозвучало это как «Ад, я маюнипо ябет!»

— О! — из тумана стала проявляться высокая мужская фигура, увенчанная длинными витыми рогами, словно кроной, укутанная кожаным плащом. При ближайшем рассмотрении плащ оказался двумя сложенными кожистыми крыльями, как у летучей мыши. Ожидая увидеть страшную морду, магичка, с замиранием сердца пригляделась: у монстра было лицо Холдера, обрамленное длинными темными волосами.

— Приятно, когда к тебе заходит не блеющий идиот, а интересная во всех отношениях дама, — улыбнулся демон, — Тебе нравится вид, который я принял в знак гостеприимства? Или может лучше так?

Его лицо поплыло, как воск, обретая совершенно иные, знакомые черты, а волосы выцвели.

— Тебе нравится? — повторил козлорогий Венсан, буравя её зелеными глазами с вертикальными зрачками, — Или может…

— Не нужно со мной играть, — ответила Циана, — Я пришла по делу. Прими пожалуйста свой настоящий вид.

— Как жалко, — его голос прозвучал без всякого выражения. Эхом в тумане отдавались совершенно другие звуки, но в голове Цианы они выстраивались во вполне понятные фразы:

— А я так люблю поиграть! Ты не испугаешься моего настоящего вида?

— Испугаюсь, — честно ответила Циана, — Но все-таки предпочитаю правду!

— Ладно, — внешность демона опять оплавилась подобно свече, формируясь в… невыразимо прекрасное, хищное лицо с тонкими чувственными чертами; волосы побелели еще сильнее, приобретя чистоту снега. Кожистые крылья тоже посветлели, обретая цвет пепла. Изысканный, белый с серебром, придворный костюм не скрывал разные ноги: одну стройную, обутую в белый замшевый сапог с высоким голенищем, другую, искривленную, венчало раздвоенное массивное копыто.

— Ты не так страшен, — с облегчением заметила женщина.

— А ты сними своё колечко: мы с тобой славно поиграем. Тогда и решишь, страшен ли я!

— Как бы ни желала обратного, вынуждена отказаться. Прошу прощения, — ответила магичка, — Ответь пожалуйста, кто создал заклинание, которым я призвала тебя и с какой целью?

— Ну… Так совсем не интересно, — капризно ответил демон, — Ты сама знаешь ответ: твой муж, с целью отдать читающего в мою власть, для получения себе некоторых преференций, а заодно, избавления от врагов. Знаешь, люблю многоцелевые вещи — как это заклинание: у него есть один небольшой побочный эффект — ты его обнаружишь позже. Ах-ах-ах! — округлил он глаза в притворном ужасе, — А ты не ожидала такого? Будет забавный сюрприз! Не бойся, тебе понравится!

Циана еле совладала с дыханием. «Демонам нельзя верить!» — вспомнила она слова мэтра Тотти. «Необходимо выяснить его имя». Оно точно было в заклинании: Бруш и Ассеф!

— О, нет! Не называй их, — демон вдобавок читал мысли, — Зови меня лучше Летописец (прозвучало Цесипотел). Тебе, кстати, пора. Один очень интересный котик жаждет встретиться с тобой. Он же прояснит одну важную дилемму… Да жив твой муж, жив. Но хорошо ли это для тебя? Вот в чем вопрос! Кстати, присмотрись к клыкастому блондину! Обожаю разнообразные заварушки! Заглядывай ещё! И: когда будешь строить мост в «Улитку судеб» лучше назови её Лабиринтом — быстрее получится, без лишних спецэффектов. Сразу — раз! — и ко мне в гости!

— Я покидаю обитель твою, обещай не чинить зла ни мне ни моим близким, — прочла Циана стандартную формулу прощания.

— Обещаю. Да будет так! — улыбнулся Летописец.

Перед глазами поплыл серый туман, постепенно сменяясь серебристым зерном и ледяным ознобом. Открыв глаза, Циана обнаружила, что лежит внутри круга, раскинув руки в стороны; лабораторию ровным светом освещает веридиевая лампа, не давая возможности определить, сколько же времени прошло. Кроме того, внутри круга пол покрывал тонкий слой снежной наледи, а изо рта шел пар.

Циана села, потерла голову, стерла линию круга — наледь начала быстро таять, а её саму начало колотить от холода.

— Венсан! — позвала она, — Можно войти! Все закончилось!

Никто не отозвался.

— Венсан! — позвала она громче. Вампир тут же вошел, обнял, повел на кухню отпаивать горячим чином с ложкой рома. Циана давно так хорошо себя не чувствовала.

— Ты знаешь, — сказала она, — Я на удивление, полна сил. Сейчас пойдем, найдем того пострадавшего парнишку: постараюсь его расколдовать.

Она посмотрела с улыбкой на Венсана, и тут заметила его странный, растерянный вид.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил он.

— Да хорошо! — ответила Циана, и вдруг поняла, что выговорила совсем другое: «Ад ошорох!». Неужели это и есть тот побочный эффект, о котором говорил Летописец? Какой ужас!

Видимо мысли отразились на лице. Вампир взял её за плечи и сказал твердым голосом:

— Успокойся! Дыши! Вот так: вдох, выдох! Ну, скажи что-нибудь!

— А что?

Венсан улыбнулся:

— Уже лучше! Не паникуй, а просто контролируй мысли и слова. Ну, ещё!

— Что ещё говорить? — Циана медленно выговаривала слова, — Похоже получается!

На самом деле, женщина ощущала, какое-то раздвоение внутри. Одна часть была направлена на внешний мир, движение, слова, а другая внутрь, и там, на внутреннем экране, непрестанно шла какая-то работа. Она словно оказалась одновременно в двух мирах, мучительно стараясь настроиться то на один, то на другой, но совместить их никак не получалось.

— У тебя похоже ментальная перегрузка, — спокойно сказал Венсан, — Так бывает. Взбудораженное состояние — показатель сильнейшего перенапряжения, из-за которого ты и испытываешь эйфорию, принимаемую за избыток сил. Тебе просто необходимо поспать. Попробуй ещё что-то сказать.

— Но я чувствую себя ошорох… Ой! Хорошо!

— Несколько потрясений подряд кого угодно выбьют из колеи. Пойдем, будешь отдыхать.

— Но нужно найти того сумасшедшего околдованного! Вдруг он тижебс…Сбежит!

— Не сбежит! Я послежу за ним.

— А металлический кот-рыцарь?

— Что ещё за рыцарь?

— Я же рассказывала! То искусственное существо! Кот-рыцарь! Он стоял напротив валки и смотрел на окна, а потом взлетел на сетро! — от волнения она опять начала переставлять буквы.

— И с ним разберемся! — не задумываясь пообещал Венсан. На самом деле ему не верилось в этого странного кота-рыцаря. Может ей примерещилось? Вон в каком состоянии после ритуала. Он, как мог, старался успокоить магичку, стараясь говорить уверенным тоном. Сам же уверенности отнюдь не испытывал. Уведя Циану в спальню, он опять применил гипноз. Полюбовавшись несколько минут на спящую женщину, которая, улеглась на кровать, как была, в платье, свернулась калачиком и положила руку под щеку, словно маленькая девочка, Венсан отправился в лавку, подменить Бадбу на некоторое время, заодно расспросить поподробнее об утреннем происшествии.

В этот день лавку закрыли рано. Циана так и проспала до следующего утра крепким сном. Венсан, как обещал, нашел дурачка вблизи торговых рядов: он приставал к прохожим, нес околесицу, а потом, получив в ухо от разозлившегося коробейника, к которому приставал дольше других, остался отсыпаться в кустах у забора. Загадочный кот-рыцарь больше не появлялся.

Циана проснулась рано: солнце показало лишь свой краешек, окрашивая небо в цвета золота и спелой малины. Голова была ясной, тело бодрым и легким. От недомогания не осталось и следа. Вспомнив о забытом в лаборатории пергаменте с заклинанием, магичка спустилась в подвал. Свиток так и лежал у границы полустертого круга. Женщина подняла его, и чуть не выронила на пол: написанное рукой Холдера заклинание исчезло! Вместо него на пергаменте красовалось лишь два слова: «Лабиринт» и «Летописец», а в уголке прожженное пятно, поразительно напоминавшее отпечаток когтистого пальца.

Женщина решила спрятать его от греха подальше: вспоминать о демоне не хотелось. В доме стояла обычная для раннего утра тишина. Заглянув к Бадбе, Циана удостоверилась, что подруга крепко спит — Базилевс выбрал себе лежбище у неё в ногах, на одеяле. Венсана в кабинете не оказалось, но на крышке секретера она нашла записку, написанную красивым каллиграфическим почерком: «Вынужден отлучиться по личным делам. Буду к обеду. Интересующий тебя сумасшедший вернулся на рынок. Подожди меня, не ходи одна. Венсан».

— Что ещё у него за личные дела? — недовольно пробормотала магичка, стараясь унять гадкое желание накричать на кого-нибудь немедленно, — Очередная пассия?

Она сжала зубы, а потом стала себя уговаривать: «Чего это ты так разнервничалась? Венсан ведь не моя собственность! Он волен поступать, как вздумается! Если бы он отправился на свидание с дьюкессой, то вряд ли оставил бы записку. И потом на нем печать принуждения… О Нира, Благая! Я ведь её не обновляла: печать наверняка давно смылась!.. Ну и хорошо! Нельзя красть чужую волю! Так! Это уже истерика! Немедленно взять себя в руки и отправляться по намеченному делу: расколдовать и расспросить того парня с базара».

Поразмыслив, Циана поняла: для этого прекрасно подойдут готовые восковые печати нейтрализации, которых у неё заготовлен целый мешочек.

Поздней осенью, в семь утра субботы, город-государство Вилея только начинало выбираться из-под одеяла: редкие прохожие, позевывая, шли на работу, или на рынок за продуктами. Булочники начали выставлять свежеиспеченный хлеб на полки — манящий аромат разносился далеко по улице. Торговцы продуктовых рядов раскладывали товары на прилавках. Только на причале стоял гам, кипела работа: рыбаки разгружали улов, тут же, на месте распродавая его торговцам — те, ругаясь и переговариваясь, катили груженые тачки на отдельные ряды, для продажи горожанам.

Циана шла между торговых рядов, выглядывая несуразную фигуру сумасшедшего. Неожиданно она заметила его: парень помогал торговцу овощами разгружать тележку с полными ящиками товара. Женщина, остановилась поодаль, искоса наблюдая за ним. Бродяга выглядел абсолютно нормально, спокойно отвечал на вопросы и слушал указания торговца. Закончив работу, он получил обещанную монету и отошел, собираясь предложить свою помощь кому-то ещё.

Магичка подошла к нему, тронула за плечо:

— Здравствуй. Можно тебе задать несколько вопросов?

— Вопросов, госпожа? — противно осклабился парень, — Ваши вопросы звенят или булькают, а, может, их есть можно?

Циана не сразу поняла — он грубовато намекает на оплату. Торопливо достала из кармана две монетки, достоинством по фиту каждая, показала их, но не отдала в немедленно протянутую руку:

— Сначала ответь! Ты был вчера на площади Джиа, возле лавки «Серебряная роза»?

— Это где разные притирания продаются и пахучие жидкости в диковинных бутылках? Их девицы очень любят?

— Да, именно.

— Не был. Чего мне там делать? У меня свой запах, особенный! — как раз повеяло ветерком, и Циана сполна ощутила его, непроизвольно зажав нос. Оборванец захохотал:

— Ну, да, такой запах в бутылках не держат, он к канаве ближе.

— Ты читать-то умеешь?

Нищий обиделся:

— Грамоте обучен! У отца своя скобяная лавка была! Только он скобы и гвозди делать умел, а продавать — не очень. Разорился. Вот так бывает.

— Так скажи все-таки, может кто тебе давал свиток пергамента со странными письменами?

Парень хитро посмотрел на неё:

— Ты, госпожа, денежки-то отдай, может чего и скажу.

Циана протянула монетки. Нищий быстро сграбастал их грязной рукой, а потом, с улыбочкой сказал:

— Не обессудь, госпожа! Ничего я о вчерашнем дне не помню. Люди рассказывали, опился какой-то бражки, дураком сделался. Ходил и кричал что-то непонятное, пока не уснул. Только я даже, как пил, не помню.

Вдруг он попятился, раскрыв рот и вытаращив глаза на что-то за спиной женщины. Циана обернулась: рядом с нею стоял вчерашний кот-рыцарь, буравя желтыми глазами. Он оказался очень высок — выше её на голову.

— Циана Ламброзо? — спросил он низким голосом, звучавшим гулко, как из бочки.

— Да. Кто ты? — почему-то ей не было страшно.

— Я — творение лорда Син, по заказу императора Тойши Якамаро. Я служу лишь роду Якамаро и Син. Ты замарала себя связью с презренным кровососом, и не достойна зваться женой создателя. Я донесу эту информацию до лорда Син!

В руке рыцаря словно из воздуха появился короткий клинок, который он молниеносно всадил в бок Цианы. Она ахнула, почувствовав поначалу лишь удар. Также быстро железный кот высвободил кинжал, по самую рукоятку окрашенный кровью.

Все также не чувствуя боли, только жжение в боку, женщина прижала к тому месту руки, ощущая, как теплая липкая жидкость сочится между пальцами. Не в силах оторвать взгляд от этого идеального существа, созданного её мужем, она смогла только выдавить:

— Почему?

— Это глупый червяк должен был убить тебя, но не справился, даже будучи одержим демоном, — ответил кот-рыцарь, кивнув на остолбеневшего и потерявшего дар речи нищего. Пряча окровавленный кинжал в ножны, он добавил:

— Величие рода Син не должна пятнать недостойная!

Ноги подкосились, Циана осела на землю, продолжая зажимать одной рукой подозрительно безболезненную рану. Кот присел на корточки, схватил её за руку, на которой оставалась печать «Солнечный ветер», легко стащил её с окровавленного пальца.

— Это станет вторым доказательством.

Завернул фамильный перстень лорда Син в тряпицу и спрятал под плащ.

— Прощайся с близкими, — добавил рыцарь, вставая, — Клинок отравлен ядом, от которого нет противоядия. Вечером, самое позднее ночью, ты умрешь. Может быть только одна леди Син!

Железный кот взмахнул плащом и скрылся в узком переулке, напугав какую-то женщину, отчаянно завопившую. Кто-то совсем рядом тоже закричал очень громко:

— Стража! Стража! Нападение грентской твари!

На Циану навалилось странное безразличие. «Умрешь», сказал металлический кот-рыцарь. Слова медленно доходили до сознания. Может так лучше? Какой толк от нестарой ещё, но уже и не юной женщины, посредственной магички, самого обыкновенного парфюмера и, чего уж греха таить, не самой умной. Она ведь совсем одна, родители — умерли ещё до войны от горючей лихорадки; бабушки не стало ещё раньше; дядя умер год назад. Мужа тоже нет — хоть он жив, но видимо, за семь лет разлуки, очень невзлюбил за что-то свою жену — иначе не прислал бы вместо весточки, этого милого котика расправиться с нею. Детей нет…Бадба… Ей будет тяжело без подруги. Пока есть время, надо будет переписать дом на неё: чтобы переделанная лордами улли не осталась без крова, а дом не отошел муниципалитету. Венсан… Неожиданно ей очень захотелось, чтобы он оказался рядом — просто, без всяких слов и домыслов, захотелось посмотреть в его невероятные синие глаза и увидеть хитрую улыбку, чтобы он обнял и сказал…

— Расступитесь! Дорогу!

Оказывается, пока она сидела в грязи, на холодной земле, предаваясь жалости к себе, успел подойти дежурный наряд городской стражи, а вокруг собралась небольшая, из-за раннего времени, компания любопытных.

Оглядевшись, Циана поняла, что ушлый нищий успел сбежать. На неё внимательно смотрел кавалер Рокиато в сопровождении четырех незнакомых парней из стражи: «видимо новенькие», — подумала магичка.

— Госпожа Ламброзо, если не ошибаюсь, — проговорил начальник наряда, неодобрительно глядя на испачканную в земле юбку женщины.

— Да, кавалер Рокиато, вы не ошиблись. Здравствуйте, — поприветствовала его Циана, — Не могли бы вы вновь оказать мне услугу: проводить домой? Боюсь, самой мне не дойти.

— Мне доложили, здесь произошло нападение измененного.

— Все так, — женщина почувствовала, что слабеет, стало труднее говорить, — Это был человек-кот в железных доспехах. Он пырнул меня ножом и убежал.

Рокиато только сейчас заметил расплывающееся кровавое пятно сбоку на платье.

— Вам немедленно нужно к доктору! В клинику!

— Нет, пожалуйста! Отведите меня домой! Не в службу, а в дружбу, пошлите кого-нибудь за нотариусом!

— Ну, ну! Нотариус-то вам зачем? Вот доктор — в самый раз!

— Мой…племянник доктор: он поможет! Мне немедленно нужно домой!

Женщина попыталась встать, и тут пришла боль: острая и резкая. Она не выдержала и вскрикнула. Это подстегнуло стражников: из двух связанных плащей соорудили импровизированные носилки, бережно водрузили на них Циану и понесли её к дому на площади Джиа.

Один из стражников чуть было не оборвал звонок на двери. Бадба, с перепугу, выскочила открывать дверь, криво натянув личину — казалось, её глаза смотрят в разные стороны, а волосы стоят дыбом. Господин Рокиато то и дело поглядывал на неё с удивлением, но никак не комментировал. Увидев на боку подруги кровь, улли тоненько заверещала и приказала немедленно нести раненую в спальню, потом всех выгнала вон, в том числе и кавалера Рокиато, пытавшегося начать задавать вопросы.

— Бадба, — тихо сказала Циана, — Беги за нотариусом. Немедленно!

— Я за врачом!

— Кинжал был пропитан ядом, мне осталось немного времени. Пожалуйста, скорее!

Из глаз улли, косых из-за личины, полились крупные слёзы. Она зажала рот рукой и выбежала из комнаты. Циана вдруг почувствовала какую-то тяжесть на животе — это Базилевс беспардонно разлегся там и деловито принюхивался к ране.

— Йуад? — спросил он своим странным голосом.

— Да, дорогой. Так получилось. Котик, другой, с металлической шерстью, сказал — противоядия нет.

— Йуад, нет! Йуа, йуа! — улли-кэт заурчал, настырно пробираясь дальше по боку, стал месить лапками, запуская когти, тыкаться носом, слизывать кровь шершавым языком прямо из раны.

— Нет! — Циана попыталась его сбросить, — Что ты делаешь? Там же яд, ты тоже погибнешь!

— Лежи смир-р-рно! Помогать! Йуад, нет! — Базилевс для верности запустил когти глубже, чтобы пресечь возражения. Несколько минут он, урча, облизывал рану, а потом вздохнул, вытянул лапы и сполз тряпочкой на покрывало рядом с раненой.

Вернувшийся раньше указанного в записке срока Венсан, сначала подивился тишине дома: в этот час обычно Бадба и Циана сидели на кухне, пили кван, переговаривались; там же терся Базилевс. Горел очаг, шумел чайник, что-то обязательно громко звякало или падало на пол… Зрелище пустынной кухни произвело на вампира мрачное впечатление.

— Есть кто дома? — позвал он.

— Мы в спальне! — услышал он голос Цианы. Поставив пакет с сюрпризом на кухонный стол, он быстро поднялся наверх и ужаснулся представшей картине: на кровати, в платье, сбоку пропитанном кровью, лежала бледная хозяйка дома, а рядом с нею, явно бездыханный улли-кэт.

— Что здесь случилось?! — воскликнул вампир, — Ни на минуту вас оставить нельзя! Кто тебя пырнул? Что с котом? Бадба убежала за доктором?

— Ты вернулся! — Циана проигнорировала его вопросы. Ей просто хотелось, чтобы он был рядом.

— Конечно вернулся! Так, сейчас осмотрим твою рану, а потом займемся Базилевсом.

Женщина попыталась что-то вяло возразить, но Венсан не стал слушать. Быстро сбегав за кухонным ножом, он разрезал платье, всё равно оно уже испорчено, задрал нижнюю рубашку. Циана стыдливо прикрыла тело краем покрывала.

— Стесняешься, значит не все так плохо! — улыбнулся вампир, — Сейчас я доктор, не забывай! Доктора стесняться не положено!

Он тут же ощутил предательский жар внизу живота — все-таки эта женщина совершенно по-особенному воздействовала на него, а вот рана ему не понравилась, очень! Тонкий аккуратный разрез уже почти не кровоточил, но на коже вокруг, словно щупальца, расползались темные синюшные полосы. Аккуратно пощупав бок вокруг раны — кровь опять начала течь − он немного успокоился.

— Органы не задеты. Зашью ранку, перевяжем тебя, сделаю лекарство — все пройдет! — объявил Венсан бодрым голосом. На самом деле он совершенно не чувствовал уверенности: рана явно чем-то заражена.

Вдруг Базилевс задергался, засучил лапами, открыл мутные глаза, быстро перевернулся на живот, прыгнул на оголенный бок женщины и впился зубами в кожу рядом с раной. От неожиданности, Циана завопила. Венсан воскликнул:

— Базилевс!

Улли-кэт, не обращая на них внимания, укусил еще раз и ещё. Он кусал сильно, до крови, каждый раз ненадолго замирая. Потом отскочил от раненной и спрятался под кровать — Венсан уже всерьез собрался ему наподдать.

— Что это было? — от возмущения, вампир обратился к улли-кэту вслух. Через несколько мгновений мужчина пробормотал себе под нос:

— Ты нейтрализовал яд?

— Дуа! — Базилевс с опаской выглянул из-под кровати, — Луорд Фис меня обзывал безоа-аром. Поэтому я обрадовался, когда хоузяйка назвала меняя Базилевс! Йуа перепу-утал! А потом привы-ык!

— Значит я не умру? — обрадовалась Циана.

— Не в мою смену, — с облегчением засмеялся Венсан.

— И не в мой-о-у-у! — отозвался Базилевс.

— Он может синтезировать противоядия в собственном организме! Ядовитая кровь — целительная слюна, — пояснил вампир, успевший переговорить с улли-кэтом.

Хлопнула входная дверь. Через минуту в комнату вошла Бадба в сопровождении усатого низенького господина с деревянным чемоданчиком. Увидев полуголую Циану, едва прикрытую покрывалом, гость выскочил из спальни, как ошпаренный, выкрикнув из коридора:

— Прошу прощения! Меня позвали к умирающей, составить завещание!

— Что тут происходит? — в свою очередь изумилась улли.

— Просим нас извинить, но ваши услуги не потребуются, — весело ответил Венсан, — Я доктор, осмотрел пациентку: она явно поторопилась с завещанием. Да, у неё ножевое ранение в бок, но оно не опасно.

Тихо бормоча под нос ругательства, зря побеспокоенный нотариус поспешил покинуть этот странный дом. Бадба на радостях убежала за перевязочным материалом, антисептиком, инструментами. Венсан никак не мог перестать глупо улыбаться, разглядывая Циану, слегка розовеющую под его взглядом.

— Я ходил отправить телеграмму в Новый Гампас — меня там давно хватились, заодно и заказать кое-что для нашей новой аптеки… Ещё, купил тебе подарок — скоро ведь праздник Сна Рэоса — начло зимы! В Вилее теплый климат, а в Брандбурге уже выпал снег! Ребятишки ждут, когда замерзнет Ант, чтобы покататься на коньках. Скоро зимний карнавал! Ты думала, кем нарядишься?

Циана просто покачала головой, глядя на него.

— Я так хотел сделать тебе сюрприз! — Венсан подошел ближе, заправил ей прядь волос за ухо.

— У тебя получилось, — пробормотала женщина, плотнее натягивая край покрывала на грудь.