Глава 5

Рана заживала быстро. Венсан сказал, убийца явно постарался не задеть жизненно важных органов, сделав ставку на яд. Так ранить мог только очень опытный квалифицированный боец, хорошо знакомый с анатомией. Циана вспомнила, как рыцарь-кот наказал прощаться с близкими, говорил о поруганной чести лорда Син.

− Странный поступок, для простого убийцы! — криво улыбнулся вампир, — Обычно они не слишком разговорчивы!

− А тебе откуда это известно? — удивилась магичка.

− Да так, был один знакомый, − расплывчато ответил мужчина, мысленно отругав себя за длинный язык: вскоре после обращения, когда путешествовал с дьюкессой, кем только не довелось ему побывать, чего только не натворить. Вспоминать не хотелось, тем более рассказывать о таком… О многом не хотелось! Он с ужасом представил, что было бы, узнай Циана о его похождениях в молодости! Наверняка не захотела бы даже рядом стоять, не то, что целоваться!

До недавнего времени он сам не мог представить, как сильно может перемениться сам, как захочется… жить! Рядом с этой невозможной женщиной, иногда ведущей себя вопиюще по-детски, он чувствовал себя абсолютно счастливым. Даже в юности, до обращения, Венсан не ощущал такого трепета в груди, который просыпался каждый раз, когда Циана улыбалась, или сидела, нахмурившись над составлением рецепта или заклинания. Он запретил себе вспоминать тот случайный поцелуй, но по ночам, стоило лишь закрыть глаза, волнительное воспоминание тут же будоражило воображение, заставляя представить, что могло бы произойти дальше…

Чтобы не натворить ничего, о чем потом пришлось бы жалеть, Венсан перестал зависать под потолком её спальни, ограничиваясь короткими визитами для проверки самочувствия выздоравливающей. Очень помогала в этом усвоенная в молодости врачебная этика.

Стоит ли говорить: вампир полностью отказался от мысли покинуть дом на площади Джиа. Слишком мало в его длинной жизни оказалось светлых дней, чтобы отвернуться от самой их возможности. И пусть ничего не определено, зыбко, но случай с котом-убийцей показал, как легко его хрупкое счастье может рассыпаться битым стеклом, вскрывая самые потаенные глубины боли.

Сюрприз на некоторое время остался забытым на кухне, пока Бадба с любопытством не полезла в объемистый бумажный пакет с красивым золотым логотипом, сиротливо стоявший на столе в углу у стены. Рука её наткнулась на мягкий мех. Она, как истинная женщина, с писком восторга достала великолепную легкую шубку из серого королевского кролика, славящегося пушистым мехом с длинным ворсом, с серебряной бабочкой-застежкой у горла. Немедленно накинула, утонула…

− Вообще-то лазить не в свои пакеты и примерять чужие подарки невоспитанно! — услышала она из-за спины голос вампира. Замерев от неожиданности, еще больше округлив и без того совиные глаза, улли стала торопливо сдирать с себя шубку.

− Ладно, не торопись снимать, — засмеялся Венсан, — Покрутись лучше, я посмотрю. Как думаешь, Циане она понравится?

− Спрашиваешь! — Бадба подскочила от избытка чувств, − Ей даже муж такого не дарил! А он знаешь какой богатый был! Ой! — она виновато сжала губы. Улыбка вампира стала ещё шире, − Ты сильно-то не радуйся! Холдер ей целую шкатулку фамильных драгоценностей оставил…

− Ага, − хмыкнул Венсан, — И отравленный кинжал в бок в придачу!

− Кто там опять моет мои старые кости за спиной? — перевязанная, напоенная лекарствами Циана в шерстяном домашнем халате и пушистых тапочках медленно спускалась по лестнице, — Не дом, а сборище сплетников!

Бадба, в панике, заметалась в попытках быстро снять шубу: как всегда, это с наскоку не удавалось, застёжку заклинило.

− Не смеши! Твои кости не сравнятся по старости с моими! Пойдем в гостиную, − услышала она бархатный голос Венсана, − Я как раз затопил там камин. Если хочешь, даже сказку расскажу! Базилевс дремлет в кресле — переложим тебе на колени, пусть помурлычет!

− Да, я хотела себе чина заварить!

− Бадба все сделает и тебе принесет! Правда Бадба?

− Да, да! − фальшиво веселым голосом пропела воюющая с застежкой улли.

− А цукаты у нас остались? — голос раненой раздавался все ближе. Бадба судорожно вспоминала, есть ли у них ещё эти злополучные цукаты.

− Есть синнабоны, мармелад, кусок карамели, — перечисляла она, продолжая дергать застежку.

− Неси все, − скомандовал Венсан, оглядываясь через плечо: он стоял лицом к лестнице, заслоняя собою проход в кухню, − Пойдем, я помогу тебе пройти в гостиную! — обратился он елейным голосом находящейся на подходе Циане.

− А что такого у вас, заговорщиков, в кухне, что мне нельзя туда?

− Ничего! — Бадба героическим усилием расстегнула-таки застежку, открывавшуюся легким нажатием на специальный рычажок. Она мгновенно скинула шубу, свернула её, засунула в громко зашуршавший пакет. Венсан обернулся, преувеличенно нахмурившись, увидел порозовевшую от усилий Бадбу, без шубы, улыбнулся.

− Уж не обещанный ли сюрприз? — улыбающаяся Циана стояла у двери, не спеша заходить.

− До праздника Сна Рэоса осталась неделя: придется тебе подождать и помучиться догадками! — заявил вампир, хитро прищурившись, − А то сюрприз испортится!

− Ну и ладно! — подозрительно легко сдалась магичка, − Не больно то и интересны мне ваши сюрпризы! — она резко покачнулась и, практически оттолкнув вампира ввалилась в кухню, − Ага! Пакет! Ты что-то говорил про костюм к празднику!

− Это не тебе! — тут же нашелся мужчина, − Ты же знаешь, я ужасный модник! Твой сюрприз намного меньше!

Циана скривилась: бросок потревожил рану. Венсан без лишних слов подхватил её под локоть и аккуратно повел в гостиную, приговаривая:

− Ты что, забыла: любопытство сгубило кошку! Болит?

− Не сильно, но побаливает, − ей льстила забота вампира.

— Вот, будешь знать, как толкаться!

Базлевс, как и предполагалось, дремал в кресле. Его плавно сместили на коврик у камина, удобно устроив на его прежнем месте раненую. Бадба принесла обещанный чин с подносом всяких вкусных дополнений. Венсан уселся на широкий подоконник, подобрав под себя длинные ноги. Сегодня, по обоюдному соглашению, лавку не открывали. На дверях висела табличка «Временно закрыто». Слышавшие о происшествии с хозяйкой лавки горожане, ничему не удивлялись.

Бадба отправилась за покупками — обычно это занимало у неё уйму времени.

− Ты обещал сказку! — капризничала Циана.

− Почитать? По-моему, видел очень красивое иллюстрированное издание старинных сказок у тебя в библиотеке…

− Нет, нет! Так просто ты не отделаешься! Читать Базилевсу будешь — он сам не умеет! А мне пожалуйста расскажи историю той альбы, что нам встретилась и прочла такой странный стишок…

Венсан поднял брови:

− «Я слеплю тебя из воска…» Лайлы? Там и рассказывать особо нечего… Ладно, ладно! Только не дуйся! — махнул он рукой, − Мы с нею очень давно знакомы. Альбы — странный народ. Ты помнишь, как она выглядела?

− Ну, да. Красивая молодая женщина, может, слегка за тридцать…

− Когда я впервые её увидел, она выглядела также, а мне тогда исполнилось сорок два: чтобы ты лучше представила, восемьдесят один год назад.

— Они что, бессмертные? — округлила глаза Циана.

— Представь, я тоже спрашивал! Она смеялась, отшутившись: «Ничто на сей земле не вечно, лишь раздражает бесконечно!». У неё вообще очень своеобразное чувство юмора.

Мы тогда с дьюкессой разругались, и я сорвался с поводка… В общем, она нашла более послушную игрушку. Вернуть свою прежнюю жизнь уже не мог, сама понимаешь. Изредка навещать родителей — это одно, а вот постоянно жить в Брандбурге, периодически обескровливая его жителей — совершенно другое. Пусть я уже научился брать только часть крови, закрывая укус, но постоянное проживание в одном месте неизбежно повлечет ошибки, досадные случайности: кто-то что-то видел, заподозрил… В общем, придумал создать передвижную ярмарку. Начальный капитал на кибитки и нехитрый реквизит мне втайне от отца выделила мама — ей уже к тому моменту исполнилось шестьдесят, а отцу семьдесят один. Он смирился, что его сын не станет выдающимся конструктором и даже врачом. Все-таки, если бы отец узнал об избрании его отпрыском стези комедианта, это могло отправить его на больничную койку. Ни я, ни мама этого не желали, сохраняя мое решение в тайне.

Поначалу наша ярмарка насчитывала всего пять кибиток: в двух — передвижной театр — в нем играли одновременно люди и вампиры, в трех других — лавочки с разной ерундой типа яблок в карамели, шоколадных зайцев и ягнят, жареных каштанов, открыток к Дню Всех Святых, праздникам Майской Жерди, Середины лета, Сна Рэоса.

— А как же люди и вампиры уживались вместе? — спросила Циана, но увидев выражение лица Венсана, тут же пожалела об этом.

— Я думал, ты догадлива, — он вздохнул, словно собираясь с силами. Потом, решившись, все же продолжил:

— То были самые крепкие в мире пары — люди служили вампирам одновременно в качестве любовников и…еды, — он поднял глаза на женщину и тут же отвел, — У меня тоже была такая пара. Её звали Габриелла… Можно я не буду об этом?

Циана сама удивилась, почему ей стало так гадко на душе? Ведь все случилось очень много лет назад, тем более, вампир не скрывал своего прежнего образа жизни.

Женщина постаралась придать лицу выражение легкого, почти безразличного интереса:

— Тебе самому решать, о чем говорить, о чем умолчать: это ведь твоя жизнь. Я хотела послушать об альбе.

Венсан хитро улыбнулся — его порадовала замеченная искорка ревности в глазах женщины, но играть с нею он не хотел.

— К тому времени наша ярмарка уже насчитывала двенадцать постоянных палаток — заработав денег на выступлениях, я смог по своим чертежам заказать разборную карусель — кстати, очень надежную! Могу похвастать: она ни разу не давала сбоев, работая на чисто механической тяге; через систему рычагов её крутила лошадь. С нами путешествовала семья акробатов — все люди. Ни до, ни после, мне не доводилось видеть никого более гибкого. Сильно расширилась театральная труппа. Мы создали «Комнату страха» и «Веселья», которыми я совсем не горжусь — именно там и получалось попробовать свежей крови…Еще с нами периодически путешествовали торговые кибитки — пришлые долго не удерживались, но обеспечивали разнообразие, подогревавшее интерес к ярмарке.

Кстати, я вел волшебный иллюзион! Думаю, тебе бы понравилось. Магией не владею, но специфические вампирские штучки вполне пригодились для создания эффектных зрелищ: я выбирался из-за решетки, меня связывали, бросали змеям — в отличие от обычных фокусников, которых кусают гады с вырванными зубами, мне доставались вполне ядовитые укусы кобр и медянок — яды на вампиров не действуют. Я ловил голыми руками острые кинжалы, в меня стреляли из пистолета…

— Если думаешь, что меня бы порадовало такое зрелище, ты глубоко заблуждаешься, — прервала его Циана, — Даже слушать об этом страшно!

— Но мне же было все ни по чем! Страдали только костюмы. Еще я прятался в шкафу, а потом эффектно появлялся у входа в шатер, где проходило представление. Коронным номером было зависание под куполом вниз головой — обязательно так, чтобы не падала шляпа, а потом хождение по потолку. Удивленным зрителям мы потом показывали фальшивую систему канатов, якобы, при помощи которой все это осуществлялось, дабы избежать подозрений в истинной природе трюков.

Циана удивлённо воззрилась на него:

— А я думала, ты пошутил, когда сказал, что умеешь висеть вниз головой!

— Вовсе нет! Хочешь покажу?

Не дожидаясь согласия, Венсан спрыгнул с подоконника, сделал сальто в воздухе и прилип к потолку, сложив узлом руки на груди. Циана ахнула, приложив руки к щекам.

— Ты чего? — вампир тут же оказался перед ней, присев на корточки, заглядывая в перепуганное лицо. Он взял её за запястья, отводя руки от лица, — Я думал, отважная магичка, развеявшая меня в прах при самой первой встрече, ничего не боится!

— Я слишком привыкла к тебе, — вымученно пояснила Циана, — Ты каждый день рядом, работаешь в лавке, ухаживаешь, когда болею… Такое резкое напоминание о твоей истинной природе немного шокировало, только и всего.

Венсан убрал руки, отошел обратно к окну, уставившись невидящим взором на улицу.

— Если тебе неприятно, прости! Но я ничего не могу с этим сделать. Да, Оранж избавил меня от жажды человеческой крови, но я все равно остаюсь вампиром.

— Да знаю я! Это ты прости! Не дуйся! Лучше рассказывай дальше.

Он повернулся к ней, снова присел на подоконник, держась за него обеими руками.

— Точно не помню, где именно к нам примкнула Лайла: похоже, она уже колесила некоторое время в фургоне с акробатами, прежде чем подошла ко мне и официально попросила войти в состав нашего коллектива. Своего фургона у неё не было, но акробаты продолжали предоставлять ей угол, пока я не предложил ей место у себя: как владелец ярмарки, путешествовал в самой большой и удобной кибитке. Лайла гадала на Таро и показывала фокус с куклами — их она собственноручно отливала из воска. Перед каждым представлением читала тот стишок — он удивительно врезается в память: «Я слеплю тебя из воска, и добавлю бус, для лоска…»

Окончание мрачноватое, но оно раскрывает истинную суть её страшных кукол. Они у альбы бегали по сцене, лазили по канатам и дрались на булавках, будто это шпаги. Стоило ей щелкнуть пальцами, фигурки падали больше не двигаясь, как и положено кускам воска. Однажды я стал свидетелем, как на Лайлу напал пьяный селянин, крича: «Ведьма! Ведьма!».

Она очень спокойно вытащила из складок одежды одну из своих кукол, произнесла считалку и опустила её на землю. Та побежала к пьянице, размахивая длинной иглой. Тот мгновенно протрезвел, с воплями уносясь прочь. Я спросил Лайлу, что было бы, если бы селянин оказался смелее. Она ответила: «Мой маленький телохранитель уколол бы его в особый нервный узел и тот стал бы не опасен». Дальше не решился уточнять. Все знают, что у альб своя особая магия.

Гадала она виртуозно и очень точно. Только мне нагадала такое, на что и не смел надеяться.

Венсан замолчал.

— Что же Лайла нагадала тебе? — Циана не смогла сдержать любопытства.

— Позволь, я не буду отвечать на этот вопрос, — попросил вампир, — Это очень личное.

Они помолчали некоторое время.

− А из-за альбы у вас не было неприятностей? — опять спросила Циана, −Люди ведь боятся колдовства. Если из-за твоих фокусов приходилось оправдываться, то её куклы наверняка пугали зрителей!

− Ты права: мы смогли провести только два таких представления. В первый раз Лайла вышла и сказала, что все это иллюзия, показывая неподвижную восковую куклу, но люди все равно выглядели напуганными. Во второй раз нам пришлось буквально бежать из города — Лайлу чуть не схватили и не отправили с темницу — пришлось её отбивать, а потом самим спасаться всей труппой — то ещё было приключение.

В дальнейшем она ставила маленький шатер и гадала всем желающим на картах — так безопаснее.

Вновь в разговоре возникла пауза.

— Я хотела тебе сказать, — тихо начала Циана, — Тот кот-убийца отобрал у меня печать «Солнечный ветер». Без неё мои небольшие силы стали и того меньше. Теперь я смогу делать Оранж только малыми порциями, а защищаться будет ещё сложнее.

— Значит буду расходовать заменитель экономнее, — ответил Венсан, — Не бойся, мы со всем справимся. Ты главное выздоравливай скорее!

Он хитро улыбнулся, сверкнув острым клыком:

— Мне не терпится прогуляться с тобой по городу! Там снег пошел, ты знаешь?

— Правда? — Циана, невзирая на боль в боку выбралась из кресла и подошла к окну, чтобы взглянуть на столь редкое для теплой Вилеи явление. Она стояла немного согнувшись, опираясь на подоконник, смотря на пролетавшие снежинки. Венсан молча обнял её со спины, чтобы поддержать. Её макушка оказалась прямиком под его подбородком.

— Там снег идет! — восторженно воскликнула раскрасневшаяся с улицы Бадба, входя в натопленную гостиную. Женщина и вампир, не сговариваясь, отпрянули друг от друга, словно двое нашкодивших школяров. Улли сделала вид, что ничего не заметила:

− Циана, Пэр, то есть господин Суврель, передает тебе привет и пожелания скорейшего выздоровления! Он даже специально испек пирог с яблоком и лимоном, как ты любишь.

− Это булочник, − пояснила женщина, на вопросительный взгляд вампира, − У нас всегда были добрососедские отношения. Его жена часто заказывает у меня детскую присыпку и увлажняющий крем. У них пятеро детей: старший сын уже помогает отцу в пекарне, а младшей дочке всего четыре месяца отроду.

− Да, помню: у них есть ещё девочка лет тринадцати — она часто прибегает к нам в лавку то за мылом, то за кремом — веселая рыженькая хохотушка, − уточнил Венсан, − Ты будешь дома? — спросил он у Бадбы, которая напевая под нос, никак не могла успокоиться, вертелась на месте, словно волчок, − Мне нужно заглянуть на почту — узнать, когда придет посылка с заказом из Нового Гампаса.

Он быстро направился к двери. Бадба с легкой улыбкой проследила за ним, а потом подскочила к подруге и порывисто обняла её, заставив заохать из-за потревоженной раны.

− Что с тобой? Случайный прохожий одарил тебя золотом, проходя мимо? Где моя рассудительная подруга, взывающая то к голосу разума, то к совести?

Бадба рассмеялась и закружилась по комнате:

− Просто сегодня такой прекрасный день! Первый снег! Можно загадать желание, и оно обязательно сбудется! Только нужно выйти на улицу и поймать снежинку в ладонь.

− В таком случае, я пойду выгляну в наш сад.

− А я пока буду украшать дом! — улли явно никак не могла успокоиться.

Циана впервые видела её в таком настроении, но расспрашивать дальше не стала: когда подруга будет готова, все расскажет сама. А если нет — значит не нужно.

Плотно закутавшись в пуховую шаль, вышла в сад, прежде всего удостоверилась, что розы надежно укрыты опилками и вымерзнуть им не угрожает. Вишневые деревья стояли голыми, как и положено в это время года. Загадав в следующем году стать наконец счастливой, Циана зашла обратно в дом, встретивший уютным теплом. Вернулась в гостиную, где Бадба во всю занималась украшением комнаты к празднику: на двери уже красовался еловый венок, связанный алой лентой — символизирующий вечное возрождение и цикличность мира. Сама улли стояла на высоком табурете, подвешивая на люстру расписные стеклянные шары. Циана села обратно в кресло у камина, лениво наблюдая за действиями подруги. Бадба закончила, собрала коробки в уголок, и уселась в плетеное кресло рядом.

− Я вижу, у вас с Венсаном отношения прогрессируют, − проговорила улли, глядя в камин. Циане кровь бросилась в лицо, которое вмиг стало цветом походить на кожицу зрелого помидора.

− Не знаю, о чем ты говоришь! — стала неуверенно мямлить она.

− Уж передо мной можешь не притворяться! — раздраженно ответила улли, − Между вами только что искры не проскакивают. Он давно из кожи вон лезет, чтобы тебе понравиться. Только слепой не заметит его стараний!

Сердце часто забилось в груди, но магичка осадила саму себя:

− Да по виду я ему чуть не в мамы гожусь! Что у нас может быть?

Бадба повернулась к ней и сказала:

− Только не это! Опять старая песня! Ты же облизывалась на вампира с самого момента его появления в нашей жизни! Пора уже осознать собственные чувства и желания! Тем более со стороны лорда Син очень четко дали понять о том, как в тебе «нуждаются», так что ты свободная женщина. Когда рядом желанный мужчина, тем более взаимно, строить из себя недотрогу в твоем возрасте попросту глупо, прости! Часики тикают, и далеко не в нашу пользу!

− Кто бы говорил! — вспылила Циана, − Сама-то!..

− О-о-о! Неужели ты думаешь, господин Суврель мечтает заполучить меня в помощницы исключительно благодаря моим кулинарным талантам?

− Что? — от удивления у магички сел голос, − Ты встречаешься с Пером Суврелем, булочником? Но у него же семья! Жена, дети! Младшая дочь ещё младенец!

− Не смей меня стыдить! — сверкнула глазами Бадба, − Я все прекрасно понимаю! Мне, в отличие от тебя, как раз выбирать-то особенно не приходится! Если бы Пэр увидел меня без личины…

Она опустила голову.

− Я же не собираюсь уводить его из семьи, − тихо продолжила улли, − Он сам честно сказал, что ни за что их не оставит. Мы будем встречаться тайно. Пэр говорит, любит меня… Может же человек любить двоих женщин? Смотри, он подарил ко дню Сна Рэоса, − Бадба протянула руку: на ладони лежали красивые серебряные серьги, в виде крыльев, − Пэр говорит, я похожа на ангела, — уже совсем себе под нос закончила улли.

− Ты мне ничего не рассказывала!

− А зачем было растравлять душевные раны? Ты хранила верность памяти лорда Син, ни на кого не обращала внимания… Кто же знал, что все так повернётся? Пэр стал оказывать знаки внимания, я подумала: «а почему нет?». У вас с Венсаном налаживается; я тоже живое существо, женщина! И мне хочется жить, любить, быть любимой! Пусть не долго, но это время будет моим! Не хочу только глазеть на витрину, когда можно если не съесть торт, то хоть орешки попробовать!

Из круглых глаз улли покатились крупные слёзы. Циана подошла, обняла её, прошептав:

− Не реви! Я тебя все равно люблю, с кем бы ты ни спала! Главное, не уходи!

− Да куда я денусь! — Бадба улыбнулась сквозь слёзы, − Без меня ты совсем пропадешь!

− Точно! Кто же будет моим прагматичным гласом рассудка?

− Ага, тебе периодически нужен мозгоправ, а то совсем погрязнешь во всяких предрассудках, − улли хихикнула.

− Кстати, у меня идея! Сможешь сходить со мной? А то, боюсь не дойти обратно.

− Может, побудешь дома, а я схожу сама? Только скажи, куда, — предложила Бадба.

− Нет, это такое дело… В общем мне обязательно нужно идти! Время не ждет!

Пока подруга переодевалась для выхода в город, Бадба успела высвистать соседского мальчишку. Сунув ему в руку монетку достоинством в фит, она попросила его сбегать за наёмным экипажем. Когда Циана медленно, оберегая раненый бок спустилась к выходу, её уже ждал знакомый фаэтон с конем Буреломом. Только правил незнакомый кучер.

− Куда едем, госпожа? — спросил он.

− В камнерезную мастерскую, к господину Готье, а потом к ювелиру.

Ехать было совсем недалеко — через две улицы. Бадба хотела увязаться за подругой, но Циана отправила её прогуляться по магазинам.

− Все равно я тут пробуду не меньше получаса, − пояснила Циана.

Господин Готье встретил её с улыбкой.

− Что желает госпожа парфюмер? — Циану хорошо знали в округе.

− Я как-то заходила к вам и видела на витрине анатомическое сердце из сердолика.

− О… Его пришлось убрать — многих оно пугало.

− Его не купили?

− Какое там! Я пожалел, что потратил на него такой хороший кусок камня! А ведь вышло реалистично! По медицинским плакатам вырезал — у меня друг в клинике работает.

− Не зря! Я хочу у вас его купить!

− Вы? — удивлению мастера не было предела.

− Да. Только попрошу вас сделать его полым внутри — насколько возможно.

− Понимаю. Хотите необычный флакон для духов?

− Почти. Потом оправлю его в серебро. Много времени займет?

− Если просто просверлить — минут пятнадцать. Получится емкость объёмом примерно в полторы — две столовые ложки. Достаточно?

− Вполне. Я подожду, сделайте пожалуйста сейчас.

Через двадцать минут довольная Циана вышла из мастерской с сердоликовым сердцем, размером с куриное яйцо, завернутым в кусочек шерстяной ветоши. Полость внутри заставила его засверкать внутренним светом, что очень понравилось и мастеру. С загадочным видом она подошла к фаэтону — Бадба уже ждала, сидя на мягком кожаном сиденье.

− Что там у тебя? — спросила любопытная улли, − Покажи!

− Еще рано! — улыбнулась магичка.

К ювелиру пришлось ехать в другой конец города, но по ровной мостовой почти не трясло, и Циана была даже рада прогулке. За несколько дней вынужденного затворничества ей порядком надоело сидеть дома. Проезжая по улицам, украшенным к празднику разноцветными гирляндами из фольги, венками из хвойных веток, а богатые дома — стеклянными игрушками на окнах, она наконец в полной мере ощутила приближение одного из любимых праздников.

Если во время других карнавалов основными прототипами для костюмов служили герои Парфуцианской комедии, то Сон Рэоса привносил в праздничную толпу особый колорит: кроме классических Графини, Графа, Капуцина, сеньора Каприччио, сеньора Фантазмо, кавалера Помпони, сеньоры Респеттабль, Субретки, Пепино и Солдата, особенные модницы шили себе костюмы сеньоры Зимы, сплошь в дорогих кружевах и сверкающих бусах. Зиме помогал Ледяной мальчик и Обезьянка — герои народных сказок, на роль которых подходили господские дети, или, на худой конец, дети слуг. Сеньор Сказочник с волшебным посохом — ему полагался богато вышитый светлый камзол и высокая шляпа-цилиндр шляпа в тон. Сам миф об убийстве и возрождении благого бога Рэоса старались не разыгрывать — суеверные горожане опасались столь серьёзных сюжетов.

Портные уже целый месяц были завалены работой. В магазинах готовой одежды выделялись целые отделы под костюмы к празднику, в которых особое место занимали витрины с масками. Многие, не имея возможности приобрести полный костюм, покупали маску, которые, в зависимости от украшений, стоили тоже весьма недешево.

Циана попросила остановить экипаж, увидев в витрине красивую маску из белого бархата, усыпанную серебристым бисером, расшитую серебряными нитями.

− В этом году придется обойтись так, − пояснила она Бадбе, − У тебя будет костюм? Пойдешь на карнавал?

− А я тоже куплю маску! — задорно отозвалась улли, − Вдруг пригодится?

Подруги вышли из магазина с картонными коробками в руках, пребывая в приподнятом настроении. До ювелира доехали уже во всю посмеиваясь, вспоминая разные веселые случаи из жизни.

Увидев сердоликовое сердце, ювелир удивлённо взглянул на Циану, но комментировать не стал. Выслушав пожелания, сказал подойти через два дня, взяв за срочность дополнительные деньги.

Накупив по дороге домой конфет и орехов в конфитюре, подруги вернулись в прекрасном настроении, застав Венсана во всю раздающим указания рабочим, монтирующим аптечные шкафы в лавке.

− Завтра придут заказанные препараты, − сказал вампир, не отвлекаясь от процесса, − Сможем открыться сразу после праздника.

На следующий день он самостоятельно расставлял лекарства в аптечном отделе, попутно прикидывая что еще необходимо заказать. Циана отметила, неуловимые перемены в нем: мужчина вел себя увереннее, одновременно стал более задумчивым. Частенько он молча замирал со взглядом, направленным прямо перед собой, иногда неосознанно улыбаясь своим мыслям. Женщина втайне радовалась, что он воплощает свои идеи в жизнь, планирует на будущее…

Постепенно тень дьюкессы уходила из их жизни. Циана перестала присматриваться к каждой незнакомой девочке, проверяя её на сходство с нарисованным Венсаном портретом, спрятанным в библиотеке среди страниц огромного географического атласа. Они помнили предупреждение альбы, но перестали ждать появления вампирессы каждый день.

Чудодейственные укрепляющий и заживляющий эликсир, приготовленный вампиром, работал. Рана все меньше беспокоила женщину. В означенный день она смогла самостоятельно сходить к ювелиру, забрать заказ.

Завтра, в первый день зимы, начинался праздничный карнавал, длящийся обычно три дня. На Главной площади перед зданием городской ратуши уже стояла статуя Зимы, сделанная прославленным скульптором Альянти из хвойных ветвей. По поверью, к городам и селениям, в которых появлялась её статуя, Зима проявляла благосклонность, морозы были мягче, вьюги реже… В Вилее, где снег слыл такой же редкостью, как бананы с материка Арифея, привозимые отважными торговцами-мореплавателями, такое почитание Зимы, стало скорее перенятой у других интересной традицией.

Статую Зимы каждый горожанин считал своим долгом одарить и украсить кто чем: портной — красивыми бантами из остатков дорогих тканей, кузнец — витой декоративной подковой на специальной петельке, башмачник из остатков кожи шил маленькие кукольные туфельки и тоже подвешивал их на еловые лапы. Булочники и кондитеры пекли пряники и пирожные, заворачивали их в блестящую фольгу и тоже дарили еловой Зиме, подвешивая на нижние ветки, чтобы ребятишки, которые во время карнавала обожали лакомиться ими, могли дотянуться. Циана подготовила несколько ярких флаконов с духами, которые тоже собралась подарить Зиме.

По традиции, каждый оставивший подарок Зиме имел право снять один из приглянувшихся даров и взять себе. Обычно более обеспеченные горожане так заботились о тех, кто не мог позволить себе купить подарки. Статуя Зимы стояла две недели после карнавала — когда подарки разбирали полностью, к ветвям привязывали свернутые рулончиком бумажки, на которых писали, от чего хотели бы избавиться. В день Старой Зимы, статую торжественно сжигали вместе с рулончиками бумаги — бедами и горестями, отчаянно веря, что те больше не вернутся.

Вернувшись от ювелира, Циана нашла Венсана в лавке, у кассы, задумчиво глядящим на прекрасно обставленный аптечный отдел.

− Ты пойдешь сегодня вечером со мной на Главную площадь, дарить подарки Зиме? — спросила она вампира.

− Конечно! Как себя чувствуешь?

− Хорошо! Рана уже не болит, если её не трогать. Но поддержка мне все равно нужна!

− Договорились. А у меня все готово! Теперь мы будем компаньонами: я ведь тоже вложился в дело! Видишь вот эти флаконы? — он показал на верхнюю полку, заставленную четырехгранными бутылочками из непривычно черного стекла, − Это прислали универсальный эликсир из Нового Гампаса! Там… налажено его производство. Тебе ведь он хорошо помог?

− Да, более чем. Но ты ведь готовил его для меня сам!

− Это…мой фамильный рецепт, − Венсан старательно отводил глаза, − А во сколько мы пойдем? Нужно же принарядиться!

− Выйдем в пять. Сегодня сильно наряжаться не обязательно: вечер подарков — просто преддверие праздника. Основное веселье начнется завтра. На улице удивительно холодно, я даже замерзла, когда ходила…на рынок. Так что нужно тепло одеться!

− Могла бы меня попросить, если Бадба занята! Зачем с ранением по рынкам шататься? — тут же помрачнел вампир.

− Так было нужно. Не мог же ты за меня купить вам подарки!

− Ага! Значит и для меня припасено что-то? — он с хитрой улыбкой потер руки.

− Конечно! Ты ведь, тоже теперь моя семья! — она осеклась, увидев, посерьезневшее лицо вампира, − Как Бадба и Базилевс, — добавила окончательно смешавшись.

Венсан подошел к ней, осторожно обнял, оберегая бок, Циана обняла его в ответ. Слегка отстранившись, вампир приподнял её лицо, придерживая за подбородок, заглянул в глаза, провел большим пальцем по нижней губе, чуть наклонился и… прошептал:

— Нет, все должно быть правильно! Я так хочу!

Потом опять притянул к себе, поцеловал в макушку и отпустил со словами:

— Иди, отдыхай. Встретимся без пятнадцати пять. Жду тебя нарядную и красивую! Должна же ты соответствовать импозантному кавалеру! Мы заткнем за пояс всех в этом городишке!

Циана пошла одаривать Бадбу — красивой шелковой шалью, Базилевса — пушистым пледом, который можно было свернуть подушкой. Оба очень обрадовались подаркам. Улли-кэт в добавок получил ещё кусок праздничного копченого окорока, в который немедленно, с урчанием, вонзил зубы.

Зайдя к себе в спальню, она достала сердоликовое сердце на серебряной цепочке, открутила крышечку, засыпала внутрь заменитель крови — как раз на две дозы, закрутила обратно и положила в мешочек красного бархата. На маленьком листочке написала рецепт Оранжа, вложила его к кулону, а после затянула шнурок: подарок Венсану был готов. До вечера оставалось несколько часов, а она очень устала от прогулки и от эмоций. Венсан сказал, все должно быть правильно… А как оно, это правильно? Она, похоже, до умопомрачения влюблена в вампира, муж хотел её убить, а Бадба встречается с женатым мужчиной. Если это правильно, то что тогда неправильно? Но как же ей было хорошо в объятиях Венсана!

Магичка решила ненадолго прилечь. Вспоминая о разговоре, пронзительных синих глазах, губах вампира на расстоянии мизинца от своих, запахе любимых духов, окутывающем каждый раз при приближении Венсана, Циана не заметила, как скользнула в сон.

— Приветствую тебя! — что-то очень горячее сжимало её запястье и шею сзади. Перед глазами стояло розовое небо, с плывущими облаками, всех оттенков багрового, бросающими движущиеся блики на белые витые рога и снежные волосы, из-за освещения приобретшие фривольный кукольно-розовый оттенок, — Какая приятная встреча! Лучше подняться на ноги — лежать на песке в это время суток может быть не так приятно, как в другое — просыпаются маленькие эннидж, любящие кусать всех подряд.

Циана даже думать не хотела, кто такие эти эннидж. Резкий рывок — Летописец мгновенно поднял её на ноги, продолжая поддерживать за руку и затылок, довольно улыбаясь.

— Сегодня ты у меня в гостях баз всяких побрякушек — мы можем славно поиграть!

Магичка судорожно размышляла, как такое возможно? Она ведь не читала заклинаний, не звала демона, не входила в Лабиринт…

— А вот это и есть побочный эффект от заклинания — а вовсе не временное искажение восприятия, как ты подумала. Я могу проходить в твои сны, а ты обращаться ко мне по имени — я услышу, даже без ритуалов и магических кругов. В тебе теперь часть Лабиринта, она запечатана в крови и нанесена меткой на тонкие тела. Любой видящий — настоящий — разглядит её. Одна из тайн мироздания гласит: «все мы оставляем след в местах, которые посетили, но и оные метят собою нас». Это работает и с людьми. Все на всем оставляет след, а ты наследила у меня знатно!

— Зачем ты пришел?

— Ну… Формально, это ты пришла ко мне — мы ведь в Лабиринте. Но опустим формальности. Пришло время выбора: хочу предложить тебе одну игру — не торопись отказываться. Для тебя тут будет гораздо больше плюсов, нежели для меня — сбудутся три твоих желания.

— А что получишь ты? — Циана хорошо зала: верить демону — последнее дело.

— Я? Скажем так: моя давняя игра получит новый виток развития, с весьма желаемым для меня исходом. Но это на самом деле тебя не слишком касается — план предусматривает очень далёкие события. Твоя судьба, также судьбы окружающих тебя людей и существ могут породить такую лавину событий, рассчитывать которую для меня послужит истинным удовольствием. Такой ответ устроит? Ну да все равно, другого не будет!

— Что нужно сделать?

— Если ты согласна на условия, получишь силу, о которой мечтала, а меня — в покровители: в мире осталось мало магов, надо как-то пополнять их ряды. Знаешь, что это значит?

Циана не знала, что сказать! Только у лордов-магов были покровители из демонических миров. Холдер рассказывал, что древние маги заключили пакты с демонами из разных ответвлений Темного Древа — из-за этого их силы такие разные. Глава рода, перед смертью, следующему главе передавал особое заклинание, призывающее его покровителя — дабы не прервалась преемственность силы. Со временем, многие растеряли наследие, а силы их уменьшились. Сколько бы магичка не спрашивала мужа, есть ли у него такой покровитель, он отвечал неизменно: «Это тайна. Я не могу тебе сказать». Она предполагала, что есть.

— Вижу, знаешь, — улыбнулся Летописец, — Соглашайся! Получишь мою метку и заклинание.

— А ты после смерти мою душу!

Летописец расхохотался удивительно мелодично.

— О, нет! Твоя душа мне не нужна. Гораздо важнее события, которые ты сможешь вызвать в мире. Можешь мне не верить, тогда осмотрись: неужели Лабиринт такое уж ужасное место? Многие люди считают ваш мир адом: некоторые мои знакомцы даже отказываются туда возвращаться! Но, конечно, это не имеет значения. Раскрою секрет — обычно его рассказывает покровитель после посвящения, но тебе… В общем, если передашь заклинание силы, то в Лабиринт после смерти не попадешь. Так ты согласна?

Вместо ответа, Циана задала мучающий её вопрос:

— Скажи пожалуйста, неужели Холдер доверил заклинание передачи силы коту-рыцарю, чтобы он, раздавая его направо и налево, наводил хаос на улицах города и делал из обычных горожан сумасшедших?

На этот раз Летописец смеялся дольше. Картинно отерев рукой слезу из глаза, он ответил:

— Прошу тебя, соглашайся на мое предложение! Ты такая прекрасная собеседница! Я уже и не помню, когда смеялся в последний раз, а ты, лишь за один визит рассмешила уже дважды. Лорд Син никак даже не связан со мной — его покровительница — Призрачная Швея, из ближнего к вашему, мира Паучьего племени. Как ты понимаешь, именно поэтому ему так прекрасно удается все сшивать и сращивать, а также восстанавливать — покровители наделяют своих подопечных силами, похожими на свои. Но все же отвечу на твой вопрос — думаю, ты хочешь знать именно это — в твоих руках оказалось отнюдь не заклинание передачи: в вашем мире оно более не существует, исчезло вместе с домом Фаа. Лорд Син использовал обычный прямой призыв — для наведения на жертву сумасшествия. Так сложилось, что этот раздел тоже находится в моем ведении, мало кто из людей может просто выдержать присутствие демона моего порядка. На самом деле не самый вежливый приём — беспокоить меня по таким пустякам, но лорды в последнее время перестали считаться с такими мелочами. Дело вот в чем: как только ты попала сюда, я сразу понял — это и есть нужный мне шанс!

Из-за спины демона показался невысокий коренастый человек, с гордым, даже немного надменным выражением лица. Его глаза горели, как два розовых уголька, напоминая о небесах Лабиринта, а волосы цветом напоминали пепел прогоревшего костра.

— Циана! — вскричал человек, — Не слушай демона! Из-за него мы со всей семьёй лорда оказались его игрушками, в Лабиринте, без возможности вернуться обратно! Что теперь на землях прекрасного поместья Фаа? Розовые пески Улитки, по которым он может беспрепятственно путешествовать, не утруждаясь разрешением! Внучка пожалуйста! Это я, Уго Паризи, твой прадед! Послушай меня, не заключай с ним сделок! Никакие силы не стоят этого!

Сердце гулко застучало в груди: неужели и правда это её прадедушка, канувший в неизвестность вместе со всеми из рода Фаа той страшной ночью? Летописец сощурил один глаз, из-за чего его прекрасное лицо приобрело скучающе-презрительное выражение.

— Ах, Уго, Уго! Тебя сюда не звали!

Он щелкнул пальцами: прадед превратился в легкий дымок, который быстро развеялся.

— Я понимаю, что впечатление несколько подпорчено, но все же повторю вопрос: ты согласишься на мое покровительство? Примешь ли силу Летописца?

Циана покачала головой, вспоминая слова прадеда, которые крепко засели в голове: он и все семейство лорда теперь игрушки демона, без права возвращения…

— Нет, — она храбро посмотрела прямо в глаза демону, — Я не согласна! Уходи! Ты ведь в моем сне, значит мне нужно проснуться!

— Подожди! — воскликнул демон, начавший бледнеть, словно выгоревшая на солнце картина у нерадивых хозяев, — Я все равно буду за тобой приглядывать, так и знай! Рано или поздно, ты вернешься и примешь мою метку! — Циана открыла глаза в своей комнате: шея у затылка и запястье горели, как от ожога. Она посмотрела вниз: на коже остался розовый отпечаток от руки демона. В ушах стоял голос Летописца, в котором звенело разочарование: «За какие заслуги так повезло этому кровососу?».

Взглянув на часы, женщина взвизгнула: до выхода осталось пятнадцать минут, а она еще совершенно не готова! Предположим, волосы можно просто распустить — на голове будет шапка, платье можно надеть любимое, зеленое с вышитой на лифе райской птицей — неплохо сочетается с синим теплым плащом. Обувь — там же снежно! Подойдут высокие ботинки, обутые поверх тонких, но теплых чулок.

Циана поспешно одевалась, то и дело поглядывая на часы. Взглянула в зеркало — вроде неплохо. Осталось слегка подкраситься: подвести брови, немного оттенить глаза, покрыть светлой помадой губы, чтобы не обветрились и вот — красота, страшная сила! Она улыбнулась своему отражению, изо всех сил стараясь перебороть неприятный осадок от встречи во сне.

Ах! Подарок! Быстро достав красный бархатный мешочек из ящика туалетного столика, женщина загрохотала каблуками по лестнице вниз, торопясь на встречу с вампиром, который уже должен был ждать её в прихожей. Практически на последних ступеньках, с непривычки каблук подвернулся и магичка поняла, что неконтролируемо летит вниз, головой вперед.

«Ну, нет! Такая глупая смерть в мои планы не входит!» — раздался у неё в голове голос Летописца. Окружающий мир перед глазами закружился как в карусели. Магичка все ждала падения, пронизывающей боли, но её не последовало. Открыв глаза, она обнаружила себя стоящей на самом верху лестницы. Уцепившись за перила, Циана очень осторожно спустилась в прихожую — вампир ещё не подошел. Она уселась на скамеечку у платяного шкафа, чтобы перевести дух и успокоить сердце. Самое странное, женщина никак не могла понять, то ли демон повернул время вспять, то ли послал упреждающее видение.

— О, ты даже не опоздала! — из кабинета появился Венсан, несший большой пакет с золотым логотипом в руках. Одет он был в безупречный светло-кофейный камзол с серебряной вышивкой и красивыми пуговицами; на шее жемчужный шейный платок с серебряной брошью, на ногах бриджи темнее тоном и черные высокие сапоги. Его вновь отрастающие волосы ниспадали красивыми волнами, а отросшие импозантные усы и бородку он сбрил, сделавшись ещё моложе на вид. Не ожидавшая такого преображения Циана сцепила зубы, чтобы не ляпнуть чего-нибудь невпопад. Вмиг почувствовав себя рядом с ним гадким утенком, она опять засомневалась, стоит ли дарить такой говорящий подарок…

Поняв её поведение по-своему Венсан, с беспокойством, оглядел себя:

— Что-то не так?

Женщина покачала головой, вмиг забыв о Летописце, прадеде и падении с лестницы.

— Я решил не дарить свои подарки возле статуи Зимы, у всех на глазах.

Он достал серебристую кроличью шубку из пакета:

— Надевай! Пусть этой зимой она будет согревать тебя!

Циана послушно вдела руки в рукава, вампир помог застегнуть застежку у горла и развернул женщину к зеркалу. Шуба подошла идеально: из-за стекла на растерявшуюся магичку смотрела графиня, не иначе!

— Тебе нравится? — спросил вампир с неуверенной улыбкой.

— Спрашиваешь! Конечно нравится! — Циана даже подпрыгнула на месте, за что немедленно поплатилась уколом боли в боку, — А у меня для тебя тоже подарок!

— Подожди, ещё не все! Сейчас! — Венсан полез в карман, доставая маленькую коробочку алого бархата. Раскрыв, он протянул её на ладони Циане: на белой подушечке лежало красивое старинное золотое кольцо с прямоугольным рубином, — Это мамино, фамильное, — пояснил вампир, — Выходи за меня! Пожалуйста!

Циана широко раскрыла глаза. Сердце ёкнуло и опустилось куда-то вниз. Она не заметила, как из глаз полились слезы.

— О, нет! — Венсан, кажется, даже стал меньше ростом, — Только не отказывай! Я так люблю тебя, что даже не знаю, как смогу жить вдали, не видя тебя каждый день, не смотреть, как ты спишь и смешно морщишь нос во сне… Я что-то не то говорю, это от волнения… Если ты меня не любишь… Я не знаю тогда, как жить дальше!

Циана молча достала из кармана платья красный бархатный мешочек — подарок для вампира, вынула из него сердоликовое сердце и тихо произнесла:

— Вот, это мой подарок. Я так люблю тебя, что мне самой страшно. Мое сердце сейчас в твоих руках, но я не могу выйти за тебя замуж. Ты только представь: мы ведь сказали всем в округе, что ты мой племянник, и вдруг свадьба! Да нас посадят в тюрьму за инцест!

— А вот это как раз не проблема! — произнесла Бадба, появляясь в дверях кухни, — Простите, но я подслушивала, каюсь. Не то, чтобы специально… В общем у проблемы есть решение. Я могу поженить вас по обряду лесных улли — вы станете мужем и женой перед всем миром и Вселенной, а люди… Пусть пребывают в неведении! Только необходимы двое свидетелей…

— Йуа-а сгожусь? — спросил Базилевс, выходя из-за двери.

— Вполне! — улыбнулась Бадба, — Осталось найти ещё одного… Думаю, голубь Шестнадцатый со своей стаей не откажет! Ну как, подходит вам такое развитие событий?

Венсан окинул Циану горящим взглядом:

— Позволь тогда спросить ещё раз: Циана Ламброзо, ты выйдешь за меня замуж?

— Да, — женщина кивнула, счастливо улыбаясь, до конца, так и не поверив в происходящее, — Я выйду за тебя, Венсан Кауф!

— В таком случае, можете поцеловать невесту! — противным голосом перекривляя местного капеллана, произнесла Бадба.

— Дуа-а! Целу-уйтесь! — заключил Базилевс.

***

Они шли под руку по мостовой, скользкой от выпавшего снега, который продолжал падать на крыши домов, площади, деревья, граждан Вилеи, высыпавших на улицу, радуясь столь редкому в этих широтах погодному явлению. Для случайных взглядов, госпожа Ламброзо крепко оперлась на руку своего племянника, страшась поскользнуться. На самом деле, она искала любой возможности прикоснуться к нему, а он к ней. Лица обоих освещались невероятным счастьем, рвавшимся наружу, делавшимся почти осязаемым. Многие встреченные знакомые с трудом узнавали в этой прекрасной паре: госпоже Зиме, светящейся каким-то внутренним светом, укутанной в серебристую меховую шубку, и Сказочнике, с пронзительными синими глазами и пшеничными волосами, закрывавшими мочки ушей, в высокой шляпе-цилиндре, черном шерстяном плаще и мелькавшем под распахивающейся полой, светлом кофейном камзоле, лавочницу-парфюмера Ламброзо и её племянника Винченцо.

Кондитер Ганс Арпен, прогуливающийся с хорошенькой, недавно нанятой официанткой, остановился и замер с приоткрытым ртом, прямо на полуслове, увидев их.

В этот вечер, Циане хотелось смотреть только на Венсана, но становиться невежливой она не собиралась.

— Добрый вечер, господин Арпен! Здравствуйте! С наступающим праздником! — поприветствовала она первой замершего мужчину и растерявшуюся девушку, стоявшую под руку с ним. Тот никак не отреагировал, продолжая пялиться на неё самым неприличным образом. Девушка рядом, занервничала.

— Добрый вечер, господин кондитер! — Венсан решил спасать положение, — Неужели вы увидели явление святой Изадоры у нас за спиной, которое вас так поразило, что вы не в состоянии даже поздороваться?

— Э-э-э…Добрый вечер, — промямлил наконец кондитер, — Прошу меня простить! Я вас не узнал! Госпожа Ламброзо, вы сегодня дивно хороши!

— Благодарю за комплимент! — улыбнулась ему Циана, направляясь с Венсаном дальше по улице, в сторону еловой статуи Зимы.

— Вот противный! — тихо сказала она ни к кому не обращаясь, но вампир, конечно, расслышал.

— Почему? — удивился он, — Из-за того, что обомлел при виде тебя? Я сам сражен наповал! Так что ему можно лишь посочувствовать: ведь ты идешь рядом со мной, а не с ним!

Циана улыбнулась, решив ничего не пояснять. Ей было неприятно, что Арпен так вел себя при девушке, к которой явно питал интерес: иначе не стал бы прилюдно гулять с нею под руку. Но она вмиг забыла о встреченных, стоило только вновь поймать взгляд любимого, от которого по всему телу расходилось тепло.

Подойдя к статуе Зимы, они достали из сумки, которую нес Венсан, подарки и стали по очереди вешать на еловые ветви. Циана старалась вешать повыше, чтобы ребятишки не достали: это ведь не игрушки, а вожделенные ароматные флакончики для девушек и женщин, которые обычно не могли себе позволить такую роскошь. Венсан напротив, три своих подарка повесил на уровне глаз: на каждой коробочке с петелькой была надпись от руки: «Универсальный оздоравливающий эликсир».

— Ты что, повесил на статую Зимы лекарства? — удивилась Циана.

— Да. Эликсир очень дорогой, не дешевле твоих духов, но реально поднимает на ноги — сама же прочувствовала! Может кому-то он очень нужен! Так пусть свершится волшебство Дня Сна Рэоса и чья-то жизнь станет немного легче!

Магичке нестерпимо захотелось его обнять и поцеловать прямо в улыбающиеся губы, но она с усилием отвела взгляд, что не укрылось от её жениха, во взгляде которого тут же заплясали веселые чертенята.

— Пойдем-ка, я хочу тебе показать одно интересное место! — он взял её под руку и быстро потащил куда-то в сторону городской ратуши.

— Ты не забыл? Это я родом из Вилеи, и могу показать тебе самые разные достопримечательности! — сказала Циана на ходу, оскальзываясь каблуками на утоптанном снегу.

— Это такая достопримечательность…Такая… Вот, мы пришли!

Женщина огляделась: они стояли в узком проулке между глухими стенами трех домов.

— Что ж тут примечательного? — удивилась она.

— Как? А вот это? — Венсан раздвинул полы шубы, запустил руки под них, притянув женщину к себе, впился прямо в её приоткрытые от удивления губы. Этот поцелуй совсем не был похож на тот, которым они обменялись при Бадбе с Базилевсом, скрепляя помолвку; от него, кажется, плавился снег вокруг, а воздух, вместо зимнего, морозного, сделался вязким и жарким, словно в середине лета, застревая в легких, заставляя втягивать его все больше и больше. Циана потеряла контроль над происходящим, желая только одного: прикасаться к любимому, ощущать поцелуи и ласки, становящиеся все настойчивее…

— Вот это да! — каркающий, скребущий словно наждаком, голос очень грубо вернул их из прекрасного роя блаженных ощущений на скользкую заснеженную дорожку в укромном местечке между домами, — Зима со Сказочником милуются! Кто ж у вас народится? Обезьянка?

За проулком, на улице стоял грязный бородатый оборванец, указывая на них пальцем, и насмешливо улыбался во весь щербатый рот. На лице Венсана появилось такое выражение, что Циана невольно испуганно отшатнулась. Он нагнулся, быстро-быстро слепил снежок и запустил им в проходимца. Тот с воплем свалился, получив снежным комом прямо в рот, возможно, лишившись еще одного зуба. Венсан пробормотал: «Сам ты мерзкая обезьяна!» — вновь подхватил женщину под руку проговорив только:

— Бежим!

Они понеслись, как угорелые, ко второму выходу из проулка, резко замедлившись возле угла дома, выходя на центральную улицу уже быстрым шагом. Венсан выглядел по-прежнему безупречно, зато щеки Цианы полыхали жаром, а губы распухли, тут же начав обветриваться на легком морозце. Заныло в боку. Искоса взглянув на неё, вампир спросил:

— Может, возьмём экипаж?

— Нет, — ответила магичка, пытаясь отдышаться, — Тут не далеко, нужно дойти!

— Я бы тебя донёс, только, сама говоришь, лишнее внимание ни к чему.

— Это точно. Давай тихонечко пойдем.

— Пошли, не будем торопиться.

Они медленно направились от центра города, в сторону площади Джиа, то и дело останавливаясь передохнуть.

— Госпожа! Как я рад, что вы живы! Не удалось-таки этому металлическому тигру вас зарезать!

Циана подняла взгляд от дороги, увидев бродягу, сына почившего владельца скобяной лавки, к которому ходила в то злополучное утро, получив нож под ребро.

— Здравствуй! Как видишь, жива, — ответила она, — А ты как поживаешь?

— Да хорошо, госпожа парфюмерша! Холод только собачий, до костей пробирает. Вот, какой-то добрый человек оставил в подарок Зиме бутылочку отличного пойла, написав для виду «Эликсир для здоровья». Я его себе прибрал: хорошо согревает, забористый такой! — магичка с удивлением, заметила, как парень, пошатываясь извлекает из своих грязных лохмотьев, именующихся одеждой лишь формально, знакомую черную бутыль. Они с Венсаном переглянулись.

— Одна жалость — маловата бутыль: на сегодня хватит, а на завтра — уже все! — завершил тираду пройдоха, выжидательно уставившись на женщину, однако, исподволь, бросая косые опасливые взгляды на её спутника.

— Ну, хотя бы простуда ему точно теперь не грозит, — пожал плечами вампир.

— Ты знаешь ли… — Циана хотела сказать, что бродяжка выпил эликсир, ценою в пять лей за бутыль, но Венсан тронул её за плечо, покачав головой и пробормотав: «Не надо». Он достал из кармана несколько мелких монеток и протянул оборванцу:

— Вот, купи себе чего хочешь: одежду потеплее, или еды. Все-таки, как врач, рекомендую на сегодня с возлияниями закончить. Лучше посидеть где-нибудь в тепле: тебя уже достаточно развезло, еще свалишься где-нибудь и замерзнешь насмерть, тогда уже никакой эликсир не поможет.

— Спасибо, господин хороший! — завопил бродяга во всю глотку, — Век не забуду вашей доброты! А может подскажете такое местечко? Меня из доков выперли: там перед карнавалом порядок решили навести, чтобы ненароком петардой шальной все заведение не спалили. Раньше в постоялом дворе нашего брата на конюшню пускали, в сене с лошадями ночевать: вычистим стойла, воды животинкам принесем, на печке специальной можно погреть было, чтобы они не пили слишком студеной, не простыли случаем. Ну, и сами, конечно, грелись, чайник кипятили…Хорошо там, на постоялом дворе было. Только сейчас там полно приезжих из разных концов. Говорят, даже из Валхасии кто-то приедет — то ли принц тамошний, то ли госпожа какая-то важная.

При этих словах Венсан еле заметно напрягся. У Цианы по какой-то причине перед глазами тут же возник карандашный портрет дьюкессы Марианны. Пьяница же ничего не заметил, продолжая жаловаться на свои проблемы:

— С ними столько слуг понаехало, что их даже в конюшни мостят. В общем, негде стало бедному Гарту ночевать в канун дня Сна Рэоса.

— Ладно, не вой, — Циана вздохнула, поймав вопросительный взгляд Венсана, еле заметно пожала плечами, — Пойдем к нам. Поспишь пока в дровяном сарае, рядом с садовыми инструментами. Дадим тебе старый матрас, покормим, чином угостим. Не пропадешь. Все не под открытым небом в холод ночевать.

Вампир только открыл рот, что-то сказать, магичка тут же подняла руку:

— Ничего не говори! Если уж творить добро, то до конца.

Она не стала озвучивать мысль, о неприятно кольнувшем чувстве ответственности за этого плутоватого парня, который едва окончательно не сошел с ума и чудом не погиб от заклинания её бывшего мужа. Он ведь во второй раз, остался жив, лишь благодаря счастливой случайности, повстречавшись с котом-рыцарем.

Бродяга так обрадовался, что чуть не приплясывал на месте.

− Вы не беспокойтесь! — тараторил он, идя вслед за ними, − Я и по дому помочь могу: поднести что-то, нужник вычистить, дымоход опять же. Гарт в хозяйстве понимает!

− Тебя Гартом зовут? — уточнила Циана.

− Гартом Олсеном. У меня папа мореплавателем был, в дальние страны ходил…

− А прошлый раз ты говорил, что он у тебя скобяную лавку держал! — прищурилась магичка.

− Ну, да! — ничуть не смутился оборванец, − Сначала мореплавателем был, потом открыл скобяную лавку, а потом разорился.

− Отправляйся-ка ты друг вперед. Знаешь, где лавка «Серебряная роза»? Вот там подожди нас, − не выдержал Венсан: приятная прогулка с невестой превращалась в раздражающий балаган.

− Вам поворковать охота? — проявил редкую прозорливость Гарт, − Так бы и сказали! Я мешать не стану! Видно же, молодожены!

Циана вздрогнула, а Венсан крепко ухватил пройдоху за драный рукав:

− Что там тебе видно? — угрожающе спросил он. Женщина могла поклясться: в глазах вампира промелькнули красноватые всполохи.

Парень внезапно протрезвел, испуганно забормотав, уставившись на вампира:

− Вы так смотрите друг на друга… Ну, чисто молодожены, или влюбленные! Даже завидно немного…

− Будешь языком болтать, я тебя где угодно найду! Понял?

− Да зачем же! — протянул с обидой Гарт Олсен, − Вы же меня приютить собрались, монеток дали… Может и работой какой снабдите! Что ж я, совсем недоумок в жертвенный костер плевать? Думал, чудо свершилось, коими день Сна Рэоса славен, а тут…

− Иди уже! — раздраженно подтолкнул его Венсан, − Возле «Серебряной розы» встретимся.

Неунывающий оборванец бодро потопал вперед, насвистывая бульварную песенку, покачиваясь и оглядываясь, пока не скрылся из виду.

− Что это было? — спросил Венсан, приподняв бровь, − Зачем ты тащишь в дом этого оборванца? Он же редкий пройдоха, это видно с первого взгляда!

− А ещё он старается заработать на хлеб, а не ворует и не грабит. До сегодняшнего дня, он уже дважды попался мне на пути при необычных обстоятельствах, связанных с бывшим мужем.

− Осталось ещё выяснить, умеет ли он хранить секреты!

− Даже пытаться не станем. Ты его загипнотизируй!