Глава 6

Вместе с вампиром и магичкой в дом ввалился улыбающийся Гарт Олсен, распространяя вокруг себя, еще более усилившийся в закрытом натопленном помещении, смрад протухших овощей, перегара и немытого много недель человека, ничего не подозревающая Бадба вышла из своего любимого места в доме — кухни − с очень возмущенным видом.

− Откуда такая вонь! — возмущалась она на ходу, − Вы что, умудрились притащить в дом мешок с дохлыми крысами? Вроде отправлялись на романтичную прогулку!

Увидев её бродяжка застыл в дверях с приоткрытым ртом, а потом благоговейно прошептал:

− Прекрасное волшебное создание! Я таких не видал уже много лет!

Улли, опомнившись, тут же закрыла лицо руками, но было уже поздно: её не успели предупредить о неожиданном госте, и она вышла к ним без личины.

− Простите, конечно, но трудно соблюдать чистоту, когда река замерзла! — сконфузился Гарт.

− Вы зачем притащили этого…этого…вонючку! Он нас всех выдаст! — проговорила Бадба из-под ладоней, − Ему теперь одна дорога — в подвал!

− Нет! Я не согласен! — испугался парень, − Дорогие дамочки, добрый господин, отпустите пожалуйста, я никого не выдам! Всем буду говорить, что тут живут очень благородные, добропорядочные господа, только люди, никаких волшебных существ, у которых и подвалов-то нет! Одна сплошная добродетель!

− Молчи уже! На меня смотри, − прорычал Венсан — этот неожиданный гость его сильно раздражал. Гарт непроизвольно поднял на него взгляд и замер, встретившись с налившимися кровью глазами вампира, − Ты никому, никогда, даже под пытками не расскажешь о живущих в этом доме ничего! Также, ты не можешь рассказать обо всех странностях что увидишь здесь. Можешь говорить на любые темы, с кем угодно, только не об этом доме, что в нем творится, и проживающих в нем. Повтори!

Гарт повторил сонным голосом, вампир щелкнул пальцами перед его лицом, возвращая ему сознание.

− Все равно в подвал! — был вердикт Бадбы, отнявшей, наконец, руки от лица, − Там есть бочка, в которой спал Келпи! Пусть вымоется как следует! Я его такого в доме не потерплю!

***

Снова пришлось потрошить сундук почившего дяди Сантуцо. Венсан вернул его вещи, давно прикупив себе массу изящных дорогих обнов — откуда у него деньги, Циана не спрашивала, а он не рассказывал, но обращался с ними весьма вольно.

Основательно отмытый, постриженный и выбритый, благоухающий мылом и шампунем, Гарт Олсен оказался очень симпатичным широкоплечим, но сильно исхудавшим молодым мужчиной. После стрижки, учиненной Бадбой, ставшие изрядно короче, густые русые волосы его завивались задорными колечками, а хитрые глаза, выдававшие ещё не выветрившийся хмель, то и дело возвращались к улли, хмуро косившейся на него. Вампир ушел к себе в кабинет, пытаясь смириться с присутствием ещё одного «питомца», как он окрестил парня. Сидя за ужином в компании женщин, подкрепившись горячим супом с грибами и сметаной, умяв жареную на углях куриную ножку с пшеничной кашей, новый гость сыто откинулся на стуле и расплылся в блаженной улыбке, вновь остановив взгляд на улли.

− Чего вылупился? — спросила Бадба, не замечая удивленного взгляда подруги, − Не вежливо так пялиться на людей! Хотя, что можно ожидать от родившегося в помойке!

Парень тут же потупил взгляд, улыбка угасла.

− Не все, кто оказался в помойке, там родились, − парировал он спокойно, − Кому-то повезло больше, кому-то меньше… Прости, − он снова поднял робкий взгляд на улли, − Я не хотел тебя обидеть, просто ты такая красивая, волшебная… Я не специально, правда! Очень давно, в детстве, когда мы с мамой, папой и сестричкой жили в Триальто… − он осекся, поняв, что сболтнул лишнего.

− Это же в Гренте! — Циане не нужно было спрашивать — она знала.

− Да, − Олсен вновь опустил глаза, а потом оперся лбом о руку, наполовину скрывая лицо, − На границе поместья лорда Фис.

− Ты мне во всем соврал, − подытожила магичка.

− А что, мне нужно было при первой же встрече выложить кто я и откуда? — горько улыбнулся парень, глянув на неё из-под руки, − Если бы я так себя вел, нам бы и встретиться не пришлось: мне давно бы уже перерезали глотку несколько лет назад! Сами знаете, как «любят» жителей Грента! В Кримпсе до сих пор даже упоминание магии запрещено. Вилея в этом случае более лояльна, но, как здесь поступают с другими существами, даже бывшими раньше людьми, мне говорить не нужно.

− Раз так, почему решил открыться сейчас?

— По-моему, это очевидно! — парень отнял руку от лица и опять откинулся на спинку стула, обе руки положив на стол перед собой, — Если бы вы хотели причинить мне вред, не стали бы вести в дом, отмывать, давать новую одежду, кормить ужином, кстати, очень вкусным, спасибо! Ну, а главная причина… — он поднял глаза в сторону Бадбы, вновь быстро отведя взгляд, — Судя по некоторым вещам, вы сами как-то связаны с Грентом. Именно вы, госпожа, нашли меня после той опрометчивой с моей стороны попытки знакомства с магическим свитком, вас одну, из всего города, металлический хищник пырнул ножом, упоминая лорда и леди Син…

— Так ты все-таки помнишь про свиток и слышал, что сказал кот-рыцарь? — воскликнула Циана.

— Помню. И про свиток, и про слова того убийцы: кто, по-вашему, помчался за помощью? Если для вас это важно, могу все рассказать, не таясь, но только завтра: уж очень голова трещит. По-моему, все-таки тот крепчайший «эликсир» действительно был лекарством — у меня, прошу прощения за такую подробность, прошла сыпь в области…живота. Заметил, когда мылся, — закончил он невпопад.

— Не-е то-о-олько та-а-м! — сказал Базилевс, до этого дремавший в бывшей корзине для овощей, ныне гордо звавшейся «персональным домиком» улли-кэта. Циана пожертвовала для его оборудования одну из пуховых подушек, чтобы спасителю было удобно отдыхать. Базилевс лениво выбрался из корзинки, потянулся, вальяжно прошелся мимо Гарта, от удивления, разинувшего рот, запрыгнул на руки Циане, которая тут же принялась его поглаживать по голове, легонько теребя уши — улли-кэт млел от такой ласки.

— Ещё на спине-е прошла-а и ни-и-иже! Я ви-и-идел! Когда-а ты в бо-очку ле-ез, сы-ыпь ещё была-а, а вы-ылез чи-истый, ка-а-ак младе-ен-ец! Венсуа-а-ан делает хоро-ошие лека-арства!

Олсен вскочил со стула, явно не зная, что делать, вытаращенными глазами уставившись на Базилевса, умильно жмурящегося под рукой хозяйки дома.

— Ты ещё не совсем понял, куда попал, — злорадно сказала Бадба.

— В нашем доме утаить что-то очень сложно, — вторила ей Циана, — Но здесь всегда помогут и даже спасут, если потребуется. Знакомься, это Базилевс — он улли-кэт, «улучшенный» известным тебе лордом Фис.

— Легендарный говорящий кот? — у Олсена даже голос сел от удивления.

— Ну-у-у … Не-е зна-аю, на ско-олько легендуа-арный, — протянул Базилевс, подставляя Циане шею для поглаживания.

— Но говорящий — это точно! — подтвердила Бадба.

— Ещё до войны лорд Фис мечтал вывести породу говорящих котов: одна Цеста, богиня судьбы, знает, для чего, — пробормотал Гарт, снова садясь на стул: все-таки его ещё покачивало, — Выходит, у него получилось!

— Что ты там говорил, у тебя прошло? — в кухню вошел Венсан, — Да простят нас дамы, мне нужно срочно тебя осмотреть! Циана ещё не до конца оправилась от ранения: не хватало нам ещё разных дурных болезней, что передаются и бытовым способом в том числе! Кстати, тебя уже определили на ночлег? — вампир вопросительно посмотрел на невесту, — Где он будет спать? Явно же, не в дровяном сарае?

Гарт не зная куда девать глаза, весь пунцовый от смущения, попытался заверить, что ему и в сарае будет удобно, на что возмутилась уже Циана:

— Никто ни в какой сарай не пойдет! Я думаю, выделить тебе чердак, но там пока не устроено, холодно. Да, если хочешь, я готова принять тебя на работу: будешь помогать Бадбе, чтобы ей не приходилось таскать тяжести. Как потеплеет, думаю устроить ремонт дома — уже давно требуется. Нужно будет перекрыть крышу, переклеить обои во внутренних помещениях, посмотреть потолочные покрытия, заменить, что потребуется… В общем работы хватает: я ведь по большей части занималась помещением лавки, чтобы она презентабельно выглядела, а до остального дома руки не доходили. Возьмешься? Ах, да! Еще свое помещение, на чердаке, тоже самому придется отделывать. Денег на материалы дам, но остальное — на тебе. Согласен?

— Да! Конечно!

Все ещё розовый, Гарт посмотрел на женщину с такой благодарностью, что на глаза ей навернулись слёзы.

— А пока пусть поспит в подвале, — опять встряла Бадба, — Там тепло, и легко можно устроить походную койку.

— Вот и займись! — отрезал Венсан. Повернувшись к растерянному Гарту, твердо сказал:

— Пошли в кабинет, везунчик! Буду тебя осматривать! — после перевел взгляд на Циану и лицо его смягчилось, — А тебе уже пора отдыхать: слишком большая нагрузка была сегодня, с непривычки.

***

За совместным завтраком поздравляли друг друга с началом зимы, с Днем Сна Рэоса, желали счастья. Венсан не ел вместе со всеми, но участвовал в неторопливой беседе, ведущейся за столом. Циана по глотку смаковала кван с ломтиками засахаренных фруктов. Бадба пила компот из сухофруктов с мёдом, закусывая свежеиспеченной булочкой с корицей.

Когда новый обитатель дома на площади Джиа, вошел в кухню, с его волос ещё капала вода.

− Доброе утро всем! — весело провозгласил он, − Как же приятно вымыться под горячей водой, да ещё с ароматным шампунем! А перед этим провести ночь под крышей, в тепле, на мягком матрасе! Как прекрасны эти простые человеческие радости!

− Доброе утро! — поздоровалась с улыбкой Циана. Бадба сквозь зубы выдавила «Привет!», а вампир лишь кивнул, ничего не ответив. Быстро оценив обстановку, магичка указала Олсену на свободный стул рядом с собой — Венсан сидел нога на ногу, на табуретке у окна, облокотившись локтем на подоконник, лаская взглядом Циану, которая после всего, что случилось этой ночью старалась поменьше смотреть в его сторону, чтобы не растечься патокой по полу кухни.

Гарт бросил быстрый вопросительный взгляд в сторону вампира, на что тот протянул немного раздражённо:

− Садись, садись! Он совершенно здоров, если что! Можете не бояться! Не зря вылакал целую бутыль эликсира! Надо добавить ещё одну галочку к свойствам этого лекарства.

Парень молча уселся на предложенное место, но уши его приобрели оттенок свежей малины.

− Угощайся, − Циана указала на тарелки с булочками и фруктами на столе, − Что тебе налить? Есть кван, компот из сухофруктов — мы их сушим сами; можем заварить чина.

Гарт выбрал компот с булочкой, как и улли, не забывая таскать фрукты из вазочки у Цианы. Постепенно его уши приобрели нормальный оттенок, а сам парень немного расслабился, с явным удовольствием отпивая сладкий напиток из пузатой чашки.

− Ты нам расскажешь о себе? — спросила Циана после того, как он немного подкрепился.

− Что вы хотите знать? — с готовностью отозвался новый работник.

− Правду прежде всего, − снова встрял в разговор вампир.

− Хорошо! − пожал плечами Гарт.

− Почему ты оказался на улице? Мы поняли, что ты из Грента, но хотелось бы знать поточнее, − вновь перехватила инициативу Циана, − Ты, случайно, уже в курсе многих наших секретов, а о тебе мы не знаем ничего.

− История получится не интересная и довольно мрачная, − улыбка пропала с добродушного лица Гарта, − Я служил рядовым боевиком в армии Грента — в последние три года, пока шла война, все мальчики от четырнадцати лет подлежали призыву. Нас обучали максимальному количеству ударных заклинаний, искусственно раскачивали потенциал в кротчайшие сроки — для этого приезжал и ваш муж в том числе, госпожа Син.

Циана вздрогнула, а Венсан подобрался, уперев руки в колени, как бегун, готовый в любую секунду кинуться вперед.

− Откуда ты?.. — у женщины сел голос.

− Ваш снимок с какого-то мероприятия напечатали в газете: на нем вы с лордом Син сходили с поезда, это было в самый первый год войны. Отчетливо вспомнил только что — до того крутилось в голове: «где-то я вас видел». Непосредственно со мной, правда, работал лорд Дэй: он специализировался на боевых искусствах. Благодаря ему я научился создавать энергетические шары, способные поджечь несколько домов сразу, телекинетически изломать тела сразу троих человек, усиливать удар холодного оружия, направлять пули в цель, даже те, что летят мимо, строить энергетический щит…Ничего из этого сейчас я не могу: потенциал выгорел в бою возле Розовой пустыни. Проще простого было позволить кримпсовцам отправиться туда и дружно погибнуть от неизвестной болезни, поражающей всех, осмелившихся тревожить покой её песков. К сожалению, наш маленький отряд обнаружили и пришлось принять бой. Мы положили их всех, но сами… Ким, мой приятель, умер, не приходя в сознание от оката, семерых убили, ещё троим, кроме меня, удалось спастись, но мы остались «угольками», как звали подобных магов, с перегоревшим даром.

В конце войны, вы сами наверно знаете, кримпсовцы не щадили никого, убивая и магов, и простых людей, не считаясь с полом и возрастом… Они так хотели стереть Грент с лица земли — у них почти вышло. Почти… — Он замолчал, потер лоб рукой, словно стирая что-то; опять поднял голову.

— После выгорания с меня толку уже было не много: стрелял посредственно, в рукопашной без магии — не было шансов. Таких обычно пускали в расход: направляли с ружьем в руках в самые горячие точки, на заклание. Поняв, к чему все идет, убежал в Вилею, так как это самое теплое и безопасное место. Здесь легко затеряться среди разношерстного народа, прибывающего ото всюду. Вначале хотел отправиться в плавание, но после морского путешествия в трюме грузового корабля до Вилеи, за которое отдал последние деньги, понял: не смогу, из-за жестокой морской болезни.

Я пошел на войну в возрасте пятнадцати лет. До этого умел делать только самые простые вещи: колоть дрова, заниматься огородом, готовить, да и то, из-за того, что помогал маме, когда приезжал домой из школы на каникулы. Жизнь без магии поначалу стала сплошным мучением. Похоже примерно на то, как если человек с двумя руками, вдруг одну теряет — так как-то. Ничего, обвыкся постепенно. Только, к сожалению, оборванцев без роду и племени, как вы знаете, не берут на приличную работу…

Он помолчал немного.

− Какой-то нерадостный разговор вышел, для праздничого утра, − снова улыбнулся Гарт. — Ладно, хорошего по-немногу! Нужно и хлеба отрабатывать. Что мне делать прикажете?

— Как что? — удивилась Циана.

— Ну, там… Может печь вычистить, или сколотить что-нибудь?

— Сегодня же праздник! Никто не будет работать!

— Не годится так! — заупрямился Гарт, — Хоть какое-то задание дейте! За доброту обязательно нужно добром платить.

— Если ты так настаиваешь, — хитро протянула Бадба, — Пойди тогда убери снег с крыльца и части прилегающей к лавке улицы, а потом почисти от снега внутренний дворик!

Ольсен так тепло ей улыбнулся, словно она его одарила целой леей, а не дала весьма неприятное задание.

— Все бы хорошо, — отозвалась Циана, — Но мы ещё не успели купить теплой одежды! Не будет же он идти на улицу в одной рубашке! А в домашние туфли быстро набьется снег! Так и заболеть недолго!

— В чем тогда проблема! — взвилась Бадба, — Пойдите и купите! Заодно прогуляетесь!

— Нет на самом деле никакой проблемы, — ответил Венсан, — Я дам ему свой старый плащ и свитер. Башмаков нет, но есть сапоги — они мне немного маловаты. Если Гарту будут велики, можно напихать в носки ваты. На первое время сгодятся. А купить сегодня ничего не получится — все лавки закрыты.

Снаряженный должным образом довольный Гарт отправился чистить снег сначала со стороны улицы. Циана с Венсаном отправились на прогулку под ворчание Бадбы, обозвавшей их «сладкой парочкой». Улли осталась в доме одна. С каким удовольствием она отправилась бы на свидание к Перу, но День Сна Рэоса семейный праздник: никто его не отпустит из дома. До её ушей доносилось веселое насвистывание Олсена, резво работавшего метелкой и совком.

***

Циана с Венсаном вернулись с прогулки, со счастливыми лицами, слегка припорошенные снегом, который, похоже, собирался идти весь день. Они заметили очищенные до самой земли пороги лавки и часть улицы до неё: похоже Ольсен серьёзно воспринял предложение работы. Раскрасневшаяся с холода Циана, зайдя в дом хотела тут же поблагодарить его. Услышав голос Бадбы, с раздраженными модуляциями, женщина пошла на него, оказавшись на кухне. Она не ошиблась: и улли, и Гарт находились там, в состоянии легкой пикировки. Точнее, это Бадба изощрялась в плетении шпилек и уколов разной степени болезненности, а парень с добродушной улыбкой сводил все её ухищрения на нет.

— О, я вижу вы подружились! — заявил Венсан с порога: он следовал за магичкой попятам.

— Да! — тут же весело отозвался Гарт.

— Нет! — в то же самое время воскликнула Бадба.

— Вот я и говорю: дивное единодушие! — ответил вампир, даже не улыбнувшись, — Тебе надо пообедать, — он перевел взгляд на Циану. Если бы глазами можно было обнять, расцеловать, погладить, нежно потереться щекой, то можно не сомневаться: Венсан сделал именно это. Магичка замерла, впитывая непривычные ощущения.

— Иди уже есть! — позвала Бадба подругу, — Одними пламенными взглядами известного любителя заменителя крови сыта не будешь!

Венсан взглянул на неё, но лицо его приобрело совсем другое выражение, нежели мгновенье назад. Улли тут же замолчала, отвернулась к мойке и принялась очень усердно намывать чашки, которые вымыла несколько минут назад. Гарт просто уныло уставился на собственные руки, сложенные перед собой на столе.

— Иди к себе в кабинет, — улыбнулась магичка, — Тебе тоже надо отдохнуть. Я после обеда пойду немного полежать. Все-таки мы ходили целых четыре часа — полгорода обошли!

Венсан улыбнулся ей и молча вышел, мимоходом коснувшись руки женщины.

− Чего тебе положить? — спросила Бадба, немедленно бросив бесполезное занятие, как только вампир скрылся из виду.

− Ты знаешь, − задумчиво протянула Циана, − Я наверно обойдусь чином с чем-нибудь… если остались ещё яблочные чипсы…

− Какие ещё яблочные чипсы! — похоже, с появлением Гарта в доме, раздражение никак не желало покидать подругу, − Вы ходили полдня! Засахаренные фрукты и кван можно назвать завтраком с большой натяжкой.

− Да не ругайся, ты! Не хочется пока есть. Ты же знаешь, у меня всегда так: часа через полтора захочу. Давай пока спокойно чина выпьем.

Гарт кашлянул, привстал со стула:

− Не буду вам мешать. Может ещё работа какая есть?

− Да, − Циана серьезно на него посмотрела, − Хочу тебя поблагодарить: ты очень хорошо постарался, вычистил снег чище, чем у кого-либо в городе, наверно! На сегодня, правда, хватит. Если хочешь, иди, только куда? В подвал что ли? В кабинете много книг, можно почитать, правда, там сейчас Венсан… Посиди с нами! Ты нам не мешаешь!

− Мешает! — тут же встряла Бадба, желчно зыркнув в сторону Олсена.

− Бадба, сколько можно? — устало сказала Циана, − Сегодня же праздник! В конце концов, мы сами пригласили Гарта, он не в чем не виноват! Почему такая реакция? Человеку-оленю ты сочувствовала, а Келпи приносила пирожные, думая, что я не знаю! Базилевса вообще избаловала до крайности!

Улли поджала губы, её глаза подозрительно заблестели.

− Ну и ладно! — буркнула она, − Тогда уйду я!

Она демонстративно повела рукой перед лицом, набрасывая личину, поморгала, приспосабливаясь к разнице освещения — магия немого искажала восприятие, и направилась в коридор.

− Постой! — Гарт бросился за нею, − Не надо, не уходи! Если я так тебе неприятен, пойду посплю в подвале — там намного лучше, чем под кустом на улице, или в доках, на пеньковых катушках! Я уже несколько лет не спал в такой мягкой, чистой и теплой постели. Не ссорьтесь из-за меня, пожалуйста!

Бадба обернулась к нему: на измененном личиной лице застыло странное выражение: один уголок рта был направлен вверх в изломанной улыбке, а второй вниз — словно у карнавальной маски. Из глаз улли неожиданно градом покатились слёзы, она застыла с плащом в руках, тихо всхлипывая. Обомлев от такого зрелища, не зная, что делать, Гарт застыл с протянутыми к ней руками.

Циана, подошла, обняла подругу: с нею явно творилось неладное. Уведя улли в гостиную, усадила её в своё любимое кресло у камина и попросила:

− Убери пожалуйста личину и расскажи, что стряслось?

На секунду лицо подруги словно подернулось туманом, из которого постепенно возникли круглые совиные глаза и остренький розоватый клюв: улли по-прежнему плакала, губы её подергивались.

− Пер передал в записке, через младшего сына, что не сможет со мной увидеться ещё две недели.

− Так-таки, запиской?

− Он положил её в корзинку с булочками, якобы нами заказанными…

− И ты раскисла, решив спустить пар на бедного Гарта? Ай-ай! Тут, дорогая, ничего не поделаешь! Нужно как-то отвлечься. Если каждый раз, как твой женатый кавалер станет отклонять свидания, ты будешь так нервничать, то стоит задуматься, нужны ли тебе такие отношения? Это не легко, быть второй.

Бадба кивнула, вытерла слёзы, через силу улыбнулась:

− Пойдем! А то Гарт подумает, что тут живут нервные плаксивые дамочки. Разочаруем его!

− Вот это мне нравится! Узнаю подругу!

Гарт сидел на табурете у окна, выглядывая на улицу, с видимым удовольствием отмечая, как то и дело люди переходят с заснеженной мостовой на расчищенный им участок. Он вопросительно взглянул на Бадбу, Циана подмигнула ему, слегка покачав головой, произнеся вслух:

− Выпью я наконец сегодня чина или нет? Где там булки? Я знаю, они должны быть!

− Сейчас! — Бадба изо всех сил старалась сделать вид, что ничего не произошло. Поставила корзинку со свежей выпечкой от Сувреля-сердцееда на стол, пошевелила кочергой угли, чтобы разгорелись жарче, заново придвинула чайник к открытой конфорке печи. Нашла в шкафчике цукаты, расставила чашки… Ухватила голой рукой ручку чайника и непроизвольно вскрикнула, ожегшись.

Циана даже не заметила, как Гарт оказался рядом с подругой: вот он мягко оттеснил улли от печи, пробормотав мимоходом:

− Лучше насыпь заварку в чашки! Я сам разолью кипяток. Больно?

Бадба растерянно смотрела на покрасневшую ладонь:

− Немного. Сейчас смажу маслом.

Ожог оказался легким: улли успела вовремя убрать руку. Гарт разлил воду по чашкам. В ожидании, пока кипяток немного остынет, парень предложил:

− Хотите, расскажу вам одну историю, что случилась со мной в детстве? Она настоящая, праздничная, хотя немного страшноватая.

− Расскажи, − согласилась Циана. Расспрашивать о недавних событиях за столом не хотелось — слишком они были неприятны. У них ещё будет для этого время.

− Вы, госпожа, тоже родом из Грента? Знаете, как там проходит День Сна Рэоса?

− Да, я родилась уже в Гренте, хотя родители родом из Вилеи: они были маги, как ни удивительно. Отцу предложили выгодную работу, и они с мамой переехали практически сразу после свадьбы.

− Что же тут удивительного? У любого народа есть маги, просто в Гренте их было особенно много: может местность такая? Наш учитель истории в колледже, рассказывал, что маги селились в Гренте с очень давних времен. Со всех земель их тянуло именно туда. Все начиналось с небольшой деревни, где жили только маги, потом образовалась колония… Ну, вы знаете. Наверняка, ваши преподаватели тоже об этом рассказывали.

− Ты догадался, что я магичка? — улыбнулась Циана.

− Это было не трудно: прекрасное волшебное существо, Бадба, − он с улыбкой бросил взгляд на притихшую улли, − Очень необычный племянник-или-жених, при более близком рассмотрении оказавшийся не лишённым магических способностей. Кстати, одна мысль не дает мне покоя неужели он…

− Вампир, − подсказала женщина с улыбкой.

− Все-таки я не ошибся! Ещё не растерял хватку, − кивнул Гарт, − Надеюсь, вы знаете об опасности.

Циана, продолжая улыбаться, кивнула.

− Ну, и последнее: сомневаюсь, что женой лорда Син стала бы самая ординарная женщина.

− Ты обещал историю, а не догадки обо мне!

− Отвлекся, простите! Вы не представляете, как приятно свободно разговаривать, ничего не опасаясь! Итак, в Гренте Сон Рэоса празднуют не так, как в Вилее. Там не делают статую Зимы, никто не рядится Обезьянкой или Сказочником. Дети, будущие маги, ждут подарки от старого лорда Исса, являющегося ночью, оседлав своего верного коня Вьюгу. Исс грозен и страшен: когда он скачет на Вьюге по дорогам, лучше не попадаться ему на пути: многие замерзли насмерть, не успев добраться домой до наступления ночи в канун праздника. Причем, так происходит совсем не потому, что он злой, или делает это специально: просто дыхание Вьюги замораживает все на его пути, а снег, следующий за ними попятам, укрывает сверкающим белым покрывалом. Утром, у порога дома, где должен родиться маг, находят сверкающую ледяную снежинку, которая не тает даже в летний полдень, если её оставить на солнце. Эти снежинки хранят как реликвии, свидетельство волшебного дара и благословения богов.

Гарт грустно вздохнул.

− Как интересно! — воскликнула Циана, − Я не знала об этом! Нет, про лорда Исса я знала, что он дарит подарки, но про снежинки…

− Это таинство, − тихо произнес Гарт, − Оно очень тесно связано с Грентом. Там, где вы учились, рассказывали про лорда Исса?

− Да, общие сведения. Он был первым магом, отмеченным самим Олдумном, создателем миров, который принес магию, раскрыв её суть трем своим братьям, пяти друзьям и четырем подругам, которые стали основателями двенадцати Старших родов, призванных поддерживать порядок и баланс в мире. Именно он постановил, что править единолично не должен ни один маг, а лишь Совет Двенадцати, потомки Старших. Самый первый Совет постановил всячески развивать простых граждан, улучшать качество их жизни и обязательно обучать каждого нового мага, даже если он и не является уроженцем Грента. Считается, что лорд Исс, прожив триста двадцать лет не умер, а отправился в созданный им самим мир, висящий словно один из плодов на Древе миров.

− Все верно. Но среди простых жителей живет легенда: только тот истинный маг, кому сам лорд Исс доставил снежинку из своего мира, ко дню Сна Рэоса. У нас с сестрой были такие снежинки. Лорды не слишком жаловали это поверье, но тем не менее, дары лорда Исса продолжали появляться на порогах людей, ожидающих прибавление в семействах.

Но, моя история не об этом! Я упомянул о лорде Иссе для того, чтобы вам были понятны причины происшедшего. Сестренке было три, мне семь. Мы всегда на праздники ездили к дяде, маминому брату: у него была большая, очень гостеприимная, шумная семья. День Сна Рэоса они отмечали с особым размахом: угощали вкусной едой, дети обязательно наряжались в костюмы, устраивали разные игры. Мы, конечно, тоже ездили не с пустыми руками. Честно говоря, уже не помню, в чем провинился — папа отругал и отшлепал меня — так что настроение было совсем не праздничное. Мы долго собирались пока грузили все подарки и вещи в повозку, подошло время обеда.

До дядиного дома нужно было ехать около двух часов. Меня, очень обиженного, вместе с сестрой поместили под навес — у нас было что-то вроде кибитки: телеги, крытой высоким тентом. Усталая от предпраздничной возни, сестра захотела спать. Я уложил её на узлах с вещами, а сам потихоньку выскочил сзади, рассуждая так: мама с папой с полдороги хватятся меня, расстроятся, поедут обратно, поймут, как меня обидели и раскаются. Конечно, это была ужаснейшая глупость! Но семилетний ребенок не всегда верно воспринимает действительность. Родители со спящей сестрой благополучно уехали, а я вернулся в пустой дом — благо, не забыл перед тем стащить у отца ключ!

В доме, где обычно на кухне возилась мама, вечно что-то мастеривший, папа стучал молотком, шуршал пилой, напевая под нос песенку о разбитном щенке — эта мелодия до сих пор всплывает в памяти.

Он запел, на удивление чистым приятным голосом:

«У собаки был сынок:

Юркий маленький щенок.

За пчелою он скакал,

Чуть с дровянки не упал.

Прищемил поленцем хвост,

Завизжал, но обошлось:

Подхватил его мальчишка,

Что читал у дома книжку…»

− Там дальше много куплетов, − грустно улыбнулся Гарт, − Я уже не все помню: давно это было, хотя папа часто её пел. Щенка не завели, но в будке возле дома жил старый пёс Прохвост, очень добрый. Сторожем его назвать можно с огромной натяжкой — обычно он встречал гостей, виляя хвостом, а лаял только от радости. Родители планировали завтра приехать обратно, поэтому Прохвост остался дома: ему положили в миску еды побольше и налили воды. Когда я вернулся, пёс даже пританцовывал, повизгивая от радости. Мне стало его жалко: вода в миске замерзла, а Прохвост явно хотел пить. Поэтому я завел его в дом, попоил, да так и оставил: все-таки не так страшно вдвоем в пустом доме.

Еда оставалась: хлеб, колбасы, масло, сыр — этого всегда имелось в достатке. Папа был хорошим плотником, мастерил мебель, двери, мостил окна, доводя формы до совершенства магией. Меня тоже научил плотницким заклятьям…

Парень вздохнул:

− Да что теперь толку!

− Ничего не бывает просто так, − проронила Циана. Может, у тебя родится ребенок, отмеченный силой, и ты сможешь открыть ему свои фамильные секреты! Нельзя отчаиваться!

Гарт улыбнулся:

− Да, вы показали мне это очень наглядно! Я уже и не думал, что моя жизнь изменится!

− Не отвлекайся! Что было дальше? — подала голос Бадба.

− Да, да! Никто за мной не возвращался, а между тем, на улице уже начинало темнеть. Редкие прохожие спешили поскорее добраться до дома. Тут вдруг кто-то постучал в двери. Я очень обрадовался, думая, что это родители хватились и приехали за мной. Решив пошалить, ещё больше подогревая их чувство вины, я не стал открывать сразу. На цыпочках подошел к окну, выглянул на улицу и отпрянул: родителей у двери не было и в помине! Там стояли две громадных фигуры, с ног до головы укутанные в теплые шубы, от того казавшиеся ещё страшнее. Они продолжали стучать кулаками в двери, спрашивая грубыми каркающими голосами:

− Есть кто дома? Хозяин, открывай!

Бадба закрыла рот руками, а её круглые совиные глаза, кажется, стали ещё больше. Гарт хитро ухмыльнулся и сказал:

− Не бойся, волшебное создание! Я ведь здесь, а значит, пережил ту страшную ночь!

Бадба промолчала, но устыдившись, отняла руки ото рта, а Олсен стал рассказывать дальше:

− По голосам я узнал двоих бездельников, хорошо известных, как в Триальто, так и за его пределами: они частенько болтались по улице, горланя пьяные песни. Добрые горожане их периодически поколачивали за воровство. Давненько уже хулиганов не было видно: скорее всего, сидели в каталажке за свои проделки, да к празднику разбойников решили отпустить, а они опять взялись за старое. Их настоящих имен не знаю, но все их звали Хребет и Трыня, кроме того, как и все в округе, разбойники были магами, правда слабыми — иначе не промышляли бы воровством. В городе знали, что наша семья каждый год уезжает на День Сна Рэоса, видимо это и подвигло Хребта и Трыню обнести наш дом, а стучали они для перестраховки.

Сначала у меня возникла мысль закричать во всю глотку, но пришлось от неё отказаться: вопль одинокого ребенка вряд ли бы остановил бандитов. Прохвост издал вопросительный тихий «бов-бов», и я решил, как буду действовать.

За дверью раздалось бормотание, замок щелкнул, засов сам собой отодвинулся, ручка двери стала медленно поворачиваться… Я ухватил её обеими руками, с силой развернул обратно и вернул на место засов.

− Слышь, Хребет! Ручку что-то держит! Может у них заклятие стража?

− Ты что, идиот, Трыня? Откуда у обычной семьи такие деньги? Стражей только в огромные дома ставят и в за́мки — там маги такого уровня работают, не чета нам с тобой! А уж дерут за работу… Мама не горюй!

− Так может, раз у них денег нет, тут и поживиться нечем? — сипло прохрипел Трыня, − Может ну его, этот домишко… Пойдем в замок?

− Ну, ты и…− тут последовало такое грубое слово, что я не рискну повторить при дамах, — улыбнулся Гарт. Он так мастерски подражал голосам бандитов, что сначала у Цианы, а потом и у Бадбы уголки губ поползли вверх.

− Там же слуг и охранников полно! Мы и пикнуть не успеем, как нас повяжут, штаны на нос натянут и отправят опять в кутузке мариноваться!

Бадба хихикнула, Гарт довольно взглянул на неё и продолжал с ещё большим артистизмом:

− Тогда открывай снова! — шмыгнул простуженным носом Трыня.

Все повторилось: засов отодвинулся — я его вернул на место, замок щелкнул, но из-за засова дверь не открылась. Снаружи послышались хриплые ругательства Хребта.

− Ну-ка давай ты! — скомандовал он подельнику.

Трыня оказался сильнее: засов отскочил и сорвался с гнезда, я с ужасом увидел, что дверь открывается. В панике заметался по коридору и взмолился: «Лорд Исс, пожалуйста, пробуди мою силу, ведь ты прислал снежинку к моему рождению!» Тут, надо сказать: у меня тогда ещё был не пробужден дар, что вдвойне обидно, ведь трехлетняя Эрлика уже во всю им пользовалась — она свалилась в колодец и благодаря пробуждению силы выбралась оттуда самостоятельно.

Прохвост выскочил откуда-то сзади и глухо залаял. За дверью затихли, а потом пробормотали:

− Они оставили дома собаку! Осторожнее!

Воспользовавшись проволо́чкой, я опять навалился на дверь, закрывая её на замок. В голове уже возник план. К карнавалу был приготовлен большой клоунский нос из пробки для бочки, которую отец обтесал, выкрасил в красный цвет, надевал и смешил Эрлику, разговаривая разными голосами. Вот этот самый нос я приделал резинкой очень недовольному псу, надел на него свою красную куртку с опушкой из ваты, тоже заготовленную для карнавала и отпустил.

Дверь открыли, Прохвост с громким лаем бросился на воров, те дружно заорали и выскочили на улицу: они не ожидали, что вместо простой собаки к ним выскочит кудлатое существо, с огромным кумачовым носом, одетое в красную куртку, лающее и завывающее не хуже десятка диких койотов — это уже я постарался.

Опасность отнюдь не миновала: замок на двери сорвали напрочь, теперь её осталось только баррикадировать чем-то. Я отчаянно пожелал, чтобы дорожка к дому заледенела, и бандиты не смогли бы быстро добраться обратно к двери. В том, что они вернутся после того как разглядят Прохвоста, сомнений не оставалось. Но желать — мало: надо действовать! В ведре на кухне всегда стояла вода для готовки и мытья посуды. Не жалея, я полил дорожку к дому, и особенно, у порога. Мороз крепчал, поэтому можно быть уверенным, что все замерзнет.

Через несколько минут Прохвост прибежал обратно, правда, уже без клоунского носа, в съехавшем костюме, но крайне довольный. Встретив его на крыльце, я обнял пса.

− Вот он! — послышался крик издалека, − Там мальчишка! Ну, попляшешь ты у нас дружок!

Бандиты все-таки решили вернуться, хотя их одежда хранила следы встречи с зубами Прохвоста. Я побежал в дом, но попал в свою же ловушку: поскользнулся на заледеневшей дорожке и очень больно ударился подбородком: из глаз посыпались искры! Меня же вот-вот схватят!

Бадба не удержалась и всхлипнула. Гарт, глядя на неё расплылся в лукавой улыбке и продолжал:

− Я пополз к дверям, то и дело оскальзываясь − лед под руками блестел, как стекло! Практически уже добрался до двери и тут чьи-то грубые руки ухватили меня за куртку на спине, а потом, ругаясь на чем свет стоит, прямо на меня кто-то свалился, окончательно придавив ко льду.

Бадба уже давно прижала обе руки ко рту, как всегда делала, когда сильно переживала. Выдержав эффектную паузу, Гарт произнес:

− И тут я закричал, что есть мочи. Также я кричал только…в том последнем магическом бою. Рядом выл Прохвост — не знаю, который из бандитов, связал его лапы заклинанием. Меня трясли и мутузили, попадая кулаками то по лицу, то по ребрам, в какой-то момент сознание отключилось.

Через некоторое время открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь: знакомый потолок, под спиной вместо жесткого холодного льда что-то теплое и мягкое…

− Гарт! Наконец-то! Как ты меня напугал! — взволнованный папин голос положил конец дезориентации: я лежал на диване в гостиной, а рядом стоял папа и молодые муж с женой жившие по соседству. Что произошло после того, как меня поймали, я знаю с их слов, но по порядку.

Папа рассказал, что меня хватились только тогда, когда уже благополучно доехали до дядиного дома. Эрлика ничего не могла рассказать: проспала всю дорогу и не видела, как я выпрыгнул из повозки. Мама очень испугалась и расстроилась, настаивала, на немедленном возвращении. Дядя, вышедший нас встречать, постарался успокоить её и увел в дом, смотреть в магическом шаре, где её непутевый ребенок. Увидев меня, заводящего в дом Прохвоста, они с папой немного успокоились, но мама все равно хотела вернуться. Дядя, напомнив легенду о лорде Иссе, отговаривал, как мог: на улице почти стемнело, не хватало ещё всей семье глупо погибнуть в праздничную ночь от холода, из-за ребячьей шалости. Отец настоял на том, что мама с сестрой останутся в гостях у брата, а отец на свой страх и риск, отправится обратно. Папа рассказывал, как несся по заиндевевшей дороге верхом на нашей серебристо-серой лошадке, словно убегая от стремительно опускающейся ночи, а от него шарахались редкие встреченные люди, приняв за лорда Исса, скачущего верхом на Вьюге.

Подъехав к нашему дому он застал такую картину: я лежал на крыльце, как куль с тряпьём, раскинув руки в стороны, пёс валялся рядом на боку, воющий и стреноженный, а двоих здоровенных мужиков в ободранных тулупах терзали какие-то непонятные существа, словно сотканные из снега и льда. Несчастные Хребет и Трыня, рыдая, умоляли отпустить, но ими играли, как дети мячом, кидали и подбрасывали, роняя время от времени. Никогда ни до того, ни после, отец не видал таких существ! Они будто вышли из ночных кошмаров: с горящими синевой глазами, прозрачными ледяными зубами, торчащими подобно ряду сосулек из ощеренных в безумных улыбках ртов.

На шум выбежали соседи, замерев в удивлении, от представшей их глазам фантастической картины. Отец побежал было ко мне, но несколько ледяных существ бросилось наперерез, угрожающе размахивая тонкими когтистыми руками, наводящими ужас. Отец выкрикнул заклятье, отгоняющее обитателей шести демонических миров, но ледяным бесам оно оказалось нипочем! Как и прежде, они преграждали ему путь, угрожающе скалясь.

Тогда вперед выступил сосед — он преподавал в Триальтском колледже прикладной магии — и применил какое-то заковыристое заклинание, превратившее страшных бесов в обыкновенные кучи снега. Когда подбежали ко мне, с удивлением увидели, как прямо с неба мне на грудь спланировала прекрасная снежинка величиной с ладонь — именно такими благословляет магов лорд Исс. Так что у меня их было две — первую нашли у порога ещё до моего рождения. Сосед тогда сказал отцу:

− Олсен, мальчишка-то истинный маг-боевик! Он призвал на помощь жителей Нижнего Порога, которые являются на зов далеко не к любому!

Гарт вздохнул, потом тряхнул головой, словно стряхивая что-то, улыбнулся:

− Вот так у меня проснулся дар: аккурат в ночь Сна Рэоса! Мы с папой отпраздновали его холодным мясом и хлебом, сидя у растопленного камина, обменявшись символическими подарками с соседями. Разбойники, на самом деле, не так уж сильно потрепали меня — больше напугали, а сознание потерял, из-за проснувшейся силы. Хребта и Трыню отпустили восвояси с миром: и так им досталось от морозных бесов. Больше этих бандитов в наших краях не видели — видимо, праздничное приключение произвело на них слишком сильное впечатление. На следующий день, починив дверной замок, мы отправились к дяде, где ждала мама и сестра. После пережитого, меня никто не подумал ругать за глупую выходку, полагая, что и так достаточно проучен. Самого же, из случившегося, поразило именно то, как рыдала мама, вцепившись в мои плечи мертвой хваткой, не желая отпускать от себя около получаса. Только тогда и понял по-настоящему, что натворил.

Гарт улыбнулся, задумчиво подтянул к себе поближе огарок свечи, которым мы пользовались изредка, не желая идти за веридиевой лампой, щелкнул над ним пальцами и стал задумчиво водить рукой над возгоревшимся пламенем.

− Ты…− Циана от удивления даже не сразу смогла сказать, что хотела, − Ты же говорил, что дар выгорел!

Гарт непонимающе поднял глаза от огня, а потом улыбнулся:

− Да, выгорел. Это все, что я сейчас могу — совсем недавно обнаружил: пытался согреться, и поджог пропитанные дегтем доковые тряпки.

− А если потушить сможешь ещё раз поджечь? — Циана даже придвинулась поближе к чуткому огоньку, подрагивающему под рукой парня.

Гарт бесцеремонно задул свечу, щелкнул пальцами над ещё дымящимся фитилем — огонек затеплился снова, а мужчина вопросительно взглянул на хозяйку дома.

− Ты знаешь, что это значит? — спросила она напряженным шепотом. Олсен покачал головой.

− А то, − продолжала Циана, − Что ты никакой не «уголёк»! Просто выложил почти все силы, а восстановиться должным образом не дали! Потом стресс на стрессе — война, по-другому и быть не могло! Скитания по улицам, недоедание… Тебе просто необходима качественная реабилитация и нормальное питание — потенциал восстановится.

− Нет! — лицо парня отразило полное смятение, − Как же военные целители? Они же… Сила не фиксируются…Дар молчит…Выгорание… − он, похоже, совсем растерялся, боясь поверить.

− А они долго тебя смотрели?

− Минуты три, один из целителей, незнакомый, поводил над телом руками и выдал вердикт…

− Чтобы констатировать выгорание, необходима целая серия тестов! О боги! Скольких травмированных магов просто превратили в пушечное мясо, вместо нормального восстановления и возвращения в строй!

− Вы не понимаете, − пробормотал Гарт, − Времени не было, совсем! Все специалисты задействованы… Но я… Точно не выгорел?

− Выгоревший маг никогда не сможет даже былинку сдвинуть, не то что огонь зажечь. Они испытывают постоянные фантомные боли — все-таки сила — это такая же часть организма, как кровь. Постоянно чувство пустоты, органы чувств быстро теряют остроту — такие маги очень быстро умирают, теряя и силы физические. Я знаю точно − Холдер в госпитале работал с такими, пытаясь вернуть их в строй. Что-то из описанного было с тобой?

− Может, чувство пустоты, которое постепенно стало проходить.

− Я могу помочь тебе! — твердо сказала Циана, − Необходимо переливание — Оранж может помочь и тебе, а также постоянный прием — в умеренных дозах! — «Универсального эликсира». А ещё упражнения: поджигать свечи, двигать спичечные коробки без физического воздействия…Дар уже начал возвращаться, так поможем ему!

Без слов, Гарт в два шага подошел к Циане и порывисто обнял её.

− Убери руки от моей женщины! — Циана еле узнала голос жениха. Вампир спустился на кухню, не найдя её в спальне, и вошел как раз в нужный момент. Гарт отшатнулся от магички и попытался оправдаться, но у него ничего не получалось, от страха бедняга мог только мямлить нечленораздельно:

− Мы тут…Я оказывается не… Ничего такого, просто от радости!..

Глаза вампира отливали красным, клыки удлинились, выпирая за нижнюю губу, а красивое лицо стало подобным ужасной бледной маске. Более того, на руках появились когти. Только заметив страх на лице любимой, Венсан медленно взял себя в руки и принял свой обычный вид, но глаза по-прежнему напоминали две вишни.

− Потрудитесь объяснить! Почему моя невеста обнимается с бродягой, которого мы взяли в свой дом из милости?

— Это я, − голос не слушался Гарта, − Просто только что узнал: оказывается, мой дар не выгорел, и госпожа Циана может мне помочь! Вот и не совладал с чувствами! В мыслях не было никого обижать, а тем более… − он кашлянул, оценив двусмысленность ситуации.

− Замолчи, − Венсан прикрыл глаза, глубоко вздохнул, открыл: они стали вновь синими, − Не смей больше так делать!

Он перевел взгляд на Циану и произнес только одно слово:

− Пойдем!

Женщина не стала спорить, спокойно подошла. Венсан взял её под локоть, ощутимо, но не до боли сжал и повлек по лестнице, к общей теперь спальне. Усадив пытающуюся оправдаться Циану на кровать, вампир плотно прикрыл дверь, опустился рядом, нежно обнял, одарил долгим, тягучим словно зимний мед, поцелуем, а потом прошептал:

− Прости меня! Я серьёзно!

Он робко заглянул ей в глаза, опять притянул к себе и прошептал куда-то в макушку:

− Я слышал ваш разговор — ты же знаешь, какой у меня слух. Как этот…фанфарон пушил перья перед Бадбой. Да, я заметил, не первый год живу на свете. Но, когда увидел тебя в его объятиях…Это смешно, согласен: сто двадцать три года прожить на свете и ревновать любимую к какому-то бродяге! Я ведь почти потерял контроль! Ещё немного, и разорвал бы его на части! Как же стыдно!

Он опять немного отстранился, чтобы поцеловать женщину. На этот раз их поцелуй длился дольше, постепенно заставляя кровь бежать быстрее. К щекам Цианы подступил жар, отдаваясь сладким ноющим чувством где-то внизу. Венсан прервал поцелуй, уложил её в кровать, лег рядом, подсунув свою руку ей под голову, другой рукой собственнически пододвинув к себе поближе, посмотрел прямо в глаза и сказал:

− Знаешь, что меня отрезвило? Страх в твоих глазах. Я никогда не хочу больше его видеть, тем более, чтобы он был связан со мной. Я чувствую себя мерзким, недостойным жить существом!

− Ты не мерзкий! — возразила Циана, млея под его поглаживающей рукой, запуская свою ему под рубашку.

− Ещё какой! Особенно, когда ты глядишь на меня с ужасом. Не думаю, что когда-нибудь забуду этот взгляд.

− Прости меня! — произнесла женщина, нежно целуя Венсана в шею. Мужчина вздохнул раз, другой, потом перевернулся на живот, придавив её верхней частью тела, принялся с интересом изучать её лицо, словно не видел до этого.

− Какая ты все-таки удивительная! Иногда ведешь себя, как ребенок: хочется тебя то ли отшлепать, то ли зацеловать! А иногда… Как будто ты старше меня! Даже робость берет!

− Я люблю тебя! — прошептала Циана, снова потянувшись к его губам. Они любили друг друга медленно, не торопясь, лаская и с восторгом принимая ласки, упиваясь ощущениями прикосновений обнаженной кожи, губ, языков… Погружаясь друг в друга глубже и глубже, сплетаясь, превращаясь в одну безбрежную бездну с качающимися звездами восторга, абсолютного, какого-то дикого счастья, бесконечного прекрасного единения.