Глава 10

Хлопнула входная дверь, мама убежала на свидание к Сергею, она обмолвилась, что они едут на два дня за город. Мне было всё равно. Даже жить не хотелось. Только к вечеру воскресенья я собрала себя в кучу и твердо решила, что поступлю в мед. Не выйдет в институт, пойду в колледж. Буду работать, накоплю деньги и выучусь на хирурга! А потом меня ждал нагоняй за то, что я пробездельничала все выходные и не сделала ничего из оставленного на холодильнике списка. Даже мусор не вынесла. Мне уже было всё равно, во мне что-то будто заледенело, умерло. Пусть делают, что хотят, быстрее бы поступить. – Дочь, – начала мама за завтраком через неделю после поступления, – у тебя же скоро первый курс и такое? – Ну, допустим, – осторожно согласилась я. После того вечера тему денег мы не поднимали. Мне удалось поступить в медколледж на бюджет. Мама ничего не сказала. Ну как ничего, бросила сухое "молодец", и интерес ко мне тут же пропал. А мне казалось, она хотела, чтобы я училась и что она порадуется. Да не институт, а колледж, но на бюджет же! – А что? – Я договорилась, тебя поселят в общежитии, – она суетливо поднялась и поставила на огонь турку, хотя кофе уже был налит, – в лучшей комнате, соседка у тебя будет очень хорошая девочка, вы подружитесь. – А как же моя комната? – не поняла я. – Ты же недавно сама настаивала, чтобы я оставалась и не лазила по всяким клоповникам, говорила, что тебе нужна помощь по дому, и ты сама не справишься. – Понимаешь, Ярочка, мы с хотим начать жить вместе. А… – А я буду вам мешать, так? – я уже всё поняла и отставила чашку. Новая волна боли привычно подкатила к горлу и в носу противно засверлило. – Но зачем же ты так, – мама старательно пустила в голос слезу, – ты никогда не будешь нам мешать, ты можешь приходить в гости, он будет рад тебя видеть! А когда у нас родится маленький, ты будешь мне помогать. На кого мне надеяться, как не на родную дочь? – А почему бы не пойти жить к нему? – мне стало безумно обидно. Всё, что у меня было, – это моя комната, свой уголок с диваном, письменный стол, полочка с Гарри Поттером и сказками. А теперь этого не будет? Общага пугала неизвестностью и рассказами о тараканах. – У него производственное жильё, туда нельзя! – Бездомный, значит… – Он не бездомный! Вечно ты всё переворачиваешь! Мы семья, мы хотим жить вместе! – А я разве не семья? – я всё-таки не удержалась и всхлипнула. – Ты выросла и в состоянии сама о себе позаботиться! Нет, чтобы за мать порадоваться, она палки в колеса! Хочешь, чтобы я до старости одна была? И так с прицепом ни один нормальный брать не хотел! – завелась мама. Я снова её не узнавала, чужая, абсолютно чужая и совершенно незнакомая. – Я рада за тебя, мама, – прошептала я, оставила недоеденный бутерброд и пошла в комнату. Обида стучала молоточками в виски, и удавкой сдавливала горло. Наверное, я всё-таки ревела, не помню. Складывала в сумку, вещи, отдельно пошли книги и любимый игрушечный медвежонок. Может, действительно, так будет лучше? Я буду меньше сталкиваться с Сергеем и меньше ругаться с мамой. Через день я была уже в общежитии. Ушла, пока она была на работе, чтобы избежать лишних скандалов. Я уже поняла, что буду в любом случае плохой, что бы я ни делала и как бы ни старалась угодить. Мама два раза звонила, но я не брала трубку. Потом звонки прекратились. Я написала СМС, но не получила ответа. Ну если ей без меня будет лучше, то и пусть. Я не буду мешать. Сама справлюсь, не маленькая. От тёти Люси, маминой давней подруги, узнала, что подали заявление в ЗАГС и скоро у меня будет новый папа уже официально. От одного этого осознания хотелось сбежать куда-нибудь подальше и выть на луну… – Яра, ну, прости ты мать, – Люся сочувственно сопела в трубку, – ну вот такая она, а мать. Она переживает из-за тебя. Вот на свадьбу подружкой тебя хотела, платье тебе купила. Она счастье нашла! Она всем сердцем, а ты вон как! Позвони, поговори. Извинись. Хоть и виноватой себя не считаешь, а всё одно извинись. И помиритесь, и простит она. И скажи, что палку перегнула. Понимаешь? – Нет, не понимаю, – мне внезапно стало всё равно. Я завела друзей и с головой ушла в учёбу. Если со мной не хотят общаться, то я точно не буду навязываться. От той же разговорчивой теть Люси я знала, что Сергей переехал к нам через день после моего ухода, а через неделю уже вовсю делал ремонт в моей комнате. Только теперь это была его комната. Мамина подруга с придыханием рассказывала, что он сменил всю обстановку, купил красивую мебель и дорогущие обои. А потом начал делать ремонт и во всей квартире. Я сжимала зубы, чтобы не разреветься от осознания, что мой любимый плакат со Stray Kids, намертво к этим самым обоям и прилепленный улетел в мусорку вместе со всяким хламом. Ну если так, то делать мне дома больше нечего. Теперь-то и дома у меня не было, возвращаться мне было некуда. Свадьбу наметили на конец октября. Это я уже узнала от самого Сергея. И лучше бы не узнавала. Он подкараулил меня в парке, когда я возвращалась с учебы. Как назло, девчонки разбежались по свиданиям, и мне пришлось тащиться в общагу одной. Моросил мелкий, противный дождь, тускло светили фонари, и от кустов и деревьев ложились длинные густые тени. – Привет студенткам! – фигура Сергея будто материализовалась из темноты и встала посреди дорожки. – Куда так поздно? К парню спешишь? – Привет, – я попыталась обойти его по широкой дуге. – С мамой что-то случилось? – заволновалась я. – С мамой все отлично! – тепло улыбнулся он, и меня окатило волной дурного предчувствия. – Через неделю свадьба, ты не знала? – я покачала головой и отступила на шаг. – Плохо, очень плохо! – театрально огорчился мужчина. – Мы теперь семья, мы должны дружить и хорошо общаться. Твоя мама очень переживает, что ты не приходишь и не звонишь. А набрала б, извинилась, она и простила тебя. Нехорошо это. Пойдём, поговорим. Его рука неожиданно сомкнулась вокруг запястья как тиски и дёрнула к ближайшим зарослям. Я попыталась вырваться, но он только сильнее сжал пальцы. – Никуда я с тобой не пойду, пусти! – заверещала я. Он улыбнулся, холодно и как-то безжизненно. – Не переживай, мы просто поговорим и всё, – его вторая ладонь в перчатке зажала мне рот, и я ощутила резкий запах серы, остывшего костра и ещё чего-то противного, как застоялая протухшая вода. Мужчина резко дернул на себя так, что я, не удержавшись, стала валиться на спину… ужас накрыл меня с головой. А потом… не помню, что произошло. Слепящая белая вспышка света, Сергея отшвырнуло в кусты, как куклу. Затрещали ветки, послышался приглушённый мат, а я со всех ног бежала к выходу из парка, больше на ощупь – в глазах растекались тёмные пятна. Там впереди были люди, и эта тварь не посмеет напасть. Уже не посмеет. Внутри откуда-то росла уверенность, что больше он не придёт, больше не опасен. Какая-то неведомая сила отпугнула его. Знать бы еще, что за сила. И как эту силу применять. А уже в общаге, отпаиваясь валерианкой, я решила, что это просто своевременная случайность. Может, ударился, или на провод оголённый наступил, или ещё что. На спокойную голову поверить в раскидывающие вспышки света, всплывающие из неоткуда, было невозможно. Меня трясло весь вечер, даже спать я легла со включённым светом. В полицию я не пошла, даже девчонкам ничего не рассказала. Ну вот что я там скажу? Что на меня напал отчим и его отшвырнул какой-то свет? Кто мне поверит? Синяков, и тех нет. Ничего нет. Я долго колебалась, говорить ли маме, и решила молчать. Она сто процентов решит, что я пытаюсь очернить ее любимого, а у меня даже доказательств никаких нет! И так натянутые отношения совсем ухудшатся. С тех пор я больше Сергея не видела. На следующий день теть Люся передала приглашение на свадьбу, и я его спрятала на полку между книгами. Никакая сила не заставит меня снова столкнуться с этим чудовищем. Если бы я не была материалисткой, я бы точно решила, что он не человек, а какая-нибудь рептилоидная сущность. Наверное, я всё-таки надеялась, что мама придёт и скажет, что это было какое-то недоразумение, попросит прощения, скажет, что порвала с ним, но она так и не пришла. Не позвонила. И даже сообщение не отправила. Тёть Люся покачала головой и горестно вздохнула. Неужели она вправду думала, что я приду? А потом мне срочно пришлось искать работу. Сначала мама скидывала деньги мне на карточку, немного, но на еду и оплату комнаты хватало, плюс стипендия. Я ничего не просила, но была рада, учеба отнимала практически все время. На одежду не хватит, но пока все есть, а летом подработаю. Со временем сумма становилась все меньше и меньше, а в ноябре прекратилась и вовсе. Вместо неё пришла смска с незнакомого номера: “Доченька, извини, но сейчас очень туго с финансами, мы с Сережей улетели в свадебное путешествие и немного поиздержались. Займи у подружек, мы потом отдадим. Люблю. Твоя мамулечка”. Я опустилась на кровать и в отупении просидела полчаса. До стипендии оставалась сотня рублей и полбатона хлеба. – Ты чего? – меня вывела из ступора прибежавшая с пар соседка. – Заболела, что ли? – Тань, – слёзы брызнули из глаз, и, не в силах говорить и сдерживаться, я заревела в голос, – займи немного, я отдам, честное слово, – и протянула ей телефон со злополучной смской, не зная, как объяснить то, что произошло: мама уехала в свадебное путешествие, а я остаюсь здесь, и мне нечего есть… Это её жизнь, и, наверное, мне следовало позаботиться о себе заранее, но всё случилось так неожиданно! Выручила Танькина мама, долго охавшая в трубку и передавшая утром полный пакет судочков и кастрюльку с борщом. Объедать подругу было невыносимо стыдно, и через неделю я устроилась в соседний офис мыть по вечерам полы. Я старалась улизнуть из общаги незаметно, чтобы меня не увидели сокурсники. И так проблем хватало, чтобы ещё выслушивать шепотки за спиной: у кого-то злорадные, а у кого-то и сочувственные. И я даже не знала, что хуже. Но есть хотелось сильнее, денег мне больше не давали, стипендия улетала чуть ли не в первый же день. Однако я справлялась. Изредка забегала теть Люся и, пряча глаза, говорила о том, что мама надеется, что я сделаю первый шаг и вернусь домой. Она очень ждёт и скучает. Я смотрела на мамину подругу и откуда-то точно знала – она врёт. Врёт от первого и до последнего слова. Ей никто не говорил, что меня ждут дома и никто не просил убедить её поговорить со мной. Она это просто выдумала, надеясь поправить ситуацию, и что всё само собой наладится. Не наладится. На мой восемнадцатый день рождения мама прислала открытку и небольшой денежный перевод. Правда, на неделю позже, но прислала. Меня это уже не трогало, я просто постаралась вычеркнуть её из своей жизни. Также как она вычеркнула меня из своей. Наступил май, я уже освоилась, и у меня даже получилось немного отложить на совсем уж чёрный день. На носу были экзамены, и это пугало побольше всяких отчимов. Вот не сдам и куда мне потом? Учёба ощутимо просела, и я боялась вылететь с бюджета – платить за следующий год мне точно нечем. – Яра, – как-то утром меня окликнула вахтёрша Анастасия Валериановна, – тебе письмо вот пришло, – она протянула мне пухлый конвертик, до этого служивший ей закладкой очередного томика Донцовой. – Письмо? – не поверила я. – От кого? Она пожала плечами. И снова уткнулась в книгу, демонстративно потеряв ко мне интерес. Но можно было давать весь зубной ряд вместе с брекетами, адресок с конверта она уже пробила и теперь вовсю строит версии. Танька как-то язвительно обмолвилась, что с такими данными детективы надо писать, а не читать. На любое опоздание у нее десять версий, среди которых ни одной приличной. Хотя похищение с последующим побегом вполне себе прилично и даже захватывающе, было даже немного жаль, что Дашка тогда просто заночевала у подружки после вечеринки и с утра выглядела слегка пожёванно. Я отошла немного в сторону и вскрыла конверт. Родни у меня, кроме мамы, нет, откуда мне может быть письмо? – Что-то случилось? —старательно равнодушным голосом уточнила вахтерша. – Извещение от нотариуса с просьбой прибыть по указанному адресу для получения наследства, – прочла я. – Розыгрыш, наверное, какой-то, я не знаю таких людей. – А ты уточни, – посоветовала она, – уточни, и расскажешь, что да как, – судя по тону, в вахтёрских мечтах я уже стала тайной наследницей миллионера и жуткой тайны. Непременно смертельно опасной. Уточнить – это хорошо, но у кого? Подумала и набрала единственного человека, который хоть как-то мог прояснить ситуацию – тётю Люсю. Она не подвела и, покопавшись в недрах памяти, выдала. – Так это папашки родня! Ну точно, Гусев он был. А это, стало быть, мать его, бабка твоя. Давай с тобой схожу, узнаю, что да как. – Только моей маме ничего не говори, – попросила я. – Не буду, – соврала теть Люся. Это была не мать, а бабушка. Моя прабабушка, оставившая мне в наследство всё своё имущество, переписанное с небывалой тщательностью: небольшая сумма вклада, дом в деревне, подворье, кот, печь и всё прочее “видимое и невидимое”. В комплекте шла коробка из-под печенья с тремя ключами, массивными и старинными, и ещё какой-то мелочёвкой. – М-да, деревня Гарь, у чёрта на куличках, – выдала теть Люся, найдя искомую деревню в гугле, – сначала на электричке, потом автобусом, а там пешком, наверное. – Ну да ничего! Да и смотри, отсюда далеко, а вот город рядышком и сама деревня большая, обжитая. Вдруг и пригодится. Свой угол как-никак. Оформляй все, девонька, мало ли что. Матери потом скажем, как бумаги получишь. Как в воду глядела. Мама пришла в начале июня. И я с трудом её узнала. Казалось, она постарела лет на десять – пятнадцать, у глаз залегли морщинки и сама она как-то осунулась. Точнее, не осунулась даже, а стала будто прозрачнее, словно что-то стёрло краски, и она вся казалась какой-то неправильной, немного кукольной и ненастоящей, как плоская декорация. А может, мне и показалось. Но при всём при этом было видно, что она не бедствует. Красивая, со вкусом подобранная одежда, дорогая сумка, стильная стрижка. Мама стояла у ворот общежития и поглядывала по сторонам. Чуть дальше толпой “совершенно случайно” стояли местные девчонки, предвкушая милый семейный скандальчик. Я не афишировала свои отношения с матерью и отчимом, поэтому вся общага была в курсе. А вот хрен вам, а не морковка. Зрелищ не будет, хлеб тоже кончился. Ешьте булочки из столовой. Я затолкала обиду поглубже, натянула на лицо безразличие и совсем уже собралась незаметно пройти мимо, как… – Ярочка! – мама широко улыбнулась и помахала рукой, привлекая внимание. Я вздохнула – не прокатило. Просто пройти не выйдет, она обязательно станет кричать и соберёт вокруг себя толпу любопытных. Внезапная беременность мной прервала путь великой актрисы, и мне это не раз припоминали, устраивая показательные выступления. Так что подходим, улыбаемся и общаемся. Мне совершенно не хотелось её видеть, и в то же время я была рада, что она пришла. Вот такой парадокс. – Чего надо? – ой, плохо, ой неубедительно! Мама улыбнулась ещё лучезарней и попыталась обнять меня. Я деликатно отстранилась, и она не стала настаивать, обиженно скривив губки. Я максимально равнодушно глянула в сторону, затолканная обида всё-таки рвалась наружу, застревая комом в горле. – Я пришла поговорить, – она вела себя как ни в чём не бывало и даже сделала вид, что не замечает моего состояния. – Ты, я слышала, получила наследство? – А тебе-то что? Ну получила, – я старалась держаться максимально сухо. – Это просто замечательно, – мама расцвела ещё больше, – теперь у тебя есть свой дом, я так рада. Я хотела сказать тебе потрясающую новость! Серёженьку повысили в должности, и мы планируем купить семейный дом. Мы уже присмотрели себе прекрасный вариант! – А я то-тут причём? – резко оборвала я её монолог, обида всё-таки прорвалась, и я почувствовала, как глаза наливаются горячей влагой. Я думала, она пришла ко мне, и всё наладится, но, кажется, маме это было совершенно не нужно! – Присмотрели и хорошо. Совет да любовь, живите своей семьёй. От меня что надо? – Зря ты так, – надулась мама, – там у тебя будет своя большая комната! Самая лучшая! Сережа так переживает, что ты не заходишь и не была на свадьбе! Нельзя же быть такой жестокой к своей семье! Я впервые по-настоящему счастлива и впервые была за границей! Вот я бы на твоём месте всё бы сделала для счастья матери, а ты… – Что от меня надо? – повторила я. Выслушивать в очередной раз, какая я тварь неблагодарная, не хотелось. Хотя чувствую, придётся. Слёзы против воли потекли по щекам, и я быстро вытерла их тыльной стороной ладони. Не хватало ещё позориться. – Тебе надо выписаться, – просто ответила мама. – Мы продаём квартиру за первый взнос по ипотеке. Тебя пропишем в новом доме и выделим долю. На улицу не выкинем. Тебе уже есть восемнадцать, так что… и потом, прабабка оставила тебе жильё, свой угол у тебя будет! Она говорила что-то ещё, доказывала и убеждала, и я поняла: с этим я уже ничего не смогу сделать. Совсем. Даже мой отказ ничего не изменит. Перед глазами почему-то стоял Сергей и не мигая смотрел на меня змеиными глазами с вертикальными зрачками… Когда я закончила рассказывать, в горнице установилась такая тишина, что слышно было не только как гудит в трубе внезапно поднявшийся ветер, но и как шуршит в углу мышь. Сумерки уже давно перешли в глубокую ночь, а мы всё ещё сидели за столом. – И что же теперь будет? – спросила я, сглатывая слёзы. Вот почему, почему я так по-дурацки обиделась на мать? Почему я никому ничего не рассказала? Почему я не расстроила свадьбу, наконец? Ведь всё же могло быть по-другому! – Значит, так, – взял на себя председательствующую роль кот. – Елистрат, посмотри в печке, там вроде каша поспела. Богатырь послушно зашуршал заслонкой. – Что касается тебя, то… кажется, каким-то образом Морена нашла тебя раньше, чем Варвара. И подослала летавца. Вряд ли это совпадение. – Мо… кто? – Марена, Морана, Мара, Морена – у Навьей Княжны много имён, – кот поудобнее устроился на столе. – Чуть позже объясню. Сейчас немножечко о твоей ситуации. То, что ты описала и передалось по ощущениям, – по шерсти кота пробежала заметная волна дрожи, – очень похоже на старого и сильного огненного змея. Страшный противник, опасный противник, но ты его учуяла и даже смогла отогнать. Во всяком случае, ума хватило больше не подставляться. Вам обоим хватило. Подозреваю, решили тебя убрать, пока ты не стала Ягиней. Разумно, разумно. Ну а твоя матушка… – кот едва заметно поморщился, – скорее всего, пошла в уплату огненному змею. – Так что мы сидим и ничего не делаем? – я вскочила на ноги. – Её надо срочно спасать! – Сядь, – властно велел кот. – И не шебуршись раньше времени, скорее всего, немедленно убивать твою мать никто не планировал. Возможно, её будут использовать для шантажа. Уж поверь, если бы с ней что-то случилось, ты бы почувствовала, даже распоследняя знахарка почувствовала бы обрыв родственной нити. Теперь я понимаю, откуда взялся тот всплеск, который увидела Варвара. Ты отогнала от себя огненного змея, интуитивно обратилась к Силе. Елистрат, там в сундучке от Варварушки капельки сонные остались, тащи сюда ларец, девке поспать нужно, а то она глаз не сомкнёт. Чую, долго просидим. Ну так слушай и запоминай расклад сил. Есть Явь. Это живые, люди. А есть Навь – это неумершие и те, кто издавна жил По Ту Сторону. Нечесть, неупокоенные… называй, как хочешь. Иногда навка может сделать из человека навку, но чаще нет. Навьям нужны люди для другого – источник силы, жизни. Корм. Энергия. Они всегда будут пытаться пройти через барьер. И проходят, но разово. Если не будет Привратницы, хлынут полным потоком, и за жизнь человеческую я не дам и ломаного гроша. У Навок есть Княжна – Морена. Госпожа не-жизни. Навки так или иначе подчинены ей. В разной степени, конечно. Коротко запоминай различия: есть стихийники, например, Леший, Водяник, Полоз. Стихийники Морене не подчиняются, они никому не подчиняются. Леший, тот вообще с ней в контрах. Есть нежить – вот это преданная армия Морены, без подпитки жизнями нежить обречена на развоплощение. В первую очередь это упыри, огненные змеи, стриги. Мавки, русалки, кикиморы скорее поневоле идут. Есть колдуны, но это, как мы говорили, отдельная история. А теперь запоминай – ты враг Морены. Смертельный враг, заклятый. Как все Ягини. – Но при чем тут Морена? Вы же изначально говорили, что просто граница и не пускать навок? – я обхватила голову руками. Столько всего смешалось: огненные змеи, один из которых мой отчим, Навья Княжна, трупы, участковый… Куда я попала??? За что мне это всё? Тревога за маму почти вытеснила переживания о Дане. Да, он мне понравился! Очень понравился! Я не хотела верить, что он желал мне зла, да и Бальтазар сказал… Но, с другой стороны, на кого-то сработала та обережка? Внутренний голос твердил мне, что, скорее всего, пришли по мою душу. И… а может, Даня просто оказался на пути? И что теперь делать? Не выходить из избы? Драться с навками? А мама? Как её вызволить? Она вроде в Турции, и как её звать? Как убедить, что её распрекрасный и любимый муж Серёженька – коварная и опасная нежить, которая её медленно убивает, и пыталась убить меня? Столько вопросов и не одного вменяемого ответа! – При том, – махнул хвостом кот, рывком выдёргивая меня из мысленного болота. – Изначально, ещё до начала времен, Ягини были сёстрами, Первые Тринадцать Сестёр. Некоторые источники говорят, что это были не кровные сёстры, а, как сказали бы сейчас, что-то типа ковена. А некоторые вообще утверждают, что это была мать и её двенадцать дочерей. Но сейчас это не играет совершенно никакой роли. Ягини жили в лесах и почти не вмешивались в дела смертных – так, могли по нужде кому снадобье дать или по Ту Сторону перевести. В целом всё всех устраивало, это была устоявшаяся жизнь. Какая ни есть, а стабильность. Ягини установили границу между Навью и Явью и стали её верными Привратниками. От матери к дочери, от бабки к внучке, и пока стоит Калинов Мост и течёт река Смородина, будет равновесие. Но стоит погибнуть последней Яге из рода, и мы получим катастрофу регионального масштаба. Остальные двенадцать сильно ослабнут и… в общем, тошно будет всем. После установления границы Морена почти не показывалась, во всяком случае, открыто не показывалась в Яви, но в Нави командовала и вредила, как же без этого. И потекла жизнь мирная да относительно спокойная. Недолго, правда, да и спокойствие было такое себе, условное. Дикие времена, дикие нравы. Навки на людей нападали, бывало гуртом, но и к навкам богатыри активно захаживали, граница напоминала скорее проходной двор. Много кто о Ягинях знал, много кто ведал. А лет восемьсот назад снова всё поменялось, навки окончательно присмирели, а Морены и вовсе след простыл. Навьи Тропы стали безопасными, а ведь раньше даже Яге было сложно пройти. У каждой навки появился свой черёд, своё время. Не тронет кикимора то село, где прошла русалка, не станут убивать ради забавы. Морены и след простыл, ушла она окончательно. Стриги, упыри, криксы, те и вовсе затаились, без Госпожи Не-Жизни им совсем тошно стало. Мельник наш, колдун неупокоенный, контрабанду наладил. Подозреваю, что окрутили местных пьянчуг, да и подрядили их на доставку алкоголя. Дело-то плёвое. Вышел мужик с бутылкой, дошёл до дома – глядь, нет бутылки… Прости, отвлекся. Так вот, трупы эти и, – кот кашлянул, – да события последние показывают, что Навья Княжна снова вступает в игру. Елистрат сразу понял, что так досуха выпить жизнь и не оставить следов под силу очень немногим навьим. И самое вероятное – Морена. Косвенно сами нечистики это и подтвердили. Да и отважиться на убийство Ягини без приказа Морены тоже маловероятно. Навки привыкли к такой жизни, встроились в неё, и лезть на рожон им не надо. Худой мир всяко лучше местного Апокалипсиса. Да и не любят они власть. Никакую не любят. Саботажники и беспредельщики, что с них взять. – То есть против меня выступает сама навья Княжна? – уныло подытожила я. Елистрат молча пододвинул ко мне пахнущую травами кружку, я покорно пригубила горьковатую воду. – Очень мило. – Не стопроцентно, но весьма вероятно, – обнадёжил хвостатый. – Возможно, там ещё появилась сила, равная Княжне и с тем же авторитетом, и теперь она воду мутит. Но вряд ли. Плюс сейчас время удобное. Ну уж прости, господарыня, но ты сейчас самое слабое звено Перекрестья. Сила есть, но этого мало, нужно ещё и умение. – И что мне делать? – Пока ждать, – решил богатырь, – и думать. Утро вечера мудренее. – И почему нельзя уничтожить всю нечисть разом? Нет навок – нет проблем. – Потрясающий гуманизм! – восхитился кот. – Прям в духе прогрессивного человечества! Правильно, а чего это они ходят, земельку топчут? А тебе не приходило в голову, что они тоже разные? И не все, как летавцы, жаждут убивать? – Да ну вас! – я окончательно запуталась, кто с кем и зачем. После отвара стало спокойнее. Если кот прав, и с мамой пока всё в порядке, то время на решение вопросов у нас есть. И тут я кое-что поняла. Осознала. Прониклась. – Подожди-ка, если вы сразу поняли, что всё так серьёзно, то почему сразу не сказали? Мозги мне пудрили, про шуточки рассказывали? Богатырь с котом переглянулись и едва заметно пожали плечами. Я для убедительности попробовала подняться и обнаружила, что ноги меня почти не слушаются, стали ватными и подгибающимися. Грозного подъема не вышло, и я плюхнулась обратно. – Ты бы испугалась и убежала, – просто сказал Елистрат. – А Бальтазар прав – Перекрестью нужна Яга. Хоть слабая и неучёная, а нужна. Беда будет. Не дело это – долг бросать. Поставлена, значит, стереги! Это превыше всего. Не мог я тебе всего сказать сразу, уж прости. Я снова попробовала подняться и снова упала обратно на попу, придавленная тяжестью аргументов и зелья. Офигеть. То есть плевать, как я себя чувствую и что будет со мной, главное – их ненаглядное Перекрестье и равновесие! Так, хорошо… Я попыталась собрать туманящиеся и разбегающиеся мысли в кучу. – А почему ты, – я ткнула пальцем в кота, – подозревал Даню, но не просто меня с ним отпустил, а буквально выпроводил? – Начнём с того, что не я подозревал, а Елистрат, – технично перевёл стрелки кот. – А мало ли что ему померещилось. А закончим тем… ну что такого-то? Не Даня, так Ваня, не Ваня – так Егорий какой-нибудь. Перекрестью нужен наследник, ситуация не должна повториться, род должен продолжаться, чего бы это тебе ни стоило. – Ах ты… ты тварь! – я пошарила рукой по лавке в надежде найти хоть салфеточку, хоть полотенчико, чтобы запустить в кота. Ничего не нашла и просто махнула кулаком. Чашку к себе пододвинул Елистрат чётким, почти незаметным движением, и мне до неё было не дотянуться. – Ты что, решил меня в вашем проклятом Перекрестье не просто оставить, но ещё и ребёнка мне организовать, чтобы распрекрасный домик был под присмотром? Да гори оно огнём! Из-за этого всего у меня неприятности, моя мать при смерти, да я завтра же собираю вещи и уезжаю! Дался мне ваш… Внезапно я почувствовала, как тяжелеют веки, и тело расслабленно оседает вниз. “Отравили,” – мелькнула мысль. “А, это же капли, Елистрат дал”, – догнала вторая мысль. – Завтра посмотрим, – мурлыкнуло над ухом, но у меня уже не было сил даже открыть глаза, не то, что отвесить коту подзатыльник. – Елистрат, неси её в спальню, пусть отсыпается, а мы с тобой покумекаем пока.