Глава 11

Я открыла глаза и уставилась на потолок. Красивый потолок, белёный. Как ни странно, утро было, может, и не совсем раннее, но точно не около обеда, как в прошлый раз. Небо за окошками было ясным и чистым, безоблачным, где-то на пределе слышимости раздавалось пение птиц и раскукарек петуха. На всю горницу одуряюще пахло свежим хлебом. На стуле рядом с кроватью было сложено моё вчерашнее платье. Оно выглядело чистеньким и совсем не помятым, будто только что отглаженным. Чудеса! Вставать не хотелось, думать ни о чём не хотелось, но я вспомнила про маму, Морену, огненных змеев, и у меня резко проснулась жажда деятельности. Я вскочила с кровати и, запутавшись в одеяле, аккуратно сползла на пол по перине. – Прекрасное начало дня, – раздался над головой насмешливый голос Бальтазара. – Впечатляет! Интригует! – Чтоб тебя! – я натянула злосчастное одеяло до подбородка. Кота я почему-то стеснялась. – Мы должны немедленно что-то сделать! – И что же ты собираешься делать? – Бальтазар по-кошачьи потянулся передними лапами, выгнув хвост дугой. – Ну, например, что ты сейчас собираешься делать? – он голосом выделил слово «ты». – Драться с Мореной бессмысленно. – Почему бессмысленно? – я плюнула на стыд и на кота, развернулась к нему спиной и стала натягивать платье. Пусть любуется, сволочь пушистая. – Потому. Что мертво, то уже не убить, – припечатал кошак. – Надо выручать маму, – не согласилась я. – Надо разобраться с Мореной, – контраргументировал кот. – Твоя мама пока в безопасности, – он интонацией выделил слово «пока». – Сделаем небольшой обряд. Это поможет её поддержать и охладить пыл змея. Когда знаешь, с чем имеешь дело, всё становится проще. И поверь мне, сейчас это самая меньшая из твоих проблем. Он обошёл меня кругом. – Какая же самая большая из моих проблем? – ехидно уточнила я. – Выжить, – в лаймовых глазах не осталось ни тени иронии. – Постарайся просто выжить. – А ты оптимист, – я одёрнула подол и подошла к зеркалу. Ничего не понимаю. Такое ощущение, что с каждым днём внешность меняется незаметно, но… Я прищурила глаза и вгляделась. Кожа выглядит будто нереально гладкой. Волосы стали как в рекламе дорогого шампуня – насыщенные медно-каштановые, блестящие и гладкие, лежат крупными кольцами. Это я, но чуть лучше, чуть идеальнее, будто фильтры натянули. И снова никаких следов вчерашних приключений, и от царапины, полученной в первый поход к Навкам, не осталось и следа. Не нравится мне это всё, такие подарки обычно не дарят. Старательно прислушивалась к себе; самочувствие бодрое, только тревога за маму разгоралась всё сильнее. Я-то что, у меня есть Бальтазар и богатырь – какая-никакая, а защита, а она один на один с потусторонней тварью. Слова кота об обряде успокоили, но ненамного. – А если я уеду отсюда? – я села на кровати и посмотрела на помощника и соучастника. Или кто он там? Фамильяр?– Если я уеду отсюда, станет лучше? – Кому лучше? – Бальтазар разлёгся на перине и принялся вылизывать пузо. – Кому станет от этого лучше? Куда бы ты ни уехала, ты заберёшь с собой частичку Перекрестья. Не думай, что с твоим отъездом всё станет так, как было. Увиденное не развидеть, я тебе это уже говорил. Плюс, оставшись без надзора, навьи начнут ещё более активно озорничать, и последующие смерти будут точно на твоей совести. Так что даже думать забудь. И хватит переживать за матушку, о себе лучше позаботься. – Если я здесь останусь, тоже ничего не изменится, – я вспомнила Даню, и мне стало почему-то ужасно больно. Казалось, нравлюсь и нравится, а теперь… Подозреваю, он и видеть меня не захочет после такого. Я бы точно не захотела. – Изменится, – кот на мгновение отвлёкся от вылизывания. – Сходи к участковому, расскажи всё, что знаешь об утопленницах, и садись за книги, дорогая моя. Учёба будет долгой и очень сложной. Но чем быстрее ты всё освоишь, тем больше шансов будет на выживание. – А Морена? Что мне делать, когда она придёт сюда? – Не придёт, – кот улёгся клубочком и принялся намывать лапу. – Пока точно не придёт, ходу нет. Чего стоишь? Одна нога здесь – другая там! Бегом на доклад к представителю власти, а потом позавтракаешь, засоня! Ну вы посмотрите на этого командира! Только и делает, что издевается и указания раздаёт! Причём с утра пораньше! Ну ты у меня сейчас попляшешь! – А ну, брысь с кровати! – я со всей силы дернула одеяло, и кот, не удержавшись, слетел вниз. – Твоё место на полу, в крайнем случае на печке, но не на кровати, где люди спят! – Где люди спят – может, и не место, – ничуть не смутившись, поддел баюн. – Но на этой кровати спишь ты! – и шмыганул за дверь быстрее, чем я придумала ответ. С досады я пнула стул, больно ушибла палец и вышла в горницу. Сейчас умоюсь и поищу визитку, которую оставил участковый. Там вроде телефон был. Поднимусь по улице и отзвонюсь. Я потихоньку остывала, мысленно сделав зарубочку в следующий раз просто оттоптать Бальтазару хвост. Интересно, как там Даня? Дошёл или нет? Почему-то уверена, что дошёл. Навестить бы, но… , я не знаю, где он живёт. Я вообще о нём ничего не знаю, кроме имени! Я закусила губу. Наваждение какое-то! Так, стоп, без паники и лишних подозрений! Кот точно подтвердил, что Даня местный, значит, знает его. Расспросить у Бальтазара, что ли? Нет, точно нет! Я вспомнила его слишком рациональный подход к моей личной жизни, и меня передёрнуло. Никогда ему этого не прощу! Словно я вещь какая-то или собака на привязи, Перекрестье его ненаглядное охранять! Сама разберусь, найду у кого узнать. Кот не единственный источник информации в деревне, как минимум есть ещё и тётя Тамара. Я взяла мобильник, телефон держал заряд, как заколдованный, ни одно деление не упало. Но я уже совсем ничему не удивлялась, после всего пережитого. Самозаряжающийся мобильник был куда меньшей моей непоняткой. Интересно, а почему бабуля так и не провела электричество? Неужели оно снижает магическую ауру? – Нет, – ответил кот из-под лавки. Оказывается, последний вопрос я задала вслух, – просто недосуг было. Да и признаться, оно работает с перебоями, коротит все время. Электричество – это чистейшая энергия, оно очень сильно реагирует на, эээ… скажем так, некоторые магические аномалии, которые происходят от волшбы, и у нас через раз проводка горела. Я тебя потом научу всякое техническое подзаряжать, или ты и вправду думала, что бабки твои такие отсталые были и плойку вашу с феном только на картинках у подружек видели? Я не удостоила его ответом и вышла из избы. Достал он меня. Не то слово достал! Видеть его не желаю. Если я пока никуда не могу отсюда деться, то это не значит, что я буду с ним разговаривать! Сигнал телефона поймался шагов через пятнадцать вверх по улице. Я с надеждой смотрела на экран смартфона, может смска будет или пропущенный? Но нет, тишина. Не выдержала и вместо участкового набрала маме. – Абонент недоступен или временно находится вне зоны действия сети, – механическим женским голосом сообщила трубка. Я вздохнула, и меня в очередной раз окатило дурным предчувствием! Это я во всем виновата! Не надо было отпускать ее. Сейчас вернусь и срочно, очень срочно сделаю обряд. Хотя бы так. Я закусила губу, чтобы не расплакаться, и быстро натыкала номер на визитке. Быстрее отделаюсь, быстрее вернусь к обряду. – Слушаю вас, – усталым мужским голосом сказала трубка. – Здравствуйте, – я слегка запнулась, – это Яра… ну Ярослава… внучка Варвары. Я по утопленнику звоню, вот… Ага… Знаете, узнать удалось немного, но… Я торопливо выложила полицейскому свои видения. Как же глупо они звучали, когда их озвучиваешь вслух. Но ничего, он не перебивал, не ржал заливисто, а наоборот отнёсся подчеркнуто внимательно. – Спасибо за содействие, – почему-то более приободренно сказал Лев Николаевич, – Яра, а вы можете, ну, своими методами это остановить или поймать? – Я постараюсь, – осторожно сказала я, – но обещать ничего не могу. – Хорошо, спасибо. Очень на вас надеюсь. Хорошего дня, – и отключился, даже недослушав прощанье. Я недоумённо посмотрела на погасший экран, а потом до меня дошло: раз дело потустороннее, то и спрос с меня, а не с него! Причины естественные, точнее, сверхъестественные, им наручники не наденешь и за решетку не посадишь. А значит, участковая совесть относительно чиста, а мне работы прибавляется. Красавцы! И всем от меня что-то нужно. И хоть бы кто-то спросил, а чего хочу я. Никто не спросит. Я осмотрела пустынную улицу и побрела обратно в дом. Если я хочу жить, я должна стать полноценной ведьмой. Кот прав – другого выхода уже нет. Сделаю обряд и пойду к тёте Тамаре, узнаю, что с Даней. Сплетня, конечно, пойдет, но не знать, что с ним, становится уже невыносимо. Не надо было вообще сюда приезжать, вот. В который раз себе уже это говорю. ….. – Неплохо, неплохо для первого раза,  – Бальтазар обошёл кругом жаровню, или как назвать этот небольшой поднос с низкими бортами на трех ножках, в котором на углях курились вонючие шарики из какой-то смолы и моих волос и нацеженной из пальца кровушки. Смола нашлась в сундучке, остальные ингредиенты пришлось добывать самостоятельно. – Лучше было бы, конечно, провести на вещь, – кот ещё раз махнул хвостом. – Но раз вещей нет, сойдёт и на родную кровь. Заговорить бы да передать, хоть кулон, хоть колечко, но можешь себя утешить – ты молодец. Сделано всё отлично, скоро Змею находиться рядом с твоей матерью станет просто невыносимо. И она придет хоть в какой-то разум. – Угу, – мрачно пробурчала я, нянча располосованный палец. Какой садист придумал эти обряды на крови? Но, с другой стороны, если кот сказал, что всё прошло, как надо, и мама хотя бы в относительной безопасности, значит, это стоит пары капель крови. И не пары капель тоже стоит. Надо будет попробовать ещё раз ей набрать. Пока все звонки ничем не кончились – абонент был недоступен. – Как хорошо, что сюда не пройдёт ни одна нечисть! – порадовалась я, критически оглядывая пострадавшее место. Странно, порез перестал кровоточить и вроде как стал затягиваться, при этом нещадно зудя. – Ну как тебе сказать, – замялся кот, – а я что, чисть по-твоему? – Слушай, ты, нечисть хвостатая, – я ткнула пальцем в кота. В принципе, я объявила баюну временное перемирие, но и знать ему об этом было необязательно. – Ты говорил, что научишь меня подзаряжать приборы. Мобильник у меня сел почти. Или наврал, что можно? – Почему же наврал? – хмыкнул кот. – Очень даже всё возможно. Откладывай свою новомодную приблуду и иди за картошкой. – За чем? – За картошкой, растение такое, родом из Северной Америки, – терпеливо пояснил кот, для верности уходя под кровать. – Ну, можешь взять кабачок или капусту, это не важно. – И что мне с этим делать? – я красочно представила себе, как Бальтазар, наподобие крёстной Золушки, сотворяет из кочана капусты дизельный генератор. – А дальше всё покажу, как заговорить, чтобы энергия растения переходила в энергию электричества. – Гад ты, всё-таки, – в который раз сообщила я коту. – А просто сказать нельзя было? – Просто неинтересно. Иди, спроси Елистрата, что можно взять из запасов, а что нельзя, он лучше знает. Я заглянула под кровать, но кота уже не увидела. Мысленно ещё раз пообещав огреть нахала тапочкой, я вышла во двор. Так, где-то у меня здесь был погреб? Точно был, но навскидку не помню, где. Не может такое хозяйство и без погреба. Обошла дом, прикинув, что такой нужный природный холодильник далеко от дома делать не станут. Погреб не нашла, зато сразу наткнулась на богатыря. Он сидел под окошком на пеньке и что-то обстругивал. Увидев меня, смутился и быстро спрятал обструганное за спину. Я сделала вид, что ничего не заметила. – Чего надо? – Буркнул парень. Опять начинается! После Дани хрупкое перемирие снова дало трещину. – Я за картошкой, – честно поведала я. – За картошкой? – хохотнул Елистрат. – Неужто сама готовить станешь? – Мне для подзарядки, – вздохнула я. – Телефон скоро совсем сядет. – А, знакомое дело! – кивнул Елистрат. – Вон там, погреб чуть-чуть дальше, и это, бери лучше качан. На дольше хватит. И остался сидеть как ни в чем не бывало. Я подозрительно оглядела Елистрата – это ж-ж-ж неспроста! То он делает вид, что без его помощи я даже картошку не сварю, то даже встать не хочет, чтобы мне показать подведомственную территорию и помочь с доставкой здоровенной капустины! Ну да ладно. Сама справлюсь, без всяких тут. Погреб был очень низеньким, невзрачным, скорее холмиком, поросшим травой. Если бы не дверь, которая смутно ржавела коричнево-рыжей облупленной краской из-за большого лопуха, я бы его и не заметила, приняла за какую-то дворовую кучу – местную достопримечательность. – Иди, иди, там не заперто, – подбодрил меня в спину витязь и едва слышно зашуршал растительностью. Я распахнула дверь и невольно замялась у входа. Не то чтобы я боялась, но я знаю уйму фильмов ужасов, которые начинались так же! Что, если они, маньяки, хотят запереть меня в этом подвале? Я вспомнила всё произошедшее за последнее время и поняла, что маньяк с подвалом – это не самое страшное, что со мной здесь приключилось. Можно сказать, даже плюс есть: я отдохну, и меня будет очень сложно отправить в командировку к навьям. То есть шанс на выживание повышается. – Там у входа, на притолоке, лежит свечка и спички, – просветил меня Елистрат. – Ну хоть что-то, – проворчала я, вглядываясь в темноту подвала. Солнечный свет падал узкой полоской, вниз шла довольно длинная лестница, сложенная из красных кирпичей. Кирпичи под слоем чернозёма скорее угадывались, но ни пыли, ни паутины не было. Чистенько, пристойно. Пошарила над дверью, нащупала огарок и спички, чиркнула и зажгла свечку – обычная парафиновая свечка в “юбочке” из газеты, таких в любом хозяйственном магазине пруд пруди. Посмотрим, что там у нас обретается на дне погреба. Дно оказалось неожиданно обширным. Впереди лари с картошкой, аккуратно лежат кочаны капусты, ящик с песком и захороненной в нём морковкой. Немного свеклы и чудом сохранившиеся яблочки – красивые такие, зелёные с ярко-малиновой “щёчкой”. Вкусные, наверное. Сладкие. Я усилием воли подавила соблазн. Ну их, кто знает, с чем там яблочки наливные. Если вспомнить сказки, в избушке Яги яблочки – самый опасный продукт. В моей избушке. Слева полочки с банками варенья и солений, справа – кадушки. Я заглянула внутрь – пустые. – Давай, помогу, – нарисовался в проёме силуэт богатыря, заслоняя свет божий. – Бери вон тот кочанчик побольше. – Да легко! – я подхватила тугой кочан и поняла, что ни разу не легко – килограмм пять в нём точно будет. Свечка опасно накренилась, оказалось, это очень неудобно одновременно держать зажжённую свечу и капусту. – Давай отнесу, – неожиданно миролюбиво предложил Елистрат, перехватывая кочан без видимых усилий одной рукой. Подмигнул мне и пошёл на выход, как так и надо. Я окинула фигуру богатыря недоверчивым взглядом. Чёрт-те что творится! Я совершенно перестала его понимать! То он подкалывает меня жёстче Бальтазара и смотрит на меня, как эпидемиолог на клеща, то улыбается и общается почти нормально. Даже сейчас, сначала отправил в тёмные погреба, а потом полез помогать. Где логика? Я вспомнила ещё один очень интересный момент и решила ковать богатыря, пока горячо. Обращаться с таким к коту совершенно не хотелось, а этот сам подошёл и настроение хорошее. Была не была! – Елистрат! – я догнала парня, ушедшего вперёд. – Тут такой вопрос к тебе… – я замолчала, собираясь с духом, не зная, как подступиться к такому деликатному делу. – Ты живёшь здесь уже давно. Очень давно, – тонко намекнула на толстые обстоятельства. – И… и потом… – я снова замялась, не зная, как продолжить. – Твоя рана, она исчезла… Ну всё, сейчас он меня точно пошлёт. – Интересно стало? – богатырь, казалось, ни грамма не удивился, остановился и спокойно положил капусту на землю. – А я всё думал, когда спросишь. Да и рассказать надо было, чего уж. Нет, я не навья, если ты об этом. И не упырь. Я живой. Живой, но проклятый. Он тоже замялся, не зная, как продолжить. А потом объяснил: – Я всё время живу один и тот же день. В двенадцать часов ночи я возвращаюсь в то самое время, в котором был до того, как меня… – он снова замолчал, подбирая слова. – до того, как меня пленили. – В смысле? – не поняла я. – В двенадцать часов ночи я возвращаюсь в то состояние, в котором был на момент наложения проклятия, – повторил Елистрат. – Меня можно ранить, даже убить. Но ровно в двенадцать ночи раны затянутся, и я воскресну. Я не могу стареть, я не могу умереть, я даже не могу пораниться больше, чем на день. Так что все твои хлопоты с моей раной были напрасными, Ягинюшка. – Ого, – восхитилась я. – Угу, – согласился богатырь. – Так что можешь меня не бояться. Вот это да! Никогда бы не подумала! Интересно, это сколько ему было, когда его вот так? И теперь получается, ему "вечно восемнадцать"? На ум пришла муха, застрявшая в янтаре, и я усилием воли приструнила расшалившееся воображение. – Полегчало? – горько усмехнулся Елистрат. – Не очень, – призналась я. – Скажи, тебя можно как-то отпустить? Ну, не знаю, может, провести обратный ритуал или что-то ещё? – Ну, это тебе виднее, Ягиня, – пожал плечами парень. – Наверное, как-то можно, но конца срока мне никто не говорил. Сказали, буду служить роду колдовскому, пока вину свою не искуплю и пока срок не выйдет быть мне холопом. – Это получается, ты навечно здесь? – Можно и так сказать. Это ещё повезло, что у меня в тот день зуб не болел, – он попытался улыбнуться, но вышло не очень. – Я найду, как можно отменить проклятие, – твёрдо пообещала я. – Не хочу, чтобы ты оставался здесь, – и тут я сообразила, что идти парню некуда. Вот ляпнула! – Точнее, ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, но свободным! – Яра, – в голосе богатыря прорезались неожиданно мягкие нотки. – А ты не думала о том, что если снять проклятие, если это возможно, конечно, – поправился он, – ты не думала о том, что я просто погибну? Всё-таки мой срок на этой земле давным-давно вышел. Умерший я, сгинувший. Живой, но умерший. Хуже навьи, если вдуматься. Я запнулась. Действительно, об этом я как-то не подумала. Нехорошо вышло. – Не хочу, чтобы ты умирал, – вырвалось у меня совершенно искренне. – Но и держать тебя здесь на правах раба я тоже не хочу. – А ты не держишь, – снова непривычно мягко сказал Елистрат. – Ты хорошая, – он слегка провёл рукой по моим волосам, потом резко наклонился, подхватил кочан и зашагал вперёд. А я осталась стоять и смотреть ему в спину. И что это вот сейчас такое было? Богатырь уже давно скрылся в сенях, а я всё ещё стояла столбом, пытаясь осмыслить происходящее. Что-то мне подсказывает, что так просто эта история не закончится.