Глава 13

– Ну, каков наш план? Где искать-то? – мы с богатырём, одетые по-походному, стояли у развалины калиточки с выходом к навьям. Починить бы её, что ли, а то несолидно как-то. Портал в навь, а выглядит стрёмно, будто калитка на заброшенный огород. Впереди всплёскивала река, надрывались лягушки и ночные птицы, шуршал ветерок, а луна светила с неба, как хороший прожектор. Пахло свежестью и травяным соком. Полная луна напрягала, но, похоже, только меня. Перед выходом я поделилась страхами с котом и была не понята. – Завтра луна уже пойдёт на убыль, и активность нечисти снизится? – с надеждой спросила я. – С чего вдруг? – Ну, обычно на полнолуние всякое… – намекнула я на общеизвестный факт. – Сказок меньше читай, – фыркнул кот. – Да, навки очень любят гулять при луне. Но это связано не с тем, что что-то там пробуждается и возбуждается, а потому, что при свете ходить интереснее, романтика опять же. Хотя и полная темнота ещё ни одной русалке не помешала. А насчёт силы… Каждой фазе своя сила, некоторые обряды только на определённую луну делать можно, а то и в определённый день. Так и разбились мои мечты о снижении паранормальной активности на подведомственной мне территории. – Не переживай, – подбодрил меня богатырь. – Найдём. Кулончики заговорённые у нас есть, – на этих словах я пощупала выданный котом небольшой кристаллик на шнурке. – Ярга есть, знаки ставить уже умеешь. Далеко мы не пойдём. А если вдруг что – вернуться точно успеем. Я стояла рядом с берегом, подняв ниточку с огромной цыганской иголкой. Как сказал кот, это поисковик, иголочку нужно опустить в воду, налитую в небольшую плоскую чашечку из необожжённой глины. Или чего-то похожего. Воду полагалось зачерпнуть в реке Смородине, той самой, через которую шёл мост на сторону Нави. Я сомневалась в принципе и устройстве конструкции, но решила не спорить. Ничего я не понимаю в здешнем ведовстве. Ну, практически. Кое-чему я уже научилась. Например, знаю, что навки могут пролезть в Явь по “тонким местам”, как сказал Бальтазар, “согласно видовой принадлежности”. Навки, условная нежить, протискиваются в местах проклятых или специфических, для каждой твари характерных. Русалка и Водяная баба у реки и в полях, упырь – на кладбище, огненный змей – везде. На самом деле, привязка к месту условная, а у семейства упырячьих и вовсе призрачная. Нежить можно призвать или поселить у себя, натравить на кого-то, если знать, как. Или случайно создать им портальчик и прикормку по дурости. Кроме навок есть стихийники. Если навья суть – нежить, то стихийники – это что-то типа изначальных духов, принявших определённый облик. Леший, Водяник, Берегини и Полоз – это стихийники. Стихийники далеко от подшефных владений уйти не могут, это их сила, они часть этого места. Навь тянет энергию и жизнь у людей, стихийники и есть концентрированная энергия. Леший исчезнет, как только исчезнет его лес, а Водяник – когда пересохнет его уютный пруд. На самом деле, и здесь грань зыбкая и непонятная. Русалки подчиняются Водянику, хотя они немного разные по своей сути, Леший может приструнить мавку, у Хозяина Болот есть рычаги влияния на кикимор. А некоторые вообще могут смешиваться. Кот как-то обмолвился, что домовые бывают двух видов: как навья и как духи стихий. И вроде одно со временем может перейти в другое. Чёрт ногу сломит в их взаимоотношениях. Но не суть, навья может пролезть в Явь, потому что она когда-то была частью этой Яви. А вот наоборот не получится. В Навь живому (неживому попроще будет) можно попасть, только пройдя определённый обряд и в определённом месте. Одно из таких мест – мосток у меня за избушкой. Что за обряд, кот не сказал, уклончиво вильнув хвостом, дескать, потом узнаешь, незачем пока тебе. Беспрепятственно ходить в Навь может только Яга, ну и Елистрат в качестве исключения. И то, не везде, а всё по тому же мосточку. Перейти эту реку вброд или по другому мосту – и ничего не изменится, к Нави я не попаду. А вот Морена… Морена совсем иное дело. Навья Княжна управляет всеми навьями, и "временные заместители" типа Лешего или Водяника ей не указ. Со стихийными у неё вроде как вежливый нейтралитет был. Именно, что был. Восемьсот лет Морена не показывалась из схронов, и сведения о ней настолько скудны, что кот пообещал лично поискать в архивах, пока мы гуляем с общественно полезным заданием. На плече богатыря шумно всплеснул крыльями ворон. Руш окончательно определился с хозяином и активно это демонстрировал. А Бальтазар говорил, что птичка является моей помощницей! Только помогать она мне явно не спешила, и можно сказать, активно меня избегала. А может, и хорошо, что не спешила. Какая конкретно польза от ворона, я так и не поняла, а на плече таскать его было удовольствием гораздо ниже среднего. – Пошли уже, что просто так стоять, – определилась я и направилась к тёмной реке. Луна отбрасывала на поверхности серебристую дорожку, а где-то вскрикивала выпь, добавляя потусторонней жути. Будто мне без этого хтони мало. Хотя, если говорить совсем начистоту, я потихоньку входила во вкус, будто вспоминала давно забытое и временами ловила себя даже на несвойственном мне азарте. Может, и правы богатыри с котами, кровь – дело такое, приставучее, не откажешься, не откупишься. – Ну и где нам набрать воды? – с сомнением оглядела заросшие берега. – Не подступиться. – Давай чуть дальше пройдём, – предложил богатырь. – Где-то же должен быть спуск или заросли поменьше. Ряску, если что, отгребём. – Ну, давай, – я не стала спорить, хотя очень сомневалась в реализуемости затеи. – Я тебе потом ключи покажу, – продолжил Елистрат. – С живой водой и мёртвой, вдруг пригодится. Доставать их, правда, то ещё удовольствие, но он… – парень почесал ворона под подбородком, – поможет. Правда, свойство теряется очень быстро, но, не ровен час, пригодится. Я согласно кивнула, не отрывая взгляд от реки. Как назло, берега оказались настолько заросшими, что подобраться к воде не было никакой возможности, сколько не выискивай. – Может, перейдём по мостику? – я с сожалением убедилась, что сторона Яви больше напоминает лес, а не речку. – Вдруг там повезёт больше, мы эту прогалину в кустах до рассвета искать будем. – Разницы никакой, – не согласился Елистрат, – но набрать лучше здесь, пока мы не перешли. Успеем к навьям, там только поворачиваться успевай да отбиваться. – Хорошо. Но если прогалины так и не обнаружится, перейдём на ту сторону. Быстро зачерпнуть особого труда не составит, точно успеем и сразу назад. Время дорого, а мы и так его теряем! Витязь пожал плечами, нехотя признавая мою правоту. Если честно, я тоже не горела желанием переходить мост, мне на той стороне не понравилось. Перед глазами тут же нарисовалась каноничная рука, вытягивающаяся из воды, грозящая пальцем со скрипучим “должок!”. Я мотнула головой, отгоняя ненужные мысли. Фантазировать меньше надо, вот что. А то такими темпами можно ещё быстрее с ума сойти, а у меня и так поводов через край. Ворон с хриплым карканьем неожиданно сорвался с плеча богатыря и едва заметной тенью метнулся вдоль реки куда-то в темноту. – Куда? – не хватало ещё птичку потерять! – Руш! Вернись, я всё прощу! – Он показать что-то хочет, – сообразил Елистрат. – За ним! Мы кинулись следом, не разбирая дороги. Да и трава была такая, что разбирать путь у нас не получалось чисто физически, тем более с луной вместо солнышка. Хорошо, что первым шёл Елистрат, вытаптывая заметную дорожку во всю ширину богатырских плеч. Руш кружил на одном месте, красиво выделяясь чёрным силуэтом на звёздном небе, постепенно уменьшая круги к центру, как воронка. Потом резко взмывал вверх и снова плавно снижался по кругу. – Он место показывает, – сообразила я. – Давай быстрее туда. Витязь меня уже не слышал, ломанувшись к цели с грацией носорога, и зашёл в воду, раздвигая прибрежную растительность. – Что там? – я не узнавала своего голоса, хриплого, каркающего, почти как у ворона. – Нашёл! – так же хрипло крикнул в ответ богатырь. – Нашёл девицу. Повезло, она тут за корягу платьем зацепилась. Сейчас. Елистрат поднял на руки что-то тёмное и с усилием потащил к берегу. Я на автомате тоже кинулась в реку, прямо как была, в брюках и ботинках. Может, помогу хоть чем-то, перехвачу, тяжело, наверное, тащить одному. И… всё-таки я недооценила богатыря, моя помощь не понадобилась, только зря намокла. – Она что, мёртвая? – заметалась я, случайно дотронувшись до её руки, мокрой и буквально ледяной. Только ещё одного трупа мне здесь не хватало! – Да живая, живая, вон дышит, – положил парень её на берег и немного отступил. – Могла бы и захлебнуться или замерзнуть, вовремя мы её заметили. Точнее, Руш заметил. Странное дело, непонятное, неладное, нечистое. К нам бы её, осмотреть хорошенько. Хоть и не сработали обережки, а всё равно – нечистое. Помяни моё слово, не по своей воле она в реке оказалась. Я опустилась на колени рядом с недоутопленницей. Это была та самая Наташа, я её узнала даже в темноте: летний сарафан, влажный, непонятного тёмного цвета, волосы спутанным комом, обуви нет. Холодная, но вроде дышит. Слабо, но дышит. Я стащила с себя верхнюю рубашку и укутала её, оставшись на радость комарам в футболке. Покосилась на Елистрата: он был весь мокрый и облепленный ряской, даже в светлых волосах затесались какие-то травинки. Жаль, но раздеть его не получится, его рубахой сейчас только полы мыть, мочить не надо, и так вода капает. Господи, что с ней делать дальше? Рассеянность вдруг куда-то отступила, и мысли стали чёткими и кристально ясными. По уму её надо нести в дом, отогреть, бежать за людьми. Но, если мы сейчас отнесём её в дом, мне придётся объяснять, как у меня получилось поднять и донести пострадавшую – о богатыре-то местные не знают! А учитывая наш конфликт и мою репутацию, и вовсе могут решить, что это я её недотопила. М-да, задачка. Я с сомнением оглядела девушку: высокая, стройная, но подтянутая, скорее всего, весим примерно одинаково. Сама я её не смогу по бездорожью донести до избы, без шансов. Волокушами, разве что. Хотя бы имитировать. Или спросить, как можно людям глаза отвести вместе с ненужными вопросами. Всё равно здесь не брошу, даже если никак не объясню, то буду выпутываться, но умирать не брошу! Я уже открыла рот, чтобы высказать свои опасения вечному напарнику, как вдалеке замелькали огоньки. Огоньки двигались рвано, неровно и как-то хаотично, и я не сразу поняла, что это просто фонарики. – Ищут, – первым сообразил Елистрат. – Зови сюда! – Люди, эге-гей! – закричала я, совершенно не зная, что положено орать в таких случаях. – Все, все сюда, я её нашла! Эге-гей, люди-и-и-и! Огоньки сильнее задёргались и стали быстро приближаться. Я обернулась, Елистрат растворился в ночи, словно его не было. Наконец, фонарики приблизились, и выступили силуэты людей. Впереди всех шёл Даня в оранжевом жилете, а рядом с ним два незнакомых мне парня. – Яра! – выдохнул он, подойдя ближе и замедляя шаг. – Что ты тут делаешь? – А ты? – Даня промолчал, и я не стала развивать мысль, переключившись на неотложное. – Я нашла пропавшую! – чуть было не ляпнула “утопленницу”, – быстрее сюда! Даня изменился в лице, тут же подлетел, опустился на колени и попытался поднять её, но у него это не получилось. Рядом тут же опустился неизвестный мне парень и крикнул в рацию: – Найдена, жива! Мы нашли Наташку! По-моему, кричать было не обязательно! Чуть не оглушил. Вокруг нас постепенно собирались люди, все в оранжевых жилетах и сплошь незнакомые. Хотя за последнее не ручаюсь. Кто-то произнёс над самым ухом: – Я матери уже инфу передал, сейчас спасодеяло принесут и носилки. Штаб скорую вызвал. Девушку накрыли куртками, но это помогло слабо, рука как была ледяной, так и осталась, но всяко лучше, чем ничего. Потом притащили какую-то шелестящую фольгу размером с одеяло и складные носилки. – Ребят, может, ко мне в избушку? – предложила я, – тут недалеко. – Да не, там скорая подъехала, сразу в больницу повезём в город, – отмахнулись спасатели и быстро потащили носилки прочь. Не знаю, кто они, но чувствовалось, ребята на опыте, знают, что делают. А раз знают, то пусть и занимаются, мне же лучше. Я выдохнула. Одним трупом уже меньше, и это хорошо. Что, куда и зачем – я уже буду разбираться сама, без свидетелей. Прав Елистрат, дело ясное, что дело мутное. – Как, где ты её нашла? – начали допытываться у меня оставшиеся. Даня стоял чуть в стороне и делал вид, что мы незнакомы. И слава богу, мне вовсе не улыбалось давать сплетням ещё больше повода. – Да, здесь, в реке, – я решила ограничиться полуправдой. – У меня там избушка, – я махнула рукой назад в темноту. – Тётя Люба пришла и сказала, что дочка пропала, ну я и не смогла остаться в стороне, решила тоже выйти поискать, для начала вдоль реки. Думаю, в другом месте точно ищут, а тут пока никого и не было. Потом смотрю, в реке что-то чернеется, мобильником посветила и ее увидела. Залезла и на берег вытащила, а дальше всё, силы кончились. Я была перемазана тиной и ряской, мокрая по бедра, с ботинками, полными воды, и выглядела донельзя правдоподобно. Плюс смятая трава и осока – явно видно, что кого-то несли из воды. Парни согласно кивали, не уточняя, как это я так вышла к нужному месту в полной темноте. Как ни крути, история шита белыми нитками, и я бы точно задалась вопросами, а они и ничего, вроде так и надо. И я догадывалась, почему – репутация, тем более, репутация поколений, вещь великая и привязчивая! Доказывать всем, что я не ведьма, было так же эффективно, как спорить с деревом. Сам устал, слушатели ржут, результат нулевой. Будем надеяться, что мне это не сильно аукнется в будущем. То, что непременно аукнется, я была просто уверена. – Пойдём, домой проводим, – решил незнакомый мне парень, видимо, главный небольшого поискового отряда. – Тебе самой помощь не нужна? – Нет, я в порядке, только замерзла немного, – мне тут же набросили на плечи куртку. Моя рубашка уехала в спас одеяле с несостоявшейся русалкой. Ну и черт с ними обоими и с Наташкой, и с рубашкой. – Дома отогреюсь. В гости зайдёте? – Нет, мы проведём и сразу в штаб, – он мотнул головой. – Если всё в порядке, задерживаться не станем. И первый зашагал по тропинке, проложенной богатырем. Даже дорогу не спросил, хотя что тут спрашивать – вон даже в темноте видно, как мы натоптали. – Ты зачем вообще пошёл искать? – зашипела я на Даню, убедившись, что остальные ушли вперёд. – Ты еле на ногах стоишь, тётя Тамара сказала, пострадал сильно. – Как зачем? – мрачно пробурчал Даня. – Как дома останешься, если вот такое дело? Снова заорала выпь, да так неожиданно, что я рефлекторно дернулась. Интересно, когда я смогу к ним привыкнуть? В лесу на той стороне что-то зашуршало и, как мне показалось, захохотало. Беру свои слова обратно – выпь приятнее. Странно, что никто больше внимания не обратил. – Ничего страшного! – горячо принялся доказывать парень. – Небольшой ушиб, прошёл уже, ты что, тётю Тамару не знаешь? – я с сомнением оглядела Даню. В целом держится хорошо, только бледноват, и то не факт, освещение такое из любого упыря сделает. – Я не мог остаться, – продолжил он, стиснув зубы. – Когда Наташка пропала, тётя Люба прибежала к нам, спрашивала, не видели ли мы её. И…. В общем, я подумал… – Ты подумал, что она пошла ко мне? – Даня отрицательно замотал головой и тихо продолжил. – Я подумал, что она могла что-то с собой сделать… Я не смог остаться. Я бы себя не простил тогда, если бы с ней что-то случилось. И я в порядке, честно. Если бы всё было плохо, меня бы не взяли на поиски, а я, видишь, иду. Не переживай, – и слегка сжал мою ладонь. Я ввалилась в дом и просто стекла вниз по косяку. На столе горела керосиновая лампа, но ни кота, ни богатыря видно не было. Я хотела позвать, но потом махнула рукой: никого не хочу видеть, все достали. Меня пробирал озноб, и холодная одежда противно липла к телу. Не простыть бы. Парни в дом зайти вежливо отказались, проводили меня до крыльца и потопали назад. Я сразу нырнула в сени, даже не проследив, закрыта ли калитка. Чёрт с ней, с калиткой, она ещё никому не помешала зайти и срочно потребовать от меня помощи. С хорошими новостями никто пока замечен не был. Я встала, стащила ботинки и поковыляла в комнату, стараясь двигаться так, чтобы меньше соприкасаться с мокрыми брюками. Выходило так себе. Чертыхаясь, переоделась в сухое, обернулась и… нос к носу столкнулась с котом. Чёрная бестия материализовалась на кровати и фосфоресцировала в полумраке бесстыжими глазами. Вышло очень хтонически, но у меня уже не было сил даже удивляться – я просто села рядом, поджав под себя озябшие ноги. Слишком много всего произошло. И слишком быстро. – Устала? – участливо поинтересовался кот. Я недоверчиво на него покосилась. С какой такой радости он заинтересовался моим самочувствием? Но отписываться не было смысла. – Устала, – подтвердила я, – но живая. И жить буду. – Да, Елистрат уже сказал, – дернул хвостом Бальтазар, – череду смертей удалось прервать. Уж не знаю, хорошо это или плохо. – И что плохого? – Потому что случайно. Не умением, а везением. А вот Княжна может решить, что соперница достойная, и на тебя надо навалиться всей силой. Из плюсов – сюда она не пройдёт. Да и любая навья не пройдет, пока в дом не пригласишь. Да и по приглашению очень вряд ли, всё-таки тут такие обережки поставлены, что сам в шоке. Сильнейшие Ягини ставили, и Святослав, – кот запнулся, покосился на меня, но решил продолжать, – и отец твой тоже ставил. Даром что совсем юный был, а сила была необычайная. Ну ведьмак же! Сын Ягини. Жаль, что так вышло. И жаль, что мы не знали о тебе раньше. – Так что с ним стало? – раз на Бальтазара напало желание поговорить, надо этим пользоваться. – Мы не знаем. И никто не знает, – кот улегся в любимую позу буханочкой, – ничего не должно было случиться, он просто ушёл к навьям, обычный обход. Елистрата не взял, они повздорили накануне. Елистрат – он не самый приятный напарник, сама знаешь. С твоим отцом они ещё как-то ладили, а с остальными Ягинями… на себе прочувствовала. И это он ещё вежлив был. Ты человек пришлый, нездешний, – я вспомнила богатырскую “вежливость” и хмыкнула. Теперь понятно, почему его выселили подальше. Жить с таким скандалистом под одной крышей – удовольствие сильно ниже среднего.– Ну вот они повздорили, и Свят один пошёл, ворона только захватил. Варвара хоть запрещала одному ходить, но много ли ты запретишь? Удали много, силушки немеряно, а умишко не отросло еще. А потом Руш вернулся, перья подёрганы, половины хвоста нет. Сразу ясно: беда стряслась! Кинулись мы все за ним, только… только нет ничего. Ворон место показал, там трава примята, кустики сломаны, но ни крови, ни тела. И всё. И тишина с тех пор: ни вода ничего не показывает, ни земля, ни ветер. И жив, и мёртв, трактуй как хочешь. Сильно тогда Варвара горевала: и дочь сгинула, и внук. Чуть сама руки на себя не наложила, но одумалась вовремя. Перекрестье оставить совсем не на кого стало. – А такие случаи бывали раньше? – я аккуратно подтянула к себе одеяло. – Бывали, как не бывать. Редко, правда, очень редко. Если сгинул на той стороне, то всё, и не узнать ничего. И не жив, и не мёртв. Но как Княжна ушла, навьи присмирели и почти не озоровали. Но сейчас думаю, а присмирели ли? Но это мы узнаем скоро. Очень скоро. – Думаешь, полезут? – Почти уверен. Морена наверняка извела твоего отца и ждала смерти Варвары, чтобы вольненько погулять. А тут ты. Планы она не отменит, но скорректирует. – Странно, – мне всё-таки удалось заползти под одеяло, не потревожив кота, – почему тогда нельзя сделать Ягинь бессмертными? Это решило бы все проблемы! – Не совсем. Вечная жизнь так же неестественна, как и жизнь после смерти. Всё должно идти своим путем, своим чередом. Так правильно. Ягиня может затормозить старение, болезни убрать, но вечно жить – нет. Да и не станет этого делать. Навий соблазн, – голос кота тёк медленно и убаюкивающе, и у меня начали слипаться веки. Я силой выдернула себя из дремоты: есть ещё кое-что, очень важно и интересно. Надо дожать, пока разговаривает. – А Елистрат? За что его всё-таки прокляли? Ты же знаешь, не можешь не знать. – Допустим, знаю, – хмыкнул в усы кошак, – вот же неуёмная. Во многом знании много печали… Прибыл он к нам в такие незапамятные времена, что и сам не помнит. Лет восемьсот, так точно. А может, чуть больше. Тогда тут леса совсем дремучие были, а навок водилось не в пример больше. О Ягинях люди знали, шли при случае, уж богатыри и вовсе косяками, за подвигами ратными. За каждый проход существовала плата, да не всех нужно было пропустить. И не всех можно. – И Елистрат не прошёл? – понимающе протянула я. – Прошёл, – кот прикрыл глаза. – Он был один из лучших, если не лучший из всех, кто приходил. Знающие люди его готовили. На другом споткнулся: у тогдашней Яги была дочь на выданье, Перешкой её звали. Младшая. Красивая, как цветок лазоревый, но характер… река буйная, огненная, зелье пороховое. Мёд со скипидаром, короче. И решил наш богатырь, что закон ему не писан, захотел силой у матери дочь увезти. Врать не стану, сватался до того, да Яга отказала. Где он, а где Перешка! А может, и пожалела дурака: хороший воин, а мужья у Ягинь на этом свете не заживаются, хоть и младшая и бессильная, да мало ли как обернётся. Не знаю, что думала, но не дала своего благословения. Но, видать, сильно полюбил, оседлал ночью коня, забрал Перешку и наутёк. Догнали их. Ему бы повиниться, в ноги Яге упасть, может, и простила бы, но нет, гордость же! Насмешничать стал, дескать, не указ ты мне, бабка лесная, еду куда хочу и иду куда хочу и с кем хочу. И из калитки, значит, выходит. Ну, Яга и осерчала совсем и бросила в сердцах, что останется он здесь на веки вечные и не будет ему отсюда ходу, пока вину свою не искупит. За дочь обида загорелась, а Перешка как онемела стоит и слёзы льёт. И так и сталось: слово Ягини, да в сердцах сказанное, проклятьем всегда оборачивается. Такие силы за ней стоят, что невмочно смертному им поперёк дороги вставать. По началу рвался он отсюда, да уйти никак. Сколько не идёт, да в какую сторону не пойдёт – всё к избе возвращается. Из жизни уйти нельзя, в полночь опять вернётся. Ягинь обидеть даже словом нельзя, все слова его же жгут как огнём калёным. Но он же упрямый, самому больно, а терпит, лишь бы досадить. Или выдумает что, чтоб и обидно было, и заклятье не действовало. Но мы в сторону ушли. Слушай дальше. Так он и остался. А Перешка потом за княжьего тысяцкого замуж вышла, да и уехала в хоромы боярские. К матери изредка заезжала, внучат привозила, потом к бабке насовсем внучку одну отправила, ведовству учиться. Не Яга, но дар проклюнулся. А Елистрат так и остался на подворье. С тех пор и живём, хлеб жуём, атмосферу нескучную поддерживаем. – Ничего себе история, – меня даже под одеялом пробрал озноб. Богатырь у нас ещё и маньяк-похититель до кучи! Хотя кто здесь не маньяк, если вдуматься?  – Но помнится, у тебя раньше другая версия была. – История как история, – хмыкнул кот, – тут таких у каждого второго целый короб за плечами. Ну а насчёт другой версии… зачем тебе было слишком голову грузить? Основное я сказал, а уж детали могли и подождать. Спи, Ягинюшка, завтра день сложный. И в голову не бери: столько воды утекло. Спи. Свет лампы стал затухать, и в комнату влилась темнота. Как провалилась в сон, не помню.