Глава 7

Когда я вернулась, на лавке буханочкой лежал Бальтазар и внимательно изучал снимок утопленника. «Явился, не запылился», – возрадовалась я. – Почему вас вечно нет? – будем ковать ответы, пока горячо. – Когда вы нужны? – продолжил за меня кот. – А это когда? Когда ты с участковым разговаривала или когда с Данькой миловалась? – Ты что, подслушивал? – фыркнула я, подозрительно сощурившись. С него станется. – Очень надо вас подслушивать, – парировал тот. – Лица у вас уж больно выразительные. Вон, смотрю, еду тебе приволок. Подкармливает, не надо иметь пяди во лбу, чтобы понять, на что намекает. – Вот и не лезь! – ещё я от котов всякое не выслушивала! Прекратить бы всякие расспросы, но надо дожимать. Бальтазар – мастер переводить темы на меня. – Елистрат где? Как обычно, на заднем дворе? Я так понимаю, люди его не видят? – Нет, конечно. Но не переживай, он не призрак. Даже если он будет здесь стоять, люди его не увидят. И обычно он предпочитает не вмешиваться. Скажем так, твой двор, твоя избушка – это такой портал, в котором одновременно можно находиться в нескольких измерениях: зримом и незримом. Не всем надо знать то, что здесь происходит. И… короче, забей, – Бальтазар спрыгнул на пол. – Допивай свой кофе, бери фотографию и пошли в комнату. Буду тебя учить. – Смотреть? – не нравится мне это всё. Ой, как не нравится. – Или что с утопленником делать? – Да пока ничего. Только знаешь, а не идёт ли он к нашим двум девицам? Хотя странно. Не должно так быть. Я залпом допила остатки и пошла в спальню вслед за котом. Быстрее сяду – быстрее закончу. Быстрее закончу – быстрее отстанут. Последнее не точно, но очень хочется. Кот опять уселся на кровать, наблюдая, как я достаю нужное. – Поясни, – пропыхтела я, выволакивая сундучок на середину комнаты. – Ну, как бы тебе рассказать попроще-то, чтобы дошло. Если мы говорим о наших хтонических подопечных, то это магия природная, изначальная. Исконная. А такая магия обычно имеет привязку к полу. Иногда даже имеет значение и возраст. Редко природная магия действует неразборчиво и одинаково на всех. И когда видно магическое воздействие и знаешь объект, можно тут же и вычислить, кому земельку надоело топтать в посмертии. Но это потом дойдет, с практикой. Распространяется правило и на тех, кто сам магичит. То, что сможет сделать и почуять ведьма, в упор не увидит колдун. И наоборот. Это так, навскидку. Когда мы говорим о погибших девушках, то круг подозреваемых сужается – не всяким нечистикам девки нужны. А вот когда парень, то уже совсем другое… Очень другое. – Например? – Ну, например… – Бальтазар запнулся. – Например, это несколько нечистиков одновременно. – Так, хорошо, – я открыла сундук и решила пока не развивать тему. Что-то мне подсказывало, что мне ответ не понравится. – Дальше мне что делать? – Всё очень просто. Бери вот это блюдо. Да, да, тащи его на стол. Вот это зеркало, а сюда подсвечник. Видишь? Во-он туда, свечка в отдельном шкафчике. Потом научу катать, пока бери из запасов. Зажигай и смотри. – Просто смотреть? – Да, расслабленно. В голове будут всплывать картинки. Можешь описывать или записывать, а можешь мне говорить, я тебе потом подскажу. Лучше б личную вещь притащили, они разговорчивее, но будем работать с тем, что есть. В следующий раз проси всегда личную. – Заговоры, заклинания какие-нибудь? – Не сейчас, – Бальтазар развалился на перине ещё больше и принялся намывать пузо. – Дойдём ещё до заговоров, сейчас лови состояние внутренней пустоты. Убирай всё лишнее из головы. И Даньку убирай. – Вот так? – я проигнорировала шпильку и чуть посторонилась, открывая коту обзор инсталляции с зеркалом. – Правильно поставила? – Да, всё верно! Ты гений! Теперь зажигай свечу! – кот мельком глянул на выставку и вернулся к намыванию пуза и повторил инструкции еще раз. – Фотографию накрой рукой и выкинь все мысли из головы. Представь, просто детально представь обычное лесное озеро. Спокойное озеро. Так проще сосредоточиться. Я честно сосредоточилась на картинке в голове. Озеро? Ну пусть будет озеро. Оно нарисовалось очень правдоподобно, с плавающими в нём листиками, ряской и маленьким ужиком, сидящим на коряге. – Ну вот, теперь лови всё, что приходит, – дал последние вводные кот и замолчал. Только и слышно было, как потрескивает свеча и характерный чавкающий звук, с которым коты намывают шёрстку. Я расслабилась и принялась ещё интенсивнее представлять требуемое озеро. Не знаю, как это мне поможет, но почему б и не попробовать? Не так уж и сложно магичить, оказывается. А в результате ничего. Вообще. Не знаю, сколько времени прошло: может быть, пять минут, может, пятнадцать, а может, целый час. Я уже хотела позвать кота и сказать ему, чтобы искал другую подопытную – картинка озера удерживалась с трудом, растекалась, мысли прыгали. А ещё проскочила робкая надежда, что, может, я и не Яга вовсе, и все они ошиблись? Вот было бы здорово! Яркая вспышка. Сознание словно отключилось, а нет, не выключилось, а стали показывать кино. Такое, с полным эффектом погружения. Не знаю, как объяснить точнее. Я увидела, как тот парень в белой футболке и джинсах шёл вдоль берега. Спокойно так… он шёл к кому-то. Краешком сознания я ухватила эмоцию, вроде свидание и девушка. Любимая девушка. Я её не видела – чувствовала. Предвкушала встречу.  Я на мгновение стала им и почувствовала то же самое, что и он. Что за девушка – не знаю, но мне-Яре она не нравилась. Одновременно чувствовала, что девушка очень дорога ныне покойному, но та часть меня, которая ещё была мной, просто металась от тревоги и требовала взять влюблённого дурака за шкирку и тащить, тащить прочь от этого места! А потом… я не знаю, что произошло. Тёмная мгла. Она расползалась от воды, как туман, чёрный, непроглядный туман, вытягивая вперёд острые отростки-щупальца, липкие, как подтаявшая сахарная вата. Я каждой клеточкой тела ощутила страх – его страх и желание убежать, но ноги не слушались, будто приросли к земле. Попыталась вытащить его, заставить отойти, убежать, пока и меня не охватил сковывающий ужас, но… Меня резко вытолкнуло наружу. Словно всплыла на поверхность в момент, когда лёгкие уже горят от нехватки кислорода и сейчас, вот прямо сейчас сделаешь последний вдох водой. Открыла глаза – прямо передо мной маячила любопытная морда кота. – Ну что, – сказал он скорее утвердительно, чем вопросительно, – увидела? – Не знаю, как это сказать, – поделилась я своими впечатлениями в перерывах между судорожными вздохами. Сердце колотилось бешено, и по спине предательски ползла капелька пота. Было полное ощущение, что это меня сейчас там притопили. – Липкая чернота… и всё. Он не утонул. Это точно. Не знаю откуда, но я уверена, что он не утонул. По крайней мере, не утонул сам. – я сжала руками виски, и меня пробила нервная дрожь. – Это не несчастный случай и не самоубийство. Я растерялась, не зная, как объяснить накатившее чувство страха и дурноты, но кот, кажется, не нуждался в объяснениях. Он мрачно посмотрел на меня и произнёс: – Ну что ж, господарыня, будем думать, что делать дальше. – И что мы будем делать? – осторожно уточнила я. Зная кота, можно было предположить всё, что угодно. Ничего хорошего от Бальтазара я уже не ждала. – Ну, я потом скажу, – ушёл от ответа баюн. – Сходи пока, Елистрата найди, договорись о баньке. Даня твой, я вижу, корм принёс. Ну вот посмотри гусей, а дальше разберёмся. – Даня вечером обещал зайти, – напомнила я коту. Ужас постепенно отступал и казался не более чем ночным кошмаром, а не переживаемой реальностью. – Ты же в курсе? – Не в курсе, но догадывался, – равнодушно мурлыкнул тот. – Смотри аккуратней. – В смысле? – В прямом, – задрал хвост Бальтазар. – Я же тебе говорил, один раз избу нам уже жгли. Ну, если брать недавнее прошлое… – Да ну тебя! У нас ещё ничего нет и, возможно, ничего не будет. Хватит выдумывать за меня. – Ага, – как-то уж совершенно спокойно согласился кот. – Иди, иди, давай похлопочи по хозяйству, а к обеду, точнее, уже к ужину и покумекаем вместе, – кот задумчиво покосился в окно. – Есть парочка предположений. А тебе отдохнуть надо, отвлечься на суету повседневную. Прополка огорода здорово убирает лишние мысли и помогает не поехать крышей. Ну или ещё что полезное. Дрова можешь поколоть, нужник почистить. Иди, давай, господарынька. – Да, как скажешь! – я пожала плечами и послушно вышла во двор. Мне действительно надо отвлечься и продышаться. После всего такого-то. И быть Ягой мне не нравится. Совсем не нравится. Слишком много всего навалилось, слишком быстро начали развиваться события и явно не так, как я хотела. Вместо отдыха и лета на природе я получаю… Ну, если к лету и природе претензий в принципе нет, то всё остальное сильно подкачало. Надо стрясти с богатыря баньку, второй день мне обещают, а всё никак. Столько дел образовалось – не пересказать. На дворе привычно никого не было. Или витязь наш только на зов откликается? Но не успела я открыть рот, как за спиной раздалось: – Яра! От неожиданности я подпрыгнула и резко обернулась. Елистрат обратился ко мне по имени? Он заболел, или сошёл с ума? А может, то и другое разом? Я судорожно перебрала в памяти признаки начала шизофрении, но не нашла ничего подходящего. Ладно, может, он просто успокоился и решил поиграть в адекватность. Должно же быть и в нём хоть что-то хорошее? – О, а я тебя как раз ищу, – сказала я максимально миролюбиво. – Зачем? – Елистрат тут же напрягся. – Да так, просто. Хотела узнать, как ты? Как рана, не беспокоит? – Неа, – он мотнул головой и… улыбнулся. Оказывается, богатырь умеет улыбаться, широко и жизнерадостно, именно улыбаться, а не усмехаться. Улыбка была красивая, задорная и очень располагающая. – Не переживай, меня извести – это надо постараться. Да и то не получится, – он снова помрачнел и вздохнул. – Точно? – я вытянула шею, пытаясь рассмотреть бок. Бок как бок, рубаха давешняя, не грязная, а скорее застиранно-выцветшая. Надо прикупить ему обновку, что ли. А то как-то и само́й неприятно, что личный богатырь ходит абы в чем. – Точно. Потом как-нибудь объясню, – отмахнулся он. – Что участковый хотел? – Да так, – я вздохнула и пересказала всё, что знаю. Елистрат слушал, не перебивая, только чем дальше, тем больше он хмурился. – Ясно всё, – но что именно ему ясно, не уточнил. – Пойдём, покажу гусей. Баню вечером истопим, если опять ничего не подвернётся. – А должно? – по спине табуном пробежали мурашки. – Нет, – витязь на мгновение задумался и велел: – спроси у кота, пусть научит ставить сигнальные обережки. Если нечисть появится у деревни, мы это засечём. И хотя бы поймем, кто это. – И что потом мы будем делать с пойманной тварью? – воображение красочно нарисовало демона величиной с дом, почему-то с осминожьими щупальцами. – Пойманной? – Елистрат покачал головой, развернулся и пошёл за дом. Я потрусила следом. – Чтобы поймать, надо точно знать, кого ловим. На каждую нечисть своя приманка, своя ловушка, да и время своё. Мы сейчас поставим просто обережки, засечём, кто к нам и откуда без спроса ходит, какого роду-племени, да с какими злыми намерениями, – голос богатыря внезапно изменился и потек медово и велеречиво. Так бы и слушала. “Надо попросить сказание какое прочесть, или о старых временах рассказать”, – прорезалась внезапно мысль. Будет интересно. – По всей деревне, что ли, ставить? – не поняла я, красочно представив размах работ. И толпу местных во главе с тётей Тамарой, идущих за мной с целью полюбопытствовать, что за пакость творит неизвестная внучка местной знахарки, и не надо ли её вилами в бок для профилактики? – Зачем же по всей? Всё идет от воды, что девицы утопшие, что парень. Вот вдоль бережка и поставим, – Елистрат свернул в сторону и остановился у кустарниковой поросли. Я завертела головой. Ага, там у нас баня, вот почти вплотную лес, а чуть дальше богатырское ристалище. – Смотри, – парень аккуратно раздвинул ближайшие ветки. Я осторожно заглянула. В глубине было достаточно свободного пространства, сплетающиеся ветки образовали что-то типа шалашика, а на земле в обширном гнезде сидела гусыня. Гусыне мы не нравились, и она это активно демонстрировала – шипела, как пробитый шланг, и активно намекала на кусь, если жалкие людишки посмеют и дальше отвлекать её от мегаважного дела. – Не бойся, моя хорошая, не бойся, – заворковал богатырь и протянул к птице руку. – Не бойся. Это твоя новая хозяйка, она тебя не обидит! Честное слово! А если обидит, то мы её накажем! Мы её сразу клюнем! Гусыня замолчала и недоверчиво посмотрела на меня боком. – Как высидишь, приходи, – продолжал любезничать Елистрат. – Мы тебе гнездышко тёпленькое, деткам воля… Принесу сейчас тебе зёрнышек, водички, совсем хорошо будет. А её не бойся, – он непочтительно ткнул пальцем в мою сторону, – она хоть и дурная, но мирная, временами даже хорошая. Затем аккуратно вернул ветки на место и повернулся ко мне. – Сколько можно, а? – я смерила витязя максимально неласковым взглядом. – Я тебе ничего не сделала, а ты ведёшь себя как… – я запнулась, пытаясь подобрать сравнение поточнее и пообиднее. Вот жеж… нехороший человек, неприятная личность. – Как кто? – искренне удивился парень, чем ввёл меня в ещё больший ступор. – Вроде всё нормально. – Нормально? Это, по-твоему, нормально? С самого начала – то оскорбления, то пренебрежение. Что тогда, по-твоему, не нормально? Топор в спину вместо “здрасьте”? – я развернулась и зашагала прочь. Плевать, жили без богатырей и дальше проживем! Я почти дошла до крыльца, как… – Яра! Я медленно обернулась. Что ещё ему от меня надо? Решил дополнить общее впечатление о себе как о гаде прямоходящем? Это я и так поняла. Пусть берёт зерно и проваливает гусей кормить. – Яра, я это… – Елистрат остановился и как-то смущённо потупился в землю. Я дернула плечами и скрестила руки на груди, даже не думая облегчать ему задачу. Сам первый начал, пусть сам и выкручивается. – Я… извиниться хотел. – Извиниться? Это что-то новенькое, – проворчала я. – Понимаешь, я… – богатырь проигнорировал мой пассаж, замялся и принялся сбивчиво объяснять. – С твоим родом у меня давняя вражда, ты и сама это знаешь. Бальтазар наверняка рассказал в общих чертах. С прошлыми хозяйками мы почти не общались, так, по необходимости да по долгу. Они с детства предпочитали относиться ко мне как к пустому месту, да и кому охота вспоминать, что твой род, как сейчас говорят, накосячил, и иметь перед глазами постоянное этому подтверждение. А ты… ты другая. Совсем другая. А я в тебе по привычке их… – Елистрат мотнул головой, не уточняя, кого “их”, но и так было понятно, кого, – видел. И относился так же. Прошу простить, господарыня, – он внезапно снова перешёл на велеречивый тон. – Ты права, дети за отцов не ответчики, ничем ты провиниться не успела, а я вот виноват перед тобой, зело виноват. Искуплю, коль скажешь, – и канонично опустил голову ниже метровых плеч. – Э… хорошо, – я от неожиданности слегка подвисла. Не ожидала от Елистрата даже “извини” сквозь зубы, а тут целая речь, прямо былинная. – Прощаю. Простила уже. Давай забудем то, что было, начнём сначала, – что-то как-то дорамно-пафосно вышло. Ну а что я могу ещё сказать? Не каждый день такая ситуация. – Не злишься, значит? – богатырь испытующе посмотрел в моё лицо. Я замотала головой. – Ну, сейчас гусыню покормлю и воды для баньки натаскаю, – Елистрат вернулся в хозяйственное русло. – Гусятки скоро вылупятся, место надо подготовить. Ещё четыре гусыни и гусак ходят, тоже надо приманить. Я согласно покивала и неожиданно для себя сказала: – Приходи на обед. Точнее, на ужин. – Обязательно приду, – как-то слишком серьёзно ответил он и, прихватив мешок с зерном, скрылся за домом. Я устало сжала виски. Мой дом – дурдом! И его обитатели только усиливают это прекрасное впечатление! Понять бы, кто я: главврач или самый буйный пациент? А ладно, потом разберусь. Сначала завершим дела наши скорбные. Что там кошак скажет по богатырской идее? – Мысль здравая, – согласился Бальтазар, когда я ему пересказала разговор с Елистратом. – Более того, она единственно верная. Собирайся давай, походишь вдоль реки, установишь обережки и будешь ждать, пока клюнет. – А как мы это поймём? Ну, что клюнуло? – уточнила я уже из комнаты. Сейчас быстро приведём себя в порядок и на дело. Чёрт, вечером с Данькой погулять – ни одной приличной вещи! Либо грязное, либо мятое, либо домашнее, только коту и любоваться, ему всё равно, он пакость по-любому скажет. – Почувствуешь, – уклончиво ответил кот. – Там должен быть маленький ларец, красненький такой. Варвара как знала, заготовила всего побольше, а то бы сидели мы с тобой сейчас… Ну, нашла? – Вроде бы, – я с сомнением осмотрела содержимое. – Тут какие-то красноватые камушки полупрозрачные, и на них что-то написано. Нам нужны эти руны? – Это соль! – Соль? – Да, каменная соль, – в голосе Бальтазара послышалось неприкрытое сочувствие. – И не руны это, а Ярга, сколько учить можно? – Ну, Ярга, – покорно согласилась я. – Что делать-то с ней? – Посевать. Вот выйдешь из ворот, пойдёшь вдоль речки, и разбрасывай, – кот запнулся, что-то прикинул в уме и продолжил. – Где-то одна штучка на полтора километра, ну тысяча пятьсот или две тысячи шагов бери в среднем. Пусть лучше перекрывают друг дружку. Иди чуть дальше границы деревни, но далеко не уходи, незачем пока. Яргу Одолень-Травы начертишь, она маскирует от недобрых глаз. Больше нелюдских, но и от людей косвенно можно, от случайной встречи убережёт. Да, прямо в воздухе пальцем. С собой возьмёшь на всякий случай. Далее – камушек кинула – узелок завязала, камушек кинула – завязала. Там ниточка лежит красная. Запомнила? – в тоне кота было столько сомнений в моих умственных способностях, что хотелось придушить. Вроде и придраться не к чему, прямо не оскорбляет, но именно тон, поза, выражение глаз. Эх, веничком бы его! – Запомнила, – рыкнула я, всё ещё представляя в руках веник. – Разрешите приступать? – Приступайте… ефрейтор, – зевнул кот и стёк на пол. – Помнится, давным-давно был у меня конфликт с одним… пусть будет, литератором. Прямо скажем, сильный конфликт. Главное, литератор попался агрессивный такой, опасный. – Ну и чем всё кончилось? – против воли заинтересовалась я. – Он получил дубиной по голове и стал гораздо спокойнее и миролюбивее, – припечатал Бальтазар. – Хватит байки слушать, иди давай, тебе всю деревню оббежать надо, в баню сходить и к Дане твоему, а на завтра у тебя много учёбы! Давай быстро! Я смерила кота взглядом, мысленно пообещав ему веник, и не спеша направилась за порог. Уж бегать по приказу всяких хвостатых точно не буду! – Стой! – смилостивился четвероногий учитель. – Я с тобой, оставим первые вместе, а дальше по деревне сама. У меня и других дел много. “Ну, Бальтазар, ну погоди”, – мысленно приговаривала я, шагая вдоль берега в зарослях некошеной травы и подкармливая комаров, которые у реки и не думали исчезать до вечера. Пару раз ко мне пристал овод, от которого я отмахивалась сорванной веткой. Благо, люди меня действительно не замечали. Даже когда я почти нос к носу столкнулась с компанией каких-то девчонок, они сделали вид, что совсем меня не видят. Или на самом деле не видели – кто их знает. До сих пор не поняла, как работает эта магия, но явно не так, как нам в кино показывали. Так, вроде, всё. Я оглянулась назад: вышла за околицу и прошла довольно далеко. Дальше река делала поворот и уходила прочь от деревни. Кот сказал, что на этом хватит разбрасывать камни, и скоро придет время их собирать. Я запустила руку в мешочек и нащупала два сиротливых камушка. Быть-не быть! Наугад кинула один в сторону деревни и завязала очередной узелок. Подумала и кинула второй за спину, тоже быстро затянув узел. Пушистый пообещал, что я почувствую, если кто-то со стороны реки попробует пересечь заграждение, камушки дадут знать. Дескать, и сама поймешь, что это, и в воде отольётся. Как именно отольётся – не уточнял, выпнув на дело. Вроде и не сложно, но пока всё обошла, да после ночных приключений… Физкультура и любовь к экстриму никогда не были моей сильной стороной. И хватит на сегодня! Где там обещанная банька? Я развернулась и зашагала домой, размахивая опустевшим мешочком. Надеюсь, за сегодня ничего не произойдёт! Ведь не может же мне постоянно не везти. Как оказалось – может.