Глава 10. На постой

Выехал Иван на поляну. Прямо посреди тёмного леса. Солнцем залита. А на поляне той избушка… На курьих ножках.

Обошёл со всех сторон Иван, с коня спрыгнув, строение странное. Как забираться в ту, понятия не имел. Ни лестниц тебе, ни верёвок. В шоке… Не то слово. К кому с вопросом обратиться, тоже неясно.

Постучал осторожно по ноге одной. Подпрыгнула избушка. Вскрик странный издала, как та курица в курятнике кудахнула.

- Что творишь, бестолочь окаянная?

В недоумении замерев, обернулся Иван осторожно. За спиной бабка с метлой. Одета по-стариковски да небогато. Платок волосы жёсткие седые покрыл. Босая. Это по земле-то да в лесу и без обуви вовсе? Неужто совсем беднота…

- И тебе, бабушка, не хворать, - рассматривая продолжая старушку, поклон глубокий, к старости уважение проявляя, отвесил. - Кто в хижине живёт, не подскажешь?

- Я и живу, - отреагировала старушка, на метлу ловко усаживаясь в миг в избушке оказываясь. Дверь сама отворилась, во внутрь пуская. - А тебя не звала, - сообщила, на какое- мгновение выглянув. А дверь со скрипом захлопнулась.

- Не понял, это что за гостеприимство такое?

Громко сказал? Да нет, вроде. Время всё ничего прошло. Вновь дверь отворилась. Лестница как по какому волшебству появилась.

- Ну, и долго стоять будешь? - раздалось из дома. - Поднимаешься? Или ночевать под луной собрался?

В недоумении оглядевшись, Иван по лестнице поднявшись, в избушку вошёл. О какой луне бабка говорила, когда солнце ярков на небе светило? Хотя, стоило в избу войти, за окном стемнело враз. Чернота одна и видна. Кажется, даже звезд на небе не было.

А в самой избе светло, как днём. И явно не свечи, горящие по углам избы, тот дают. Печь топится. Печь? Летом-осенью? Хотя, не жарко в избе.

- Проходи, коли в гости пожаловал, - продолжала старушка, на стол собирая. - Кормить тебя не чем, княжич. Не ждала гостей. Так что потчевать буду тем, что в печи с вечера вчерашнего осталось.

- Откуда знаешь, что княжич? – насторожился Иван.

Странность на странности, вот уж точно. Ни с кем знакомств пока не заводил. С девицей у оврага только и общался. Но вряд ли та успела со старушкой пообщаться. Да и, припомнить не мог, представлялся ли незнакомке? Она ему так точно нет. А вот он…

- А я всё знаю, - нарушая мысли гостя, продолжала старушка, на стол выставляя кашу в горшке глиняном, да хлеб ломая, на стол выкладывая. - Мне каждая травинка шепчет, каждая животинка говорит, новости приносит. Ты ещё только на землю эту ступил, а я уже знала. Давно здесь не было человека.

Еще новость. Не путает ли чего старушка в виду возраста? А возраст, судя по всему, почтенный. Хотя, как на метле взлетела…

С другой стороны, удивляться чему? Весь лес – одно большое удивление. Нечисть, точно, хозяйничает.

- Давно ли? – не удержался Иван от вопроса, добавив, - А девица, что у оврага видел? Или тоже – не человек?

- Девица… - задумалась старушка, взгляд на гостя странно-изучающий бросив. - Так не здешняя она.

Вот так новость. От самой незнакомки слова вытянуть не смог, откуда такая по лесу одна гуляет. А тут…

- А селение где-то рядом есть? – вновь прозвучал осторожный вопрос Ивана.

Какой реакции ждал? Молчания полного. Или, как и девица, от ответа мастерского ухода. Ан нет. Старушка хитрить, по всей видимости, не собиралась.

- Есть. Нет, - резко прозвучало в ответ. - Какая тебе разница.

А вот и наша очаровательная старушка на метле:

Не в духе явно старуха оказалась от расспросов Ивановых. Вот уж, с кем точно не стоило, наверно понимать лишние вопросы. Хотя, с другой стороны, чего лишнего-то спросил? О девице только… Или, как раз это и вывело старушенцию из себя? С чего бы вдруг? Знает, кто такая?..

В этот момент откуда-то сверху с недовольным «мяу» на стол буквально свалился… Рыжий кот! Огромный пушистый. А он-то думал, что вот у таких старушек, как эта, исключительно черные водятся. Гладкие. С зелеными прожигающими насквозь взглядами зеленых глаз. А у этого красивые, медовые.

- Кыш, окаянный! – прикрикнула старушка на питомца.

Тот же и усом не повел. Неторопливо прошествовал на другой край стола, на табурет вальяжно, словно тесто из посудины убегать собралось, «перетек». На подушечке мягкой, неужто и в самом деле для него положенной (?), пристроившись, на Ивана уставился. Не мигая. Ощущение, следовало заметить…

- Ну, чего расселся?! – снова прикрикнула не слишком приветливая хозяйка домика странного. – Ешь давай. До ночи тебя ждать что ли, буду? За день намаялась, отдохнуть хочу.

При таком гостеприимстве и аппетит напрочь пропадет, - отметил про себя Иван. С другой стороны, вряд ли где еще по близости что жилое есть, где приветить могу. Обогреть, накормить.

- А животинку-то как звать? – вопрос задал, в надежде смягчить уж слишком резкую старушку.

Если одна проживает в этой глуши, поговорить не с кем, только как с котом… Может, если разговору внимание уделить.

- А тебе по что? – удивилась старушка, в недоумении взгляд на Иване задерживая. – Животинка и животинка. С характером. Может и вцепиться, если доставать станешь. Не любитель мой Васька рук человеческих.

Предупреждала? Так, вроде и не собирался этого сверх пушистого тискать. И без бабкиных предупреждений видел – не из ласковых питомец. Глазами своими так и пожирает. Не подавиться бы бесхитростным угощением.

- Васька, значит, - кивнул, явно удовлетворенный ответом, Иван. – Василий, - повторил, ложкой деревянной, грубой работы, каши подчерпывая из тарелки. – А что такой недовольный Василий? – продолжал, хлеба надламывая.

- А радоваться-то ему чему? – пожала плечами старуха. – Ты вон сейчас кашу его поешь, завтра меньше достанется. Не готовила сегодня. Печь пока растопилась. Не ночью же мне готовить на вас, - продолжала, на ту самую печь забираясь. – На лавку его ляжешь. Да ладно, ко мне придет. Ноги погреет. Болят последнее время что-то. В ступе сидеть неудобно, а на метле одной летать – холодно. Не лето ж на дворе-то.

Гостеприимно, ничего не скажешь, - вновь подумалось Ивану. Но да ладно, на улицу в ночь не выставляет, уже хорошо. А ворчание как-нибудь пережить можно. Куда там спать, сказала, положит? Оглядел помещение, медленно взглядом обведя. Одна лавка на всю комнату. Та, что почти у входа стоит. Ну, что ж, и то неплохо. Не улица. Не под звездным небом.

- А ты если побег задумаешь, не советую, - услышал старушечий голос. – Васька чутко спит, в отличие от меня, старухи. Сторожевой он у меня кот. Лучше всякой собаки.

Да кто б сомневался, - хотелось Ивану сказать, да передумал. Как-то совсем не хотелось себе портить настроение к ночи. А старушка, кажется, именно такой целью и задалась. Или, возможно, надеялась выпроводить нежданного постояльца за дверь? Так ошиблась.

Странно, а вот он лично слышал, что старики совсем плохо ночами спят. Или это данной старушки не касается? Живет себе в лесу, на метле по округе путешествует. Кстати, а в самом деле, куда здесь летать-то можно?

- Да куда ж мне бежать, бабушка, - миролюбиво поинтересовался. – Лес кругом. Чаща непроходимая местами. Деревья живые, кронами дорогу преграждают. В ночи уж лучше под крышей оказаться.

- Лучше ли, - проворчала старушка, задергивая шторку, от глаз гостя скрываясь. – Свечи, спать ложиться будешь, потушить не забудь, - услышал очередное ворчание. – Д о роги нынче. А приносить никто не приносит.

Снова намек на то, что не ко времени пожаловал? Так ведь и не пускать могла. А уже не раз дала понять, что рот лишний в доме появился. В домике, точнее. В глухом лесу затерянный. Интересно, а бывает ли здесь кто помимо него? Ведь случайно вышел. Али нет? Намеренно пути-дорожки привели именно к этой избушке и именно вот с этой ворчливой странной, на метле летающей, старушке…