Глава 16

Ответили и тут же за бороды схватились, как оказалось не зря. Из-за ворот выскочил бойкий коротыш, командир стражи, как пояснил мне позже Ваня, и принялся своих подчиненных таскать за те самые бороды. – Ах вы, охальники, велено им молчать, а они государственные тайны первым встречным рассказывают, – вояки дружно охали, пытаясь спасти последние волосенки из цепкого захвата своего начальства. – А вы, прочь отсюда! – Коротыш двинулся в нашу сторону, а бравые Кощеевы лошади с тихим храпом от него прочь. Кощей махнул рукой и направил оба коня вдоль городской стены. Точнее направил то он своего, а наш, видимо, переключился на автопилот. – И это все? Приехали? – Я, признаться, от поездки в Царьград ожидала большего. А мы в него даже не попали. – Нет, еще не приехали. До следующих ворот пару верст, – буквально понял меня Его Злодейство, едва удостоив взгляда. Вороные кони потрусили вокруг стены в своем обычном лошадином темпе, без магических примочек, на первой скорости. И теперь я ощущала сполна все прелести верховой езды и понимала страдания Мефодия, как никто другой. Вот только кот ехал вместе с Кощеем, и его фигуру я теперь все чаще окидывала грустным взглядом. И лошадь у него была будто шире, и не тряслась на ухабах, и… И дело, конечно, только в банальных удобствах. Лук купеческого сына то и дело цеплял подол моего сарафана, если бы мы скакали так от самого замка, до Царьграда я бы добралась в мини. А еще Иван хоть и обладал молодецкой удалью, ростом был пониже нашего Злейшества-Темнейшества, и потому всю дорогу либо пыхтел мне в ухо, либо кололся своим острым подбородком. – Иван, скажи, а вот если Несмеяна и Василиса сестры, а баба Яга им внучатая, или бабчатая… бабка. Кем им приходится Елисей? – ехать в молчании становилось невыносимо. – Дак никем он им не приходится, – удивился Иван моей неосведомленности. Ох, и не прозорливый у нас богатырь… – Елисей – царевич с тридесятого государства. – А-а-а, – протянула подобно человеку, который не знал, да забыл. – Раньше, бывало, мы подолгу воевали опротив друг друга. Наконец к ладу пришли, а тут и царевны в пору вошли. Царь-батюшка надумал женить детей, чтобы две страны жили в мире и процветании. – А ты, значит, решился эту малину испортить? – уточнила я, вот только Ваня моей метафоры не понял. – Решил пойти против царской воли и просить руки Василисы? Компаньон мой и защитник в одном лице тяжело вздохнул. – Люблю я ее, – признался Ваня уж как-то слишком обреченно. – Пусть выходит замуж за кого пожелает, лишь бы жива да здорова была. Я на цвет ее любоваться буду, тем и жить. Вот не перевелись же еще мужики на земле русской! Захотелось сию минуту достать хоть из-под земли эту Василису, но вместо этого я только шмыгнула носом, сдерживая эмоциональный потоп. Даже завидно стало немного, интересно, какая она эта царевна, что по ней богатыри да царевичи так убиваются. Так, за светской беседой, мы и добрались до следующих ворот. Эти, ожидаемо, тоже были закрыты, а перед ними стояли два бородача в красных кафтанах. – Стойте здесь, я разберусь, – Кощей ловко спрыгнул с коня и направился к служивым. Я подумала, что он опять наведет морок, но охрана вроде бы оставалась адекватной. Мужчины приглушенно беседовали, затем склонили головы, над чем-то что демонстрировал Кощей, а после вытянулись в струнку. Ну вот, все же навел морок. – Сощурь глаза, – шепнула мне седельная сумка, точнее кот, сидевший все это время в ней. Я послушно выполнила кошачий наказ и чуть не ахнула. Глаза слезились, но я отчетливо видела, что на том месте, где только что был Кощей, стоял суровый коротышка. Тот самый, что колотил подчиненных у первых ворот. Кощей-коротыш с пеной у рта орал на стражников. – А как же вы, Федот Игнатьевич? Велено же было никого не выпускать… – У тебя забыл спросить, дурья твоя башка! Думаешь, через забор перемахнул?! – Никак нет, Федот Игнатьевич! – Бодро отрапортовали служивые, но понимания в их глазах не прибавилось. – Велено же не пускать… Царь-батюшка наказал. – Я тебя накажу сейчас выпороть на базарной площади, охальник! – Голосил лже-Федот. – Немедленно отворяй ворота. – Будет сделано, Федот Игнатьевич! А эти? – Один из служивых несмело ткнул в нас с Иваном пальцем. – А эти со мной. Главные подозреваемые. Стражники замерли, вытянулись во весь свой немалый рост и глядели теперь на своего предводителя глазами полными восхищения. Небось, представляли, как их родненький Федот Игнатьевич за нами по полям гнался. – Так может стрельцов вызвать? – предположил один из них, самый храбрый, но недалекий. – Ах ты, пес, думаешь не осилю бабу какую-то и купчонка?! – Никак нет, Федот Игнатьевич! Милости просим, Федот Игнатьевич! Ворота перед нами дружелюбно распахнулись, являя взору расписной Царьград. Вот только я его и в упор видеть не желала, я бы с большим удовольствием проредила шевелюру лже-Федоту. Ох, припомню я тебе бабу, Кощей, так припомню, что вовек не забудешь! Кощей взял наших коней под уздцы и чинно прошел внутрь. Уже проезжая мимо, я краем уха услыхала недоуменный вопрос второго стражника: – А откуда у Федот Игнатьевича такие кони? – Так может у конников взял? Или у царя самого… Все же о родной дочери толк. – Может, – задумчиво почесал бороду мужчина. – А у царя такие откуда? На улицах Царьграда был переполох. Повсюду сновали стрельцы, конники и прочие царские дружинники. Удивительно, но наша компания ни у кого не вызывала интереса. Местный люд спешил по домам, то и дело вокруг хлопали ставни. – И куда теперь, многоуважаемый Федот Игнатьевич? – обратилась я к Кощею. – Уж не в казематы ли вы нас везете?! Пожалейте бедную бабу! Сил щуриться больше не было, так что передо мной во всей своей красе стоял местный главзлодей. Он довольно ухмыльнулся: – С тобой, Аленушка, хоть в казематы. Но хотелось бы начать с царского терема.