Глава 17

Смотрела в Кощеевы медовые очи и оторваться не могла, благо Ванечка вовремя луком ударил по ногам. Отрезвил, так сказать. – Думаешь, Федота Игнатьевича пустят в царские хоромы? – спросила с издевкой, мол и мы, иномирские ведьмы, не лыком шиты. Кощей растянул губы в довольной улыбке, но промолчал. – А в царском тереме особо не поколдуешь, как бы нас и вправду не приняли за причастных к похищению, – высказался Мефодий. Пользуясь нашей заминкой, он выкарабкался из сумки и теперь разминал затекшие лапы, виртуозно лавируя на седельной луке перед Темнейшеством. – Сомневаешься в моих силах?! – зарокотал Кощеюшка и Мефодий тут же прижал уши и перебрался ко мне на колени. Удовлетворившись должной реакцией, он продолжил уже на порядок тише: – Да я и не собирался там колдовать, меня, между прочим, в гости зазывал сам царь-батюшка, правда в те времена он был юн, горяч, и пьян. Ну, это мелочи. Я, может, просто долго собираюсь. – Искал халат с четным количеством черепушек? – съязвила, как мне казалось, тихо, но не тут-то было. – С огнем играешь, ведьмочка, совсем страху не ведаешь, – и было в его тихом шепоте что-то такое, что заставило даже кота заметаться. Мефодий нервно обмахивался пушистым хвостом, проклиная тот день и час, когда решил с таким камикадзе, как я, связаться. Разговор пришлось прервать, мы подъехали к воротам в еще одном заборе, что частоколом огораживал высокие расписные терема. Как город в городе, и этот новый был и поярче, и побогаче, и выше. Спутники моего никакого интереса или удивления не показали, а мне же все было в диковинку. Мне не единожды доводилось бывать в этнографических музеях, бывала я и в деревнях, и в самом центре Самары (шутка или нет, а уж не особо они отличаются), но такого великолепия не видела. У ворот стояли царские стрельцы, наметанным глазом они окинули нашу процессию и впустили внутрь. – Неужели к царю так легко попасть? – тихонько обратилась к Мефодию, надеясь, что альфа и бета самцы этого мира меня не услышат. – До царского терема еще с версту добираться, – фыркнул кот, обменявшись насмешливыми взглядами с Кощеем и Ваней. Ясно, прощая моя конспирация. – А тут ближники живут, бояре знатные, купцы, кто побогаче. Да уж, разницу и я легко подмечала. Я в своем нарядном сарафане от Яги-кутюр была серой молью на фоне расписных местных боярышень. Спина впереди идущего Кощея мелко затряслась от смеха. Еще и издевается, гад такой! Ну я ему… – Добрый человек, подойди сюда, – Темнейшество обратился к какому-то торговцу и уже через минуту у меня в руках был огромный леденец, а на шее связка бубликов. И жить стало сразу хорошо, и тяга к умерщвлению бессмертных исчезла. А косые взгляды местных красавиц, полные зависти, грели мою душонку, падкую на лесть и сладости. – Кожа да кости, и что в ней нашли только молодцы?! – услышала краем уха, и улыбка словно приросла к моим губам. – Приживалка небось, ложе греть ума много не надо, – забываем про улыбку… Впрочем, обиду на местных держать не стала. В своем мире я бы и похлеще высказалась. Но с лошадки слезла, изъявив желание пройтись ножками и отдохнуть от сопения Ивана на ухо. А еще мне жуть как не нравилось, что Кощей идет по улице, как павлин по зоопарку. Захотелось ему малину испортить своим присутствием. Под сладости дорога прошла незаметно. Наша компания остановилась у очередного контрольно-пропускного пункта. За забором виднелись терема царя-батюшки, сложная комбинация невообразимых построек. Кощей оценивающе оглядел препятствие, усмехнулся. – Ладно, войдем, как приличные гости, – Темнейшество сегодня не переставал меня удивлять, сам трижды постучал, правда так, что чуть конек с крыши не упал. – Открывай ворота. Процедура прошла примерно так же, как и предыдущими стражниками. Уж не знаю, гипнотизирует он их там что ли? Нам Кощей велел стоять чуть поодаль и ждать. Ну что ж, мы вошли во двор и мне сразу стало не по себе. Приличные гости все-таки не ходят без приглашения и не морочат голову охране. Молодой паренек подскочил к нам, стоило только оказаться во внутреннем дворике. Наших лошадок увели и стало как-то вкрай неуютно. Кощей уверенно двинулся к главному терему, мы на негнущихся ногах за ним. На пороге охрана отсутствовала, тут оказался кое-кто похуже. – А ну, стоять! Не приемный день. Даже если по записи, все равно царь-батюшка не принимает, – низкорослый мужичок восседал за столом и, не поднимая головы, строчил пером. Кощей щелкнул пальцами и… ничего не произошло. Только мужичок еще больше рассердился: – Ну, чего уставились? И как только прошли?! Идите, говорю, по добру по здорову. Кощей взглянул на свою руку, на мужичка, и еще раз щелкнул. По моему позвонку пробежал холодок нехорошего предчувствия. – Юродивый что ли? Аль глухой? Совсем не понимает. Говорю, пошли прочь, – царский писарь с замашками дружинника встал из-за стола, чтобы нам, болезным, виднее было, и сопроводил свой посыл наглядными жестами. Кощей, похоже, глубоко задумался и не обращал никакого внимания на местного консьержа. Он прикрыл глаза, медленно водя руками. – Я сейчас все объясню! – встрепенулся до этого молчаливый Иван. – Нам нужно срочно к царю, про Несмеяну спросить. – Про Несмеяну? – Мужик с рыжей бородкой попятился от нас, теряя весь свой воинственный пыл. – Охрана! Охрана! – Ну ешкин кот! – Вырвалось у меня против воли. Мефодий попытался сбежать, но я вцепилась в него мертвой хваткой. Исключительно на эмоциях, честное слово. – Может убежать успеем? Не успеем… Нас окружили семеро молодцев: один с веревкой, остальные с копьями наперевес. Ваня вскинул лук, но даже мне хватало ума, чтобы понять, что действие это лишено всякого смысла. В ближнем бою лук может сгодиться только для того, чтобы бить не очень успешных неприятелей им по голове. А что-то мне подсказывает, что в царские стрельцы тюфяков не берут. Кощей все так же не обращал внимание на происходящее, пока не получил тычок в плечо. Тут он приоткрыл один глаз, оглядел нашу композицию, а потом мои глаза отказывались верить, да и просто улавливать движения на невероятной скорости. Я не успела и несколько раз моргнуть, как вся охрана оказалась обезоружена и связана той самой веревкой пучками по двое-трое. Равновесия им катастрофически не хватало, того и гляди завалятся. А я вот всегда была уверена, что замкнутые интроверты – самые страшные люди и непредсказуемые. Вот чем он там у себя в замке занимался? Практиковал со скелетами шаолиньское кунг-фу? Я тихонько попятилась к выходу, Мефодий активно меня поддерживал, впиваясь в руку коготками. Ваня пребывал в шоке. – Что здесь происходит? – как гром среди ясного неба сверху раздался мужской голос. – Берендей! Смотрю, не рад ты мне? А система безопасности у тебя хоть и новая, а такая же бестолковая, – Кощей бесстрашно запрокинул голову вверх, глядя в глаза собеседнику. Неужто царю?! – Что поделать, нечасто к нам Кощей самолично заглядывает, – ответил ему Берендей, а стрельцы как-то глухо завыли при упоминании имени нашего Темнейшества. Царь махнул рукой в приглашающем жесте. – Пропустите их. Рыжебородый писарь сию же секунду вылез из-под стола и побежал открывать нам двери. – Хм, ну раз пускают… – я тут же изменила стратегию и, больше не отступая к двери, гордо взошла по лестнице, пристроившись аккурат между Ваней и Кощеем.