Глава 22

Если это был сон, то уж больно реалистичный. А если явь… Заново критически оглядела вверенную мне территорию: дверь закрыта, ставни тоже, кот на месте. Да и Кощей с утра в тереме колдовать не мог, значит, эти фокусы не его рук дело, а моего разыгравшегося воображения. Не мудрено! Я же перед сном только о нем и думала, вот мое подсознание и решило совершить сатисфакцию. Приоткрыла окно, впуская утреннюю прохладу. Несмотря на царящие еще на дворе сумерки, сон ко мне не шел. Честно говоря, боялась, что стоит закрыть глаза, как ко мне явится опять змей-искуситель, чтобы продолжить начатое. Залюбовалась видом, присаживаясь рядом. Никаких тебе билбордов, неоновых вывесок и даже фонарей. Весь Царьград спал. Караульные разве были исключением, сверху я видела лишь их движущиеся тени, и в царском тереме горела лучина, освещая чье-то окно. Я вернулась на кровать, гадая, кому еще не спится. Может царь горюет по дочке и племяннице? Или царские писари… или Кощей над златом чахнет. Как не крути, а мысли все равно вернулись к нему. Последнее, что отметила перед тем, как провалиться в сон. – Вставай, соня! Даже не знаю, что хуже: вопль кота в самое ухо или тяжесть, сдавившая грудь. – Уйди, блохастый, – пушистый будильник спрыгнул с меня и дышать сразу стало легче. – Кто рано встает, – Мефодий завел свою поучительную шарманку. – Тот ходит весь день злой и невыспавшийся! – Тьфу на тебя! – Из любопытства приоткрыла глаз: кот правда плюется или так фигурально выражается? – Тому, царь подает. А тебе вон наряды принесли, не пойми за заслуги какие! С кровати я подскочила, как заводная пружинка. С этого и надо было начинать! На столе у окна и правда лежало платье. И сарафану, заимствованному у Бабы Яги, было до него, как до Китая в неудобной позе. Само платье было зеленым, расшитым золотыми нитями. А наручи и оплечье – красными с узором из белого жемчуга. Даже на венец царь-батюшка не поскупился и на новые сапожки. – Красотища какая, – опробовав все на ощупь, вынесла я вердикт. – Как у царевны… – Почему как? Небось с ее же плеча, – вставил свои поганые пять копеек кот, но я от него отмахнулась как от мухи. Да хоть и с плеча, зато теперь мое! На завтрак я плыла как пава, по крайней мере чувствовала себя именно так. Стрельцы, завидев меня, принимали серьезный вид и провожали долгими взглядами. Больше я для них не была потешной девкой с бубликами на шее. В сопровождении Мефодия и Ивана я вошла в большую горницу, где стоял стол, накрытый разносолами на любой вкус. Почти одновременно с другой двери в комнату зашел Берендей, в компании Кощея. – Ваше Величество, спасибо за заботу! – бабушка учила меня быть благодарной. Не Яга, разумеется, а своя собственная, земная. На лбу Берендея пролегла хмурая складка, но он все равно ответил: – Да пожалуйста, – и зачем-то обернулся на Кощея. Я и сама не сводила с него глаз. Уж очень мне хотелось увидеть его реакцию на эффектную меня. Темнейшество огладил меня медовым взглядом с головы до пят и одобрительно усмехнулся. Подошел почти вплотную, загораживая от остальных спиною. – Недурно, – от этого сомнительного комплимента я вздернула выше нос, а Кощей тем временем мой подол. Да что ж это делается средь бела дня?! Увидев носки сапог, он удовлетворительно цокнул языком и опустил платье. – Молодец, никто не должен знать, что ты… – Кто? – спросила с вызовом. Во мне еще были жива обида за вчерашнее Кощеево обломинго. – Ведьма, прибывшая издалека, – голос Кощея раскатом прокатился по горнице. А стрельцы, что до этого тайком любовались моей ладной фигуркой, принялись разглядывать сводчатый потолок. А я и не горела устраивать тут промышленную революцию или эффект бабочки. Домой мне надо, ну и Василису с Несмеяной найти было бы неплохо, и Бабу Ягу заодно… Завтракали все молча и быстро. Мужчины задали такой темп, что я едва поспевала. Два блинчика успела распробовать, как Кощей засуетился в дорогу. Берендей его не задерживал, я бы даже сказала, был рад поскорее выпроводить гостя. Даже лошадок наших подготовили заранее. Когда мы вышли во двор, два конюха уже держали под уздцы скакунов его Темнейшества. Еще один выволок откуда-то огромный мешок и свалил его к нашим ногам. – Как и обещал, – подал голос Царь. – Баюн-трава. Больше найти не смогли. – Для кого такие дозы? Так мы целого дракона усыпим, – буркнула себе под нос, пока Кощей прилаживал мешок под Иваново седло. – Не в бровь, а в глаз, – хохотнул Кощей, который, естественно, меня расслышал. Закончив с мешком, убедившись, что тот надежно закреплен, он подошел ко мне и тихо добавил: – А как ты, зазноба моя, собралась чешую у нашего Змея брать? Тут одними красивыми глазками не отделаешься. И вроде как издевается, но я стояла довольная и разве что не светилась как новогодняя елка. – А спешка такая к чему? Кощей повернул меня, как тряпичную куклу, на сто восемьдесят градусов. – Видишь лавку? – Да. – А девчонку? – Вижу, – ничего удивительного пока не наблюдалось. На лавочке и правда сидела пухлощекая девчушка лет пяти от силы. Играла деревянными фигурками и весело болтала ногами. – А доводилось ли тебе видеть портрет Несмеяны? – Я отрицательно мотнула головой, хотя, кажется, уже поняла к чему клонит Кощей. Уж больно знакомая складка пролегла на лбу малютки. – Берендей бы с превеликой радостью свою собственную дочь отдал в жены царевичу, да не берет никто Несмеяну. Хоть и велено всем про байстрючку нагуляную молчать, а как водится, каждая собака о Варваре знает. И пока мы с тобой будем у царя чаи распивать, то и до нее доберутся. А для чего их крадут, нам не ведомо, чтобы рисковать ребенком понапрасну. Тем временем, к маленькой Варваре подбежала какая-то женщина и давай кричать на ни в чем не повинного ребенка. Игрушку из рук выхватила и бросила на землю. Маленькая Варя сидела белее полотна, но молчала, упрямо, сжав губки. – Туго ей будет без матери. Совсем заклюют злые бабы, своего счастья не видали, за чужое убить готовы, – словно невзначай обронил Кощей и повернулся к лошадям. А у меня руки чесались надавать тумаков обидчице. Легко маленьких обижать как же. Я подняла с земли деревянного зайку и подошла к лавочке, где сидела Варвара. – Здравствуй, краса – белокурая коса, – обратилась я к девочке, и она подняла на меня раскрасневшиеся глаза. – Держи, не теряй. Я протянула ей игрушку, но Варвара не торопилась ее забирать. Девчонка шмыгнула носом, неуверенно дотронулась до моей раскрытой ладони с зайцем и сжала мои пальцы. – Маме моей отдай, ей, наверное, тяжелее. Я кивнула, едва сдерживая слезы. – Я найду ее, обещаю, – сказала на эмоциях и погладила белокурую макушку. Обязательно найду, и Несмеяну, и Василису, и Ягу. А потом уже домой… Вернулась к лошадям я в полном раздрае. Мужчины уже сидели верхом, Мефодий ворчал в седельной сумке. – Алена, поедет со мной, – поставил перед фактом Кощей. – У нее на баюн-траву аллергия, чешется место, ответственное за приключения.