Глава 26

Пока мы шли в неизвестность, меня не покидали сомнения. Есть ли у Горыныча помощники, а если и есть, то вряд ли они будут спокойно стоять в сторонке и наблюдать наши зверства над хозяином? До сих пор мне на глаза не попалась ни одна живая душа, кроме самого Азамата. Но тем не менее, когда мы вышли на открытую террасу нас ждал низкий столик посреди разноцветных подушек, сервированный и источающий умопомрачительные запахи. Здесь я впервые смогла вздохнуть полной грудью, не чувствуя себя погребенной в толще горы. Небо над головой давало легкую надежду на благополучный исход. – Это вершина горы? – спросила просто из надобности сказать хоть что-то. – Да. Великолепно правда? Люблю, здесь бывать. Но не каждого готов взять с собой, – Азамат выразительно на меня посмотрел, да так, что я с трудом проглотила образовавшийся комок в горле. Может зря мы затеяли это все, может поговорить по-хорошему, попросить чешуйку… ну и главный артефакт в его коллекции заодно. В глубине души заворочалась она – совесть. Я шикнула на не вовремя появившееся чувство и натянуто улыбнулась. – Присаживайся, солнцеликая, позволь я поухаживаю за тобой. Я медленно двинулась к гнездовью подушек, осматриваясь по пути. Отсюда открывался удивительный вид, кажется, теперь я поняла, какой смысл Горыныч вкладывал в слова “парадный вход”. Удобный, покатый склон вместо крутого обрыва с веревочной лестницей, цветущая долина вместо зарослей, по которым нам довелось пробираться, и даже небольшой водопад, наполняющий своими водами озерцо у подножья. Вода в озере бурлила, вызывая у меня стойкие ассоциации с джакузи. Да уж, пригласил, накормил, искупал, уложил… Даже диванчик тут есть, отметила машинально, низкий и устланный все теми же узорчатыми подушками. Они вообще, казалось, были повсюду. – Устраивайся поудобнее, – ворковал надо мной Горыныч. – Необычно здесь, – а если отбросить мою беспричинную паранойю и положить руку на сердце, я бы сказала, что тут великолепно. Легкий ветер дарил ощущение свободы, а сладкий аромат цветов пьянил. – Здесь я чувствую себя комфортно: и в человеческом обличье, и в другой ипостаси. Азамат уселся напротив, скрестив ноги, я последовала его примеру, только ноги подобрала под себя и укрыла юбкой. Горыныч взялся за серебряный чайник и разлил по чашкам прозрачную воду, затем добавил несколько капель из заварника. Напиток резко поменял окрас на ярко красный. Туда же, в широкую пиалу, отправились долька апельсина и щепотка корицы, как финальный штрих. Хм, интересно, это чай вообще? К напитку предлагались в большом ассортименте мясные блюда, что наводило на разные мысли. Что это за алый концентрат в заварнике и точно ли Горыныч завязал по части девоедства?! Ближе ко мне на маленьких блюдцах сиротливо пристроились сладости. Мой желудок запел китовью песню при виде сластей. Вот знает мужчина подход к женщинам, Темнейшество на пару с Мефодием по сравнению с ним лютые ЗОЖники и ППшники. Вот, кстати… – Может надо подождать? – снимать пробу с чудо-напитка я не спешила и к пиале пока не притронулась. – Чего ждать? – опешил Горыныч. – Ну, Ваню, Кощея… – Не переживай, за ними найдется, кому поухаживать, – Азамат двусмысленно ухмыльнулся, запустив во мне древнюю, на уровне инстинктов, реакцию: и сам не ам и другому не дам. – Пей, красавица, пей. Горыныч подсел ближе, протягивая мне пиалу. На ощупь глиняная чашка казалась холодной, хоть и парила. Аромат так и манил пригубить. Чувствуя мои сомнения, Горыныч сделал первый глоток из своей чаши, и дразняще закинул в рот кусочек чего-то карамельного, смутно похожего на чак-чак. У-у-у, змеюка. Сделала маленький глоток и внутренне сжалась, ожидая худшего. То самое худшее не спешило на рандеву со мной, и, осмелев, я сделала еще пару глотков. Горячий напиток разлился теплом внутри, успокаивая расшалившиеся нервы. Кровь побежала быстрее, сердце забилось. В голове появилась легкость, захотелось веселиться, отбросив предрассудки, как после бокала игристого. Заграбастав мою ладонь, Горыныч снова что-то рассказывал. Заглядывал в глаза, будто ждал чего-то и тогда я кивала невпопад в ответ. В голове шумел воображаемый прибой. Азамат Горыныч очертил пальцем мою скулу, дотронулся большим пальцем губ. – Само совершенство. Идеальна, – ах, какой приятный голос у Горыныча, отметила я с удивлением. Почти как у Кощея. – А почему Карачун? – Ч-то? – Почему ты назвал его Карачун? Горыныч нахмурился. С чего вдруг? Вполне безобидный вопрос. Наверняка, это имя что-то значит. Может, это вообще что-то вроде Румпельштицхена и теперь я могу командовать Темнейшеством, как золотой рыбкой. О, есть у меня парочка желаний, хи-хи. – Это он сам тебе расскажет, если случай будет. Пей чаек, красавица, а то остынет, – Горыныч поднес пиалу прямо к моим губам, и я послушно отпила еще немного. Перед глазами заплясали чаинки, эти проказницы складывались то в Горыныча, то в Кощея, а один раз даже в моего бывшего. Тьфу-тьфу-тьфу, потянулась постучать три раза по деревянной столешнице и опрокинула заварник на пол. По полу потянулись алые потеки, всем своим видом напоминая кровь. Вот только это была явно не она, от крови не задымилась бы плитка… – Ничего, Аленушка, не переживай, – успокоил меня вкрадчивый голос Горыныча. – Расскажи-ка мне, красавица, зачем вы пожаловали. Чаинки перед глазами окончательно сформировались в злую ро… лицо Кощея. В глазах его сверкали молнии, а когда он дохнул на меня, меня пробрало до костей от холода. Налет очарования змеем растаял как первый снег по осени, и я наконец-то вспомнила, зачем мы здесь сегодня собрались. Некогда мне, дядя, чаи с вами пить, дела ждут. А ваше термоядерное угощение я вам еще припомню. И не надо на меня так пристально смотреть! Хотя… Это то, что нужно. Я томно прикрыла веки и потянулась вперед. Азамат уловил намек и приблизился к моему лицу. Каждой клеточкой я чувствовала надвигающуюся опасность. Любитель посмаковать и поболтать, целуй уже. А затем его губы накрыли мои. Ну, что сказать? Неплохо. Чувствуется опыт, так сказать. Но нет огонька, поэтому голову я не потеряла. Быстрым движением достала бутылочку из потайного кармана в юбке. Пробка улетела под стол, бесшумно, за что спасибо тяге Азамата к подушкам. А жидкость – в пиалу Азамата. Будет знать, как поить меня всякой гадостью. Когда Азамат отстранился, я по-настоящему засмущалась. Спряталась за своей чашкой и сделала вид, что пью. М-м-м, какое же довольное выражение лица сделалось у Горыныча, как у кота, поймавшего мышь. Ловелас чешуйчатый… Я-то больше засмущалась от подлитого снотворного, но все удачно сложилось. Пусть думает, что хочет. Интриган. Азамат тоже отпил из своей чашки, улыбнулся, на краткий миг его лицо озарило осознание (вот так чутье!) и улыбка увяла. Меня наградили взглядом обиженного ребенка, тьфу ты, то есть, мужчины. Горыныч повалился назад, расплескав остатки чая с баюн-травой. Приземлился Азамат мягко, на подушки, а вот мне пришлось спешно срываться с насиженного места, так как тело Горыныча стремительно увеличивалось в размерах. Столик был опрокинут вместе со всем содержимым. На всю террасу, надеюсь, только на ней, раздался знатный грохот. Я испугалась, не прибежит ли прислуга, если таковая тут существует. Значит, надо поторапливаться, пока меня не застигли на горячем. – Так вот ты какой, зверь неземной… Зеленая громадина всхрапнул и дернул хвостом, сбивая резной барельеф. Левая голова чихнула и над разгромленной террасой повис запах паленого. Осторожно переступила через его когтистую лапу. Мне повезло, еще немного и меня бы размазало его тушей по стенке. Масштабы Горыныча впечатляли и удручали одновременно. Чешуя на лапе была размером с мою ладонь, если не больше. Что-то мне подсказывает, что такую так просто не отодрать. А вот на морде, то есть мордах, намного меньше… и блестели они ярче. – Ну, дорогой, не злись, придется немного от тебя отщипнуть, надеюсь, не заметишь, а то, знаешь ли, я обиделась. Будем считать компенсацией. Страшновато, пока смотрю на одну голову, неизвестно, не проснется ли кто из соседних. Интересно, а как он соображает при обороте? На троих? Правая голова завозилась, закапываясь в ворох подушек, беспокойно фыркнула. От его горячего дыхания моя юбка взметнулась в воздух. Не лучшее время для косплея на Монро, конечно. Я подошла вплотную к средней морде Горыныча, она внушала меня больше доверия: была самой спокойной. На носу чешуйки мягко светились и размером были с мой ноготь. То, что зеркальце продиктовало в общем. При каждом вздохе Горыныча чешуйки немного приподнимались. Всего-то и требовалось… поймать ритм, схватить и бежать! Раз, два, три, вдох. Раз, два, три, приготовилась. Раз, два, три, дергаю! Справа зашевелилась гора подушек, являя собой полусонную голову. Правая голова осоловело хлопнула глазами, раз, второй, и снова упала на подушки. Фух, пронесло. – А ну не с места! – раздался незнакомый голос за спиной.