Глава 27

Я медленно повернулась на источник звука, по устоявшейся традиции своего мира поднимая руки вверх. Парень в дверях, очень похожий на Азамата внешне, напрягся от моего жеста. Ну а откуда мне знать, как в сказках положено в плен сдаваться? Бабушка мне такое на ночь не читала. Возраст мальчишки определить никак не удавалось. Он был достаточно высок и плечист, на высокий лоб спадали черные кудри, но вот пушистая поросль над верхней губой убавила в нем брутальный мужественности. Ликбезу было не суждено состояться, за мальчишкой в проходе появился бесшумно Иван, он тюкнул черноволосого моим тюком, то есть мешком, и Горыныч-младший кулем упал вниз. – Ты чего?! – шикнула я на Ваню, а заметив, как дитачка сказочная обрастает зеленой чешуей, добавила: – Спасибо… – Кощей велел бежать скорее, долго баюн-трава не сможет его сдерживать, – начал поторапливать мне купеческий сын. – А где он сам? – Ну да, ну да, меня тоже возмутило, чего это великой колдун передо мной отчет не стал держать, – заворчал Мефодий, ощетинив шерсть. – Ступай, кому говорят, если пеплом стать нет желания. Желания такового, разумеется, не было. Сунула чешуйку в карман, проворно перескочила через бессознательного маленького ящера и поспешила запутанными коридорами на выход. Впереди всех бежал Мефодий, на каждой развилке он деловито принюхивался, помахивая хвостом, и только потом продолжал путь. Вот так, полагаясь на его природный компас, мы добрались до той самой развилки, где была сокровищница Азамата. Я застыла как вкопанная. На полном ходу в меня чуть не врезался Иван, поминая всех святых и чью-то бабушку. – Не глупи, Алена, надо делать ноги и поскорее, – мягко подталкивал Иван меня к проходу, совершенно не тому, куда меня тянуло как магнитом. – Не дури! – Кот, в отличии от Ванюши толерантностью не страдал. – Я всю жизнь над книгами корпел, ведьмам прислуживал, ни разу по крышам песни не горланил и лишаться таковой возможности из-за твоей блажи не буду! – Будешь врать, хвост отпадет, – я с большим сомнением посмотрела на кота-девственника. – Я быстро! Проход в сокровищницу мерцал, то появлялся, то исчезал и на его месте возникала глухая стена. Наверное, магия Горыныча тесно связана с его состоянием, а сейчас оно, нашими заслугами, было нестабильное. Выждав момент, я проскочила в арку. К счастью, без происшествий. Удача была милосердна и к Мефодию, а вот Ваня растерялся, упустил момент… в итоге, его колчан остался намертво замурован в кладке. – Ничего страшного, тут других стрел полно, – я неопределенно махнула рукой в сторону золотых залежей, а сама уверенно пошла в сторону самых ценных артефактов Змея. По пути мне удачно подвернулась кожаная сумка, доверху заполненная самоцветами. Не страдая никакими муками совести, что удивительно, я выкинула все драгоценности прочь, у Азамата Горыныча было для меня кое-что поценнее. Первым делом я положила в сумку пустую банку. Надеюсь, Змей не обманул и там действительно находится смех Несмеяны. О содержании следующих я не имела никакого представления, поэтому гребла все подряд: баночки, гребешки, платки, клыки… Раз стоит на полке с артефактами, значит не просто так. Иван тоже даром время не терял, подыскал себе новый колчан, наполненный стрелами, и даже один арбалет прихватил. – Стрел-то тут полно, а что насчет запасных выходов? – кот сидел, вперив глаза в стену. – Арка больше ни разу не появилась. Откуда-то сверху раздался рев, от которого даже стены содрогнулись. Кажется, хозяин начинает просыпаться, а его магия снова работать. Нас повело в сторону, как от легкого землетрясения, а на голову посыпалась штукатурка. – Мяу! Не хочу умирать молодым! – завопил кот, цепляясь когтями за Иванов кафтан. – Тьфу, не наводи суету, суетолог, – для полного счастья только кота-истерички не хватает. И где Кощей, когда он так нужен?! – Выход есть всегда. Окинула быстрым взглядом сокровищницу, задержав взгляд на полупустых полках с ядами и волшебными финтифлюшками. Взяла в руки увесистый бутылек, у которого на наклейке значилась черепушка со скрещенными костями. Эх, была не была. Замахнулась и бросила его в закрытый проход. Бутылек разбился на маленькие осколки, фиолетовая жидкость, попавшая на стену, начала пениться, шипеть… и цвести. В прямом смысле этого слова! Глухая каменная стена прямо у нас на глазах стала покрываться густой порослью. – Нет, ну вы на нее только посмотрите, она еще и цветочки сажает на нашей общей могиле, – ядовито процедил кот. С таким оптимистичным настроем наша разношерстная компания побежала в противоположную сторону, искать другой выход. Паника давала о себе знать, мне порой казалось, что мы бегаем кругами и что эти золотые сопки просто бесконечны. – Там дверь, – донесся радостный крик Ивана, который вырвался вперед. – Поднажали! В четыре руки с Иваном мы поднажали на тяжеленный засов, и дверь со скрипом поддалась. Рев Горыныча мешал сконцентрироваться, логово его ходило ходуном, так что пробирались мы дальше практически наугад. К реву Горыныча примешивалось что-то еще, смутно знакомое. Водопад! Ну конечно же! Я же сама видела его с открытой террасы. Раз слышно шум воды, значит, мы совсем рядом с выходом. Эта простая логическая цепочка словно окрылила, и я прибавила ходу к заветному спасению. За очередным крутым поворотом мелькнуло голубое небо, мелькнуло и тут же погасло. Чьи-то руки бесцеремонно схватили меня за талию, одним рывком прижали к стене, так, что дух мой раньше времени чуть тело не покинул. – Нельзя сюда! Назад идем через мост, – скомандовал Кощей, разворачивая нас на сто восемьдесят градусов. Ишь ты, появился, не запылился… – Выход совсем рядом, с какого перепугу мы должны тащиться обратно прямиком в лапы к Горынычу?! – я пыталась сопротивляться, и даже обиделась на Ивана и Мефодия за то, что слова Кощея они приняли за истину в последней инстанции. – Неугомонная, как и все ведьмы, – язвительно выплюнул главгад. – Логово Горыныча разделяет явь и навь, а попасть в него живым можно только через Калинов мост через реку Смородину. Выйти, я полагаю, тоже будет лучше через мост. – Не видела я там никакой реки, – теперь мое сопротивление становилось все более вялым, а огрызалась я скорее по инерции. – Не доросла еще, чтобы реку мертвых видеть. С Кощеем мы продвигались гораздо быстрее, словно он знал эту гору как свои пять пальцев. Темнейшество сразу же заметил наши с Ваней обновки, но комментировать вслух не стал. Бросил на меня говорящий взгляд и снисходительно улыбнулся Ивану. – Чем вы его так раздраконили-то? Последний раз он так бушевал лет двести назад, когда Яга грозилась его яйцо на омлет покрошить… Мы с Иваном заговорщически переглянулись. Мы, похоже, ушли дальше Яги, и яйцо Горыныча, то есть уже молодого змееныша, чуточку покрошили. Веревочный мост мы пробежали, даже не оглядываясь. Возможно, потому что Кощей заморозил его стазисом, и бежать по неподвижным доскам было гораздо легче и спокойнее. А может, все дело было в том, что нас подгонял дикий страх быть поджаренным заживо сразу тремя головами Горыныча. Лошади наши исчезли в неизвестном направлении. Там, где мы их оставили, лежали на земли остатки бечевки, аккуратно перерезанной ножом… – Да чтоб тебя! – ругнулся Кощей, подтверждая наши худшие опасения. – Попались, ироды! Меня вам не провести, я чувствовал, что за всем стоите вы! – наставив на нас арбалетный болт, из-за тени дерева вышел Елисей. – Вы мне за все ответите: и за Василису мою, и за Несмеяну, и за насмешки надо мной.