Глава 29

Тормозила избушка лихо: выставив когтистые лапы вперед и обдав Кощея облаком пыли. Я ее мысленно за это погладила, а она вполне натурально захлопала ставнями в знак благодарности. Чудеса, да и только! Иван и Елисей восприняли появление Глаши как должное. Мефодий, если и был в смятении, то виду не подал. Слишком был рад замаячившему на горизонте спасению из когтистых лап Горыныча. А эмоции Кощея вообще для меня были закрытой книгой. Мы очень споро взобрались по ступеням, даже Елисей заметно приободрился. И надо сказать, очень вовремя. Треск деревьев слышался уже совсем близко и совсем было не похоже, что Азамат передумал нас крошить в мелкую капусту. Скорее наоборот, своим побегом мы только подстегнули его и разбудили дремлющие охотничьи инстинкты. Но, к счастью, теперь мы с каждым мигом были все дальше благодаря избушке, которая неслась прочь от леса с завидной скоростью. Горшки на полках и печи позвякивали при тряске, но каким-то чудом все держались на месте и не падали. Занавески колыхались от встречного ветра. Все мы, за исключением Кощея, сидели на лавках, крепко-накрепко в них вцепившись и испытывая просто непередаваемые ощущения. Наверное, если скрестить морскую качку и родео получится нечто подобное. Карачун (тьфу, до сих пор непривычно…) стоял у окна. Уж не знаю, какой мертвой хваткой он держался за подоконник, но он смело выглядывал из окна, не боясь вывалиться на полном ходу. Тоже мне капитан дальнего забега… Трясло нас около получаса. Только я подумала, что сейчас с меня точно начнут сыпаться жизненно важные органы, как избушка остановилась. Правда на этом ее эксперименты над моим вестибулярным аппаратом не закончились. Глаша начала вертеться вокруг своей оси, крениться то в одну, то в другую сторону. – Да что происходит?! – подумалось о самом страшном, не догнал ли Горыныч. – Окапывается, чтобы схорониться. К ночевке готовится, – Мефодий был лучше всех знаком с повадками сказочного умного дома. Мне так и представилось, как избушка размахивает своими ножками, роет землю и зарывается в ямку. Ну прямо как в старом мультике про домовенка. Ночевка – это хорошо. Вообще, знать, что опасность миновала – прекрасно. Вот только ночь в избушке нам предстоит холодной. И только я так подумала, как в печи начал теплиться огонь, заслонка в трубе сама открылась, ставни закрылись, наверное, чтобы не выпускать тепло, а на печи загорелся огарок свечи. Избушкины манипуляции не остались незамеченными, Кощей наградил меня задумчивым взглядом и снова не сказал мне ни слова. Иван с Елисеем были посланы. В случае с последним, к сожалению, только на охоту. Учитывая, что у нас до сих пор была скатерть-самобранка, охота была не более, чем поводом избавиться от лишних любопытных ушей. – Ну показывай, добытчица, – сухо бросил мне Темнейшество, кивая на мою новую сумочку, что позвякивала при каждом движении. Помощи ждать было не от кого: богатыри ушли в лес, Мефодий вел переучет хозяйства, так что пришлось сдаваться. – Смех Несмеяны взяла. Пригодится же! – решила зайти с козырей, чтобы меня не обвиняли в клептомании. – А остальное барахло тебе зачем?! – Это барахло, на секундочку так, помогло нам жизни свои спасти, – тон Кощея был мне неприятен. И какая муха его вообще укусила?! – Зато не опустоши ты сокровищницу, нам может вообще их спасать не довелось. Ясно велел Ивану, вывести тебя к мосту. Нет же… – Пришлось бы, – фыркнула. – Твой ненаглядный Иван отпрыска Горыныча по голове стукнул и чуть не пришиб. – За что мне все это?! – застонал Его Гадство и такая злость меня пробрала, пока я смотрела на этого великомученика. – Иван меня спас от ящера. Я добыла два артефакта. А теперь внимание вопрос: а где все это время был ты?! Свалил на нас всю работу, а теперь еще и недоволен. – В подземелье, – Кощея не стал уворачиваться от отвела. – Единственный из вас всех не забыл, что успел в Царьграде наобещать. Проверил все укромные уголочки и тайники, ни следа царевен не нашел. Или думаешь, тебе бы Азамат сам все рассказал за чашкой чая? Как бы не так, его красивыми глазками не купишь. Стало неловко. Взгляд зацепился за игрушку маленькой Варвары, которая теперь лежала на столе. Это Иван перед охотой мешок освобождал от поклажи… Вот и стараюсь вроде, а опять в эгоизме меня обвиняют. И поделом, наверное. Кощей проследил за моим взглядом и, кажется, нахмурился. Он быстро взял себя в руки и обернулся ко мне. – Я найду их. А за Варвару не переживай. Знатная ведьмочка подрастает, в страхе всех сверстников в царском тереме держит. Веселей мне от этого не стала, но за попытку приободрить я была Темнейшеству благодарна. – Этот твой Азамат и больших пакостей заслужил, в следующий раз будет думать, прежде чем руки распускать, – ляпнула, не подумав. А вернее, я и подумать не могла, что Кощей так разозлится от моих слов. Глаза превратились в две ледяные колючки, меня будто холодом обдало. – Эй, ты чего? – спросила в спину. Кощей вышел из избы, не сказав ни слова. Хорошо хоть дверью не хлопнул. В приоткрытую дверь юркнул Мефодий. Он проследил за удаляющимся Кощеем и укоризненно обернулся на меня. – Опять довела мужика? Хоть бы Ване и царенышу теперь что живое в лесу попалось, – кот, довольный своими шуточками, прыгнул на лавку и свернулся на ней клубочком. – Меф, – тихонько позвала кота. Одна мысль мне все никак не давала покоя. – А почему избушка явилась так вовремя? – А ты как будто этим недовольна. – Я-то очень довольна и благодарна ей, – я даже погладила теплую бревенчатую стену. – Но как так вышло? – Не знаю, – ответил кот серьезно. – Я и сам об этом много думал. Яга Глашу сама создала, сама взрастила, частичку души и силы вложила. Глаша ей как дитя родное, она все про нее знала. Ну и избушка за Ягушкой хоть на край земли, хоть за край. А вот почему она к тебе пришла? Это большой вопрос. Может от того, что ты в ее сенях в нашем мире очутилась. И она тебя за свое дитя считает. С нее-то что взять? Глупенькая она, как курица. Избушка накренилась резко и коту пришлось вцепиться когтями в лавку, чтобы не упасть. – Получай за курицу, – улыбку спрятать не получилось, да и желания, честно говоря, такого не было. С этих мужланов надо периодически спесь сбивать, а то совсем испортятся. Чувствовать себя детенышем избушки было не очень приятно. Я, конечно, домосед, но не до такой же степени. А в этом конкретном доме вообще второй раз в жизни. Прикоснулась к стене, к столу, прислушиваясь к ощущениям. Подошла к печке, которая меня тут же обдала жаром. Мне это почему-то напомнило собак, которые лезут к хозяину на руки, норовя облизать лицо. И вместе с этим я отчетливо поняла, что я чувствую избушку. Чувствую ее настроение. Глаша рада, она сейчас спокойна. Есть остатки тревоги, которые сходят на нет. Только я подумала о том, что могло напугать избушку, как почувствовала внутри сосущую пустоту. Так избушка мне показывала, что ей было одиноко и страшно. Старые половицы заскрипели, так Глаша была недовольна, что ее оставили одну и что позволили войти чужаку. Я чувствовала все, что передавала мне избушка, беспомощность, сожаление, преданность. Слишком иррационально, чтобы довериться… Может я уже начинаю сходить здесь с ума? – Избушка-избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом, – тихо прошептала, косясь на спящего Мефодия. Глаша качнулась, но осталась стоять на месте. Ну да, я, конечно, молодец, не могла что полегче для избушки загадать. – Глаша, открой окно, темно. Ставни сами отворились, впуская лучи дневного солнца. Значит, сумасшествие временно откладывается. Избушка и правда меня слушается. И что мне с этим знанием делать? И надо ли? Рассказать все мужчинам или пока не стоит? С камин-аутом решила повременить, с такими товарищами лучше иметь про запас козырь в рукаве. Кто знает, чем все наше путешествие обернется. Мужчины вернулись ближе к вечеру. Иван и Елисей с добычей, подстреленной птицей, а Кощей с неожиданными новостями. Разделывать несчастную утку на своих глазах я не позволила, я все-таки из поколения супермаркетов, мне такие разрывы шаблонов за один день не осилить. Опять выгнала молодцев на улицу. Тут-то меня Кощей и ошарашил своими планами. – Ночью выдвигаемся к русалочьим топям. Избушка нас быстро доставит, к утру будем на месте. – Зачем такая спешка? – жалко было Глашу, это же ей предстоит всю ночь идти, не знаю куда. – Быстрее добудем все ингредиенты, быстрее домой попадешь. Или уже не хочешь? – Хочу, конечно, – ответила, хоть в душе и сомневалась. Я вообще много чего хочу, и Кощею знать это необязательно. – Значит, ужинаем и в путь. – А с Елисеем что? – А что с ним? Глупость не лечится, – пренебрежительно отозвался Кощей о царевиче соседнего государства. Так недалеко и до полит конфликта. – Пусть с нами тащится, ищет ненаглядную свою. Приведем Ваське всю когорту ее женихов, пусть выбирает. Ужинали вроде и не наспех, а все равно как-то скомкано. Кощей посвятил всю остальную часть нашей команды в дальнейший план, при этом опустив многие детали. Так, Ивану и Елисею он сказал, что мы ищем след царевен в русалочьих топях, мол те могли соперниц-красавиц похитить и извести, и ни слова о том, что это в первую очередь надо мне. Молодцы легли на лавках, меня, как единственную девицу, отправили греть бока на печи, а Кощей вообще спать отказался. С печи было удобно наблюдать за Мефодием и Кощеем. Они сидели за столом и играли в шахматы, которые где-то раздобыл кот. Глаша шла не спеша, мерно покачивалась, словно убаюкивая меня. Ощущения были, словно я еду в поезде, возвращаясь с учебы домой. За этими приятными воспоминаниями я и уснула. Проснулась я от холода, да такого сильно, что казалось, до самых костей пробирает. Зябко поежилась, пыталась найти чем бы укрыться, но не преуспела. Открыла глаза и не поверила увиденному. Кругом расстилалось каменное плато. Нет, не каменное, выжженное дотла. На сколько хватало взгляда не было ни единого признака жизни, ни кусточка, ни травиночки. – Где я? Ау! Где все? – на землю опустился туман, плотный, как молочная пена. Дальше двух-трех шагов уже не представлялось возможным разглядеть что-либо. Жутко… Тишину прервали шаги, слишком громкие. Или этой мой слух обострился до предела? Из пелены тумана ко мне вышел Кощей. – Фух, это ты, – выдохнула с облегчением. – Что это за место? Его появлению я была очень рада, с ним рядом я чувствовала себя в безопасности. Но и это ощущение стало сходить на нет по мере его приближения. Лицо Кощея казалось безжизненной маской, в глазах не было знакомого янтарного пламени. Два замерзших озера. Мужчина напротив был как две капли воды похож на Кощея, но в то же время… меня не покидало ощущение, что это не он. – Карачун? – меня осенила догадка. В тот же миг на моей шее сомкнули его пальцы, обжигающе холодные, я попятилась назад и уперлась в каменную стену, которой точно не было раньше. Мужчина склонился над моим лицом и шумно втянул носом воздух. – Пропахла ящерицой, – сказал, словно выплюнул с презрением. – Искусил змей, понравилось с ним целоваться? – Да не целовалась я ни с кем, – слова давались с трудом. И не потому, что мне было тяжело дышать, прикосновения пальцев я почти не чувствовала, больший дискомфорт мне доставлял ледяной холод, растекающийся от шеи по всему телу. – Выждала момент и подлила баюн-траву в чашку. Вот и все. На краткий миг в глазах Карачуна пробилось пламя, оно робко шевельнулось и исчезло, сам же мужчина даже не шелохнулся. – Они меня забвению предали, и ты предашь, – с каждым словом изо рта Карачуна вылетали снежинки и меня обдавало ледяным ветром. Не мог себе Кощей потеплее образ для альтер-эго выбрать?! – Не предам, – упрямо мотнула головой, до конца не понимая, о чем именно он говорит. Обвила его руку ладонями, освобождая шею. Пальцы Кощея легко поддались и разжались. Холодные-холодные… Я поднесла их ко рту и подула. Хотелось согреть и унять боль, которую я не чувствовала, но видела, как она плещется в его глазах и бередит какие-то старые раны. – Это ты у меня все отобрала, – его голос дрогнул, но руку он не убрал. С жадностью следил за каждым моим движением. – Хочешь верну? – вкрадчиво задала вопрос, надеясь узнать больше информации. О чем он говорит, для меня до сих пор было загадкой, и больше похоже на бред. Мужчина растерянно моргнул и замотал головой. – Не хочу. Я им гибель несу, а ты жизнь. И тебя загублю, – он отшатнулся от меня, сделал шаг назад. И застыл, словно был не в силах вырвать из моих рук свою. Она все еще была холодной, но не такой как прежде. Надо было больше тепла, больше огня. Инстинктивно я приложила его ладонь к своей груди, туда, где неистово билось сердце, где из тонких нитей сплетался внутренний огонь, и я его чувствовала. Лицо Кощея дрогнуло, он прикрыл глаза, и я сделала то же самое, полностью концентрируясь на своих ощущениях. С закрытыми глазами я видела, как поток тепла идет в его сторону. Мой огонь не обжигает его, не пытается сжечь дотла, настойчиво ищет его собственный. Моему огню нужно его пламя. Холодные, чуть шероховатые губы накрыли мои. Его поцелуй не был ласковым, движения рваными и порывистыми. Ревность, укрытая льдами самоконтроля, толкала его на безумства, словно он не целовал, а клеймил меня. Чтобы никто не смел больше покушаться на то, что принадлежит ему. Мы оба остановились, пытаясь отдышаться, соприкоснулись лбами и стояли, не двигаясь. Закрытые глаза не были помехой, я чувствовала его энергию так же хорошо, как свою. Он выпустил пар и сейчас успокаивался. Его руки стали на порядок теплее и теперь они нежно гладили мои плечи, волосы. Губы Кощея невесомо коснулись щеки, кончика носа и вернулись к губам. Он будто так извинялся за срыв. Теперь я сама потянулась к нему. Для этого мне пришлось встать на носочки, от чего на его губах заиграла озорная улыбка. В его темных глазах плясали смешинки, и мне даже удалось разглядеть свое взлохмаченное отражение. Великодушно Кощей позволил мне сделать первый шаг, а потом подхватив на руки, попытался отобрать инициативу в свои руки. Я неловко мотнула головой и ощутила тупую боль. От этой боли я и проснулась. В нос тут же ударил запах разнотравья, дерева… До меня долетели отголоски извинений Глаши, это она прыгала через ручей и из-за нее я ударилась головой о печку. По избушке разносился молодецкий храп, это два богатыря соревновались в крепости сна. Мефодий и Кощей сидели по-прежнему за столом. – Шах и мат! Проиграл! – радостно завопил кот. – Не вопи, – осадил его Кощей. – Дай Алене выспаться.