Глава 32

Неверящим взглядом я провожала мужскую спину. Время для меня словно превратилось в застывший кисель, и сама ситуация была не менее омерзительной. А чего я ждала? Что я опять себе напридумывала?! С белой завистью я смотрела на Ваню. Повезло Василисе отчасти. А отчасти потому, что законный ее женишок едва слюной не капал на полуобнаженное русалочье тело. Иван схватил Елисея за ворот и как нашкодившего котенка оттаскивал от воды. Было в этом что-то комичное. И что-то тревожное, так как выражение лица русалки в это время не сулило им обоим ничего хорошего. И было в этом что-то героическое и исконно богатырское. Даже понимая, что не суждено ему быть с любимой, Иван на все был готов ради нее, и в мыслях, и в сердце у него была одна Василиса. Даже самой красивой русалке он был не по зубам… Хотелось ли мне значить хоть для кого-то так же много? Да. А для Кощея? Выходит, что тоже да. Иначе он бы не снился мне каждую ночь, и не было бы сейчас так обидно и больно. О самом главном забыла, что ему незачем с моими хотелками считаться. Мне ничего не обещали. Разве что домой вернуться. Так хоть за это я поборюсь! – А ну, прочь, селедки малахольные! – взвизгнула, пытаясь перекричать русалочью арию. Получилось неплохо, многие от неожиданности сфальшивили. Купеческий сын в один рывок вытащил царевича и волоком потащил к иве. Последний отчаянно сопротивлялся и все хотел воссоединиться со своей новой возлюбленной на дне озера. Вот же дурак, хоть и царевич. Я понимала, что в одиночку Ивану будет тяжело с буйным Елисеем справиться. Но вот, если случится что с Кощеем, то нам всем несдобровать. На раздумья я потратила не больше секунды, прежде чем ринуться на перехват Темнейшества. – Ишь чего вобла хвостатая захотела! – сыпала я на голову русалки проклятия, даже не задумываясь, говорю я их вслух или нет. Когда до Кощея оставалось пару-тройку шагов, мне наперерез кинулись русалочья братия. Одна из красавиц, хищно оскалившись, впилась длинными когтями мне в ногу. Послышался треск ткани, а меня насквозь пронзила острая боль. В глазах на мгновенье потемнело, зато музыкой в моих ушах прозвучал визг напавшей на меня амфибии. Вместе со способностью ясно видеть, с души моей словно каменный груз свалился. Кощей, наплевав на “свою” русалку, метал ледяные копья направо и налево. А моя обидчица колотила кулаками по толстому льду, пытаясь отвоевать от его плена свой чешуйчатый хвост. – Обмануть решил?! – взревела старшая русалка на Кощея и послала в его сторону волну. Казалось бы, волна и волна, а интуиция моя вопила об опасности. Я резко вскинула руку, так, словно бы этот простой жест, мог спасти нас. Самоирония нагнала меня позже одновременно с чувством падения. Я, кажется, поскользнулась. И отчего-то меня не покидало ощущение, что стоит оказаться под водой, как назад я уже не выберусь… Холодная вода впилась в мое тело сотней острых иголок, выбивая из легких весь воздух. Когда меня обвили за талию чьи-то руки, я бы готова к тому, что сейчас одна из коварных девиц утащит меня на глубину. Но вместо этого меня потянули вверх и отнюдь не девица. – Горюшко луковое, ну когда же ты меня слушать научишься? – ласково вопрошал Кощей, неся меня на руках к берегу. – Просил же, оставь мне. Что ты себе, голова бедовая, уже придумала?! – Думала, тебя русалки околдовали, – честно призналась я. Реакция у меня пока была знатно заторможенная, наверное, наглоталась воды в русалочьей топи. – Амазонка ты рыжеволосая, валькирия бестолковая… – то ли похвалил, то ли отругал Кощей. – Они, конечно, девчонки старательные, но моя магия подревнее будет. – Это радует, – вымученно улыбнулась, не испытывая по этому поводу ровным счетом никаких положительных эмоций. – Хотел поближе добраться, волос-то как-то надо было достать. – Достал? – Если бы, – хмыкнул Темнейшество. – Кое-кто помешал. Этот укор я посчитала риторическим и отвечать не стала. Мне все никак не давало покоя чувство, что что-то не так, будто чего-то не хватает. Кощей поставил меня на землю. Одежда моя насквозь промокла, да и Главгаду я репутацию подмочила. Его кафтан теперь выглядел ничуть не краше. С нас обоих стекали капли, которые отчетливо слышались в тишине. Точно, ТИ-ШИ-НА! Откуда ей было взяться? – Здорово ты их, Алена, – восторженно выдохнул Иван, который неотрывно смотрел куда-то за нашими спинами, все еще держа в стальных тисках царевича и закрывая ему рот мурмолкой, как кляпом. Я тут же повернулась всем корпусом, в то время как Кощей лишь лениво повернул голову. Как-то ну уж очень странно цокнул языком и потерял интерес к происходящему. Пока мужчины, те, что были в трезвом уме и здравой памяти, привязывали поясом к стволу ивы мычащего Елисея, я, как зачарованная, наблюдала за удивительной картиной. Русалки бились о невидимую стену, скалили зубы и показывали жесты разной степени приличности. Воздушный щит сотрясали волны, он мерцал, но свое дело делал – берег наши жизни и барабанные перепонки. – Отпустите меня немедленно! Иначе велю всем головы отсечь! – мужчины потеряли бдительность и Елисей, выплюнув кляп, снова начал верещать. – Любимая, я иду к тебе! Кощей скривился как от горькой редьки, сделал едва заметный пас рукой и рот Елисея попросту исчез. Вот уж Темнейшество, не любит мелочиться. Горемыку-царевича накрыла истерика, это и без слов было понятно. – Я бы тебя ударил, не будь ты царевичем, – Иван сердито сплюнул под ноги, снедаемый чувством несправедливости. Эх, милый, это ты в моем мире еще не был! – А хочешь я ему воспоминание об этом сотру? – воодушевился Кощей и я поспешила вмешаться. – Прекратите оба. Кощей, верни ему рот. Наверняка, в твоем арсенале есть способ гуманнее заставить его замолчать. Не сразу, но вредное Темнейшество все же согласился вернуть Елисею базовую комплектацию. А перед этим так грозно посмотрел на царевича, что тот молчал даже без кляпа. То ли без пения магия русалок стала слабеть, то ли любовь к себе у Елисея была столь огромна, что хвостатым красавицам было ее не затмить. Нас сейчас любой расклад устраивал. – И как быть теперь? – тяжело вздохнул Иван. – Мы даже не узнали ничего про царевен. – Нет их тут, и не было. – Почем тебе знать? – неверяще уставился богатырь на Кощея. – Я бы почувствовал, они хоть и слабые, но колдуньи. Рыбак рыбака, как говорится… – Василиса не такая! – Иван вскочил на ноги, готовый сражаться за честь своей любимой. Забавно, что про Несмеяну он и словом не обмолвился. – Ага, не такая. Тогда в первую брачную ночь тебя ждет сюрприз, – Темнейшество посмеиваясь над Иваном, вальяжно расположился на берегу. Закусил травинку зубами, подложил руки под голову и рассматривал звездное небо. – Не ссорьтесь, не до этого сейчас, – я попыталась вразумить нахохлившегося Ивана. – Лучше давайте думать, что дальше делать. Русалки сдаваться не собираются. Окаянные продолжали лезть на невидимую стену. Особенно старалась та, что приглянулась Елисею – не хотела, видимо, упускать добычу из рук. – Дождемся рассвета, а там появится мост. – А русалки? – А русалки исчезнут. Наверное. – Наверное?! То есть ты не уверен?! – Его хладнокровное спокойствие меня поражало. – Ну… мост появится точно. А что до русалок… слишком уж мало тех, кто вернулся по нему обратно, чтобы судить наверняка. – И сколько вернулось? – Мы будем первые, – Кощей лукаво подмигнул и поманил меня лечь рядом. Я легла рядом на траву. Только подумала о том, что меня ждет после таких маневров в мокрой одежде, как Кощей высушил одежду и на мне, и на себе одним щелчком пальцев. Ох, язык мой – враг мой, но руки этого мужчины творят чудеса! – Наверное из-за царевича стараются… Это не крестьянских мужиков топить. – Ты про русалок? – Я повернула голову, разглядывая Кощеев профиль. Ива за его спиной по-прежнему мягко светилась, благодаря этому кожа Темнейшества не выглядела такой мертвенно бледной. – Когда прапрадед Берендея еще не носил бороды, приглянулась ему простая девушка. Да так сильно запала в душу, что ни о ком другом думать не мог. А уж о невесте, обещанной из соседнего государства, так и подавно. Наобещал зазнобе своей в порыве страсти всякого, рад был исполнить, да папенька прознал о простолюдинке, метившей в царские терема попасть. Ярился, что без штанов отпрыска оставит, если тот против воли царской пойдет. Царевича такая перспектива не испугала, задумал он бежать с любимой подальше от Царьграда. Условились о месте встречи, на том и расстались, мечтая скорее воссоединиться. В назначенный день девушка наша была уже далеко от столицы, ждала возлюбленного в укромном месте, спрятанном от любопытных глаз высокими скалами и лесами дремучими. А вот царевич все не являлся. Первый день себе места не находила, гадала, а не заплутал ли в дороге, не случилось лиха. На второй день слезы лила, боялась не учинил ли расправу строгий родитель. А на третий день долетела к ней весточка о свадьбе царевича. Думала назад воротиться, но оказалось поздно – стыдно ей было в отчий дом идти с ребенком под сердцем. Вскинула она руки и рухнула оземь, три ночи плакала, пока сил не лишилась. Первым сердце ее очерствело, а затем и плоть. Душа нерожденная металась, да в воду ушла, русалкой обратилась. А как вынырнула, окаменевшую мать увидела и поклялась мужчин со свету сживать, да только тех, кто сердцем не чист. – А мне матушка совсем по-другому рассказывала, – вклинился Иван. А я так заслушалась Кощея, что и забыла, что мы не одни вовсе. – Она сама от неразделенной любви кинулась в воду и стала русалкой. – Ну да, разве мог царевич обесчестить девушку?! Эти-то никогда, – Кощей нарицательно махнул рукой в сторону Елисея, а тот затрясся как кленовый лист на ветру, боясь лишиться чего-нибудь еще, помимо рта. – Все равно нескладно вышло, —стоял на своем Ваня, а я призадумалась. Сказка – ложь, да в ней намек. Так ведь говорится? Волосы русалок понемногу тускнели, да и сами они теряли боевой азарт. Ивовые лозы тоже мерцали уже не так ярко. Они явно как-то связаны, но как? Питают ли русалки дерево энергией или наоборот? Как работает этот магический индикатор?! Дерево росло у самой кромки воды, большая часть его лоз свешивалась в воду, да и само оно тянулось к ней же. В полумраке очень уж оно напоминало ту самую плачущую девушку из сказки Кощея. – А ну-ка дай-ка, – я выхватила меч из ножен быстрее, чем Кощей успел среагировать, и с холодным оружием наперевес подошла к иве. – Ты что творишь, бедовая? – встрепенулся Темнейшество. – Проверяю теорию, – я замахнулась что было сил и… и внимательно следила за реакцией русалок. Все, как одна, замерли на местах, неотрывно следя за мной. “Не руби ее.” Я заозиралась по сторонам. Мужчины по-прежнему непонимающе смотрели на меня, один даже как-то обреченно, мол уже не вылечить. Но с Кощеем мы позже разберемся. Выходит, голос больше никто не слышал?! “Проси, что хочешь, только не руби.” Я нашла взглядом старшую русалку, и она кивнула. Лучше я буду думать, что русалки телепаты, чем о том, что схожу с ума. – Мне нужен волос русалки и еще кое-что… Известно вам что-нибудь о пропаже царевен? – сказала вслух, так как не обладала русалочьими способностями ни на грамм. У всей честной мужской компании брови дружно полезли наверх. “О сестрах нам не ведомо. Ты их спасти хочешь?” – Ну, я пытаюсь… “Тогда сорви лозу одну, будет тебе вместо волоса.” – Но? “Уж поверь, она и сильнее и надежнее. Срывай и ступай с миром, сестер спаси. Беду чуем.” – А вдруг обманете? “Ивой клянусь.” Так себе клятва у русалок, но для них она значит много, а значит сгодится. Лоза мне не хотела поддаваться и тогда я аккуратно срезала ее мечом. Озерные красавицы, приложив к лицу ладони, со слезами на глазах следили за моими манипуляциями. Удивительно, но сейчас они боялись меня гораздо больше, чем я их. Я слово нарушать не стала, отрезала одну лозу и отошла от дерева. Старшая русалка вздохнула, как мне показалось, с облегчением. В тот же миг над водной гладью появился мост, даже рассвета ждать не пришлось. Хотя я совершенно запуталась в этих их магических сутках. – Пойдемте скорее, – мужчин дважды просить не пришлось. Даже Елисей охотно передвигал ногами, стараясь оказаться подальше от этого места. То и дело он покрывался красными пятнами, видать магия русалочья отступала и царский отпрыск жалел о содеянном и сказанном. Хотелось бы в это верить. В относительной безопасности я почувствовала себя только, когда переступила порог избушки. Да и то ненадолго. – Пошла вон, треска пресноводная! – Невероятным чудом я увернулась от летящего в меня яблока, как за ним тут же последовало второе. Да что же это такое, люди добрые?!