Глава 13

Избушка дрожала так, словно снова куда-то бежит. Баюн проснулся оттого, что рухнул с лавки. Яга же уже стояла на ногах, раскачиваясь и внимательно глядя в окно. – Что? – невпопад спросил кот. – Мерещится, что ли… – задумчиво пробормотала ведьма, не отрывая взгляда от лесной чащи. Виделись ей черные тени, подступающие к поляне, а еще… Она дернула головой, сгоняя тяжелые мысли. – Душенька, не молчи, – взмолился кот. – И без того боязно! – Так и мне боязно, – призналась Яга. – Нешто не видишь тени-то? – Тени? – переспросил Баюн. – Они, родимые. Густые, каких ни в жисть не бывало. Будто живое пожирают, да к нам подбираются. – Так может, ну его, огород ентот твой? Убежим? – с надеждой предложил кот. Яга лишь головой качнула. Словно по команде чьей выступили из леса силуэты людские, да только живого в них не было. Полуистлевшая одежда висела лохмотьями, оголяя обглоданные, кишащие червями части тела. В глазницах пустых светилось пламя. Движения их были медленными и тяжелыми, будто бы только разбуженные крестьяне тянулись на поля. Эти же тянулись к избушке, взволнованно перебирающей курьими ножками. – Не убежишь от таких, – с горечью ответила Яга. – Ими уж весь лес полнится. – Ими? Кем? – в ужасе прошипел Баюн. – Навьими тварями. Никак из-за черты прорвались… – Ой, что будет-то, что будет, – запричитал кот. И даже вороненок, едва успевший встать на крыло, взволнованно закаркал где-то под потолком. Не ответив, бросилась Яга к заветному углу, где хранила травы свои да книгу колдовскую. Дрожащими руками, ибо и ведьмы страх ведают, листала она древние желтые страницы, пока, наконец, не нашла то самое. И пусть не спасет, да хоть задержит, а там она что-нибудь придумает. Если успеет. Ведьма что-то бормотала, бросала в котелок травы одну за другой, помешивала огромной деревянной поварешкой, покуда густой зеленый дым не повалил, а избушка не наполнилась едким болотным запахом. – Будто Водяной в гости захаживал, – фыркнул кот. – Да хоть бы и он, – отмахнулась Яга. – Ты бы попросту языком не молол, а подсобил! – Это чем? – удивился Баюн. – За вороненком следи, – приказала ведьма, хватая птенца, порывающегося вылететь в приоткрытое окно. Сама же Яга споро выскочила из избы прямо вместе с тяжеленным котлом и поварешкой, щедро разлила зелье вокруг избушки и воротилась назад. – Все, что могу, – грустно призналась она. – Теперича али выстоим, а твари обратно за грань уберутся, или погибель наша придет. Замерли они, страшась лишний раз в окно выглянуть. Даже глупый вороненок притих. И сидели так на лавке, к друг другу прижавшись, покуда одна из навьих тварей не добралась до двери… – Какая погибель?! – зашипел Баюн. – Я ещё слишком молод, у меня ещё ни кошки, ни котят. И у тебя человят, тьфу ты, детей… – Да помолчи ты, – отмахнулась ведьма. Изо всех сил припоминала она слова заветные, что бабка говорила. Предупреждала же она, наступит время, когда и ей, Яге, сразиться с тварями навьими придётся, стал быть и силу свою принять, и предназначение. А предназначение девушке люто не по нраву было. Едва лишь вспомнит о нём, слезы по щекам катятся. Не бывать такому, не бывать! Пусть и живёт она в избушке лесной, да только нет в ней того, что бабка так старательно растила. Ни в жисть она не сможет, чтоб душу людскую, да за черту… – Яга, ты чего замерла?! – взвыл кот. Ведьма вздрогнула. Совсем близко. И помочь некому, значит, не избежать участи тяжкой. А бабка говаривала, стоит раз лишь щелочку приоткрыть, так и придётся всю жизнь дорогу хранить, да души провожать. Только видно, от судьбы своей не сбежишь. Пора. Зашептала ведьма слова заветные, в сердце запрятанные. Те самые, которые надеялась она никогда не произносить. Задрожала избушка ещё пуще, Баюн от страха и вовсе на плечо девице запрыгнул. Да только не до кота ей было. Всё больше и больше навьих тварей у избы толпилось, шипели змеями, свистели, клацали зубами и рычали по-звериному. Страшно Яге было до жути, да пути назад не отыскать. *** Едва завидев тварей, Кощей пришпорил усталого коня. – Давай, родимый, не подведи, – прошептал Бессмертный. – И чего они там увидали? Никогда такого не видывал, чтоб столько и в одном месте. Если только человека не учуяли… От таких мыслей стало Кощею совсем горестно. А ну как не успеет, задерут ведь, упыри проклятые! Не теряя времени, выхватил он из ножен меч заговоренный, взмахнул им со свистом, да и выскочил на поляну. А там замер, словно истукан, да и было отчего. Переминаясь на тонких куриных ногах, стояла в самой серединке поляны избушка. Из трубы её валил чёрный дым, да такой крепкий, что и неба не видать. На крыльце, покачиваясь, будто тростиночка на ветру, стояла девица. Волосы её разметались от ветра, тонкое платье надулось, словно парус. Губы шептали слова древнего заклятья. А лазурные глаза смотрели прямо на Кощея. – Ты! – выдохнул Бессмертный, не веря своему счастью. Лихо спрыгнул с коня и, размахивая мечом, на подмогу устремился. Неужто сжалилась судьба, отыскал он ту самую? Что бояться его не будет, станет другом верным да супругой любимой. Коли сама захочет. А уж он, Кощей, постарается. – Туда кидай, в печь! – раздался голос из избы, и Бессмертный едва не расхохотался. И кот у этой ведьмы не простой. И печь стал быть тоже особая. Вот, откуда дым столбом: это ведьма навьих тварей обратно за черту провожает. Не дожидаясь, пока своенравная Яга возражать примется, запрыгнул Бессмертный на крылечко, ловко закинул зазевавшегося упыря в пекло и приказал: – Наружу не суйся. Печку свою карауль. – Да чтоб ты… – начала было Яга, но её неожиданно осадил Баюн. – Ягушенька, ты уж постой тут, родная. И кости целей будут. И Кощей свое дело знает… – Какое такое дело?! – прошипела Яга, раздумывая, уж не закинуть ли ей кота вслед за упырями. – Так уж все знают, неспроста он в лесу-то поселился! Знать землю нашу охраняет от этих вот… – Плохо, видать, охраняет, – фыркнула ведьма. – Так кто ж знал, что ты тут огород заведешь? – донёсся снаружи голос Бессмертного. – Ещё скажи, что они ко мне за урожаем пожаловали, – не удержалась Яга. – А знаешь, что? – Кощей появился на пороге избы, забросил в печь последнюю тварь и скоро задвинул заслонку. – Шёл бы ты, Баюн, Лешего поискал. Порядок навести надобно. Как отыщешь, скажи, Кощей приказал, он мигом отзовётся. – Ты чегой-то у избы моей раскомандовался?! – разозлилась ведьма. – В печь мою, в которой я, вообще-то, отвары да похлёбки варю, упырей своих покидал, кота моего выгнал?! – Да уймись ты, ведьма, – не выдержал Кощей. – Ничего с котом твоим не сделается. Я, может, поговорить с тобой хотел. – Это о чем? – прищурилась Яга. Хотел Кощей про силу древнюю расспросить, да про печь диковинную. Про души, те, что за чертой, про тварей. Про жизнь её лесную, кота говорящего, книгу колдовскую. Про Василису, что с Ягой бежала, а теперь её не видать. Да только в глаза лазурные глянул на миг и сказал совсем не это. – Ты уж не серчай, Яга. Да только не смогу я тебя отпустить больше, – тихо прошептал Кощей. – Так может, – робко ответила ведьма, – и не отпускай? Воротился Баюн к избе, когда уж первые сумерки земли коснулись. Тихо было на поляне, даже дым, что из трубы шёл, словно замер. А на крылечке успокоившейся избушки сидели двое: мужчина крепкий да статный, и юная девица, чья голова покоилась у него на плече. И так нежно они за руки держались, что повернулся Баюн, да отправился Лешему помогать. – Пущай посидят, – решил кот. – Лес целей будет.