Глава 24

Волк неприятно оскалился. Смерил презрительным взглядом Болотника, что морок не удержал. Внимательно поглядел на Лешего с супругой, даже принюхался, отчего его ноздри раздулись, будто две пещеры. Вид у Кощеева слуги был весьма недружелюбный. – Стоять-то долго будем? – поторопила ведьма. От усталости Яга едва стояла на ногах, да и силы ведьмины, что истратила, пока с Болотником бились, неплохо бы восполнить. А в замке Бессмертного наверняка отыщется место, где усталые путники смогут преклонить головы. Пусть и в темнице, об этом и после подумать можно, главное – отдых. Волк это чуял, не мог не видеть, как тяжко дышит Лешачиха, переминается с ноги на ногу лесной хранитель и покачивается на месте Яга. Однако не спешил. – Я тут подумал, – ухмыльнулся Серый Волк, – коли сейчас шею твою тонкую сверну, ничего мне за это не будет. А Кощею – всяк спокойнее. – Отчего это спокойнее? – не поняла ведьма. За свою шею она не боялась. Колдовской силы в волке было чуть, даже сейчас, усталая, она бы управилась. Не прошло даром время, в лесу прожитое. Обрела могучую силу юная ведьма, приголубила, приручила. И если раньше ей любой зверь страшен был, то теперь опасалась она одного лишь Кощея. И немного, по-бабьи, побаивалась навьих тварей. Но это скорее от того, что дюже жуткие у них морды. – А от того, – фыркнул Волк, – что лучше уж свое отгоревать да успокоиться, чем всякий раз, просыпаясь, душу бередить. – Лучше ужасный конец, чем ужас без конца, – пробормотал Леший. – Понимает старик, – одобрительно хмыкнул Серый. – Ну чего, ведьма, я, конечно, зверь, но попрощаться время дам. Яга недоверчиво глянула на волка, будто прикидывая, разум в его голове еще остался, али все, вышел весь. А потом спину выпрямила, голову подняла и ехидно уточнила: – Ты никак решил, что я сейчас на пенек улягусь да шею свою тебе подставлю? На, родименький, кусай? – волк икнул. Не ждал он от юной, прежде трепещущей от страха ведьмы такой прыти. – Не бывать такому! Коли говорю, в замок к Кощею иду, стал быть дойду. И никакие псы шелудивые мне не указ! – Ты кого псом назвала, ведьма?! – взвыл от обиды Серый Волк. Он согнул задние лапы, готовясь к броску, оскалил зубы. Мигом подхватились Леший с супругой, поднялись на защиту ведьмы. Зашипел забытый Болотник, да только на чьей он стороне никто не понял. Битвы не случилось: тишину болота разорвал громкий треск. Земля задрожала, послышались нечеловеческие крики, больше похожие на скрежет несмазанных ворот. – Ох, беда! – вздохнула Лешачиха. Да все и без нее поняли, что беда. Хуже-то и представить себе нечего. – Прорвались, – гневно выплюнул Серый. – А я с вами лясы точу. – Ты, голубчик, послушай старика, – вдруг прохрипел Болотник. – Девку проводи, куды просит. От удивления волк снова икнул, уставился на болотного духа немигающим взглядом. А тот, ничуть не смущаясь, продолжил. – Разве не видишь, непростая она, ведьма-то! Враз болота мои осушила, и с ними справится. А уж подле Кощея и подавно! Думать было некогда. Скрипели мертвыми глотками навьи твари, прорывая тонкую тропу меж мирами живых и мертвых. И без того серое, пасмурное небо теперь казалось и вовсе черным. И волк решился. – Лезь на спину, – кивнул он Яге. А потом обернулся к Болотнику. – Проводи до Северной башни, не спутай! Всех зараз не увезу. Лешачиха всхлипнула, сжимая шершавую ладонь супруга. Болотник кивнул, приглашая Лешего следовать за ним. А Яга, махнув на прощанье рукой, прыгнула на волчью спину. – Еще свидимся, – пообещала она. – Ох, деточка, – шмыгнула носом Лешачиха, глядя на тонкую фигурку ведьмы, крепко цепляющуюся за могучую волчью шею. Держалась Яга и правда крепко. Волк бежал, не разбирая дороги, будто норовя сбросить ведьму где-то по пути. Он то и дело подпрыгивал на кочках, что раньше под топью прятались, петлял меж оставшимися болотными лужами. В таких не утонешь, да и коли наступишь – приятного мало. Яга поначалу старалась запомнить дорогу, но после того как трижды на одну корягу взглядом наткнулась, бросила это занятие. – Самое время сейчас тайны хранить, – сердито буркнула она. – Пока господина твоего нежить одолевает, мы с тобой кругами ходим. Хорош защитник! – Что бы ты понимала, – процедил Волк. – Иначе никак, колдовство тут такое, пока трижды заветные врата не пробежишь, не пущают. Тут ведьма поняла, что и ему такой порядок не по нраву, да только и менять его сейчас некому. Яга охнула от облегчения, когда прямо из тумана появился неприступный каменный забор с острыми кольями по верху, огромные тяжелые врата, распахнувшиеся, встречая путников. И правда, замок у Кощея был огромный, в первый-то раз они не с болот заходили, а прямо из леса. Теперь же верхушки деревьев виднелись где-то вдалеке. Повсюду сновали лохматые домовые, они бестолково суетились, перекидывали из стороны в сторону бревна да ветки, будто и правда думали, что такой простенький заслон от навьих тварей убережет. Волк коротко рыкнул на них, домовые с испуга засуетились еще шустрей да бестолковее. Миновали знакомый пруд, заполненный увядающими кувшинками. С замиранием сердца Яга заметила, что ни единой русалки в нем не было. Да и плача заточенных в башнях царевен было не слышать. Нешто и впрямь одумался Бессмертный, всех на волю отпустил? У ворот замка Серый Волк остановился, позволяя Яге осторожно слезть. – Цела? – спросил он. – Цела, – кивнула ведьма, удивленная переменой в слуге Кощея. – Не серчай, ведьма, – вдруг сказал волк. – Мне Кощей и за мамку, и за батьку был. Никогда я его таким не видывал, вот и старался уберечь. Да разве ж от такого убережешь… А вместе-то вам и биться сподручней, и мне спокойней. Яга улыбнулась, шагнула к волку и порывисто обняла его за могучую шею. Тот вздрогнул, а потом неожиданно по-собачьи лизнул ведьму в щеку. – Не пропади, ведьма! Нужна ты ему, как никто другой. Верный зверь развернулся, торопясь созывать свою стаю. Никогда прежде не прорывались твари так сильно, стал быть, тяжелый бой будет. А Яга отворила тяжелые двери и поспешила на поиски Кощея. Ведьма бежала по гулким пустым коридорам каменного замка, прежде казавшихся ей враждебными и опасными. Теперь будто что-то изменилось. Нет, замок остался тем же: мрачным, темным и безлюдным. Даже скелеты, что охраняли все ходы-выходы, куда-то подевались. Изменилось что-то в самой Яге. Она больше не чувствовала давящую силу стен, не слышала чужих слез. Шла спокойно и гордо, как непрошенная, но все-таки гостья. И ведьма верила, что пусть она и явилась без приглашения, но ее ждали. – У, Супостат, – беззлобно пробормотала Яга, петляя по бесконечным коридорам. – Куда тебе, родимому, такие хоромы? Эдак и затеряться недолго. Хоть бы провел кто, а то так и буду плутать!. Проводил…Любава! Вот когда пригодились дары, что оставила ведьме кикимора. Яга развязала алую ленту, что ее косу оплетала. Были у нее и другие ленты, да только эту, заветную, Любавину, она повязала прямо перед тем, как в путь отправиться. И гребень в рукав сунула, чтоб не обронить. Теперь лента оказалась кстати. Едва коснулась алая полоска пола, зарумянилась, заворочалась шустрой змейкой. Будто нити распуская, поползла она по коридору, только поспевай следом. Вот миновали кухню, где отчего-то не оказалось ни единой кикиморы. Не пеклись пироги, не варилась похлебка. Яге показалось, будто столы покрыты пылью, какая бывает, когда подолгу чем-то не пользуешься. – Что же здесь приключилось? – охнула ведьма. Она побежала еще быстрее, опасаясь самого страшного. – Любавушка, где же ты? Каждый ее шаг гулким эхом отзывался от каменных стен. Прежде мигом бы скелеты набежали, подхватили ведьму под белы рученьки, прямиком к Кощею доставили. А сейчас – ни единой души. Лента привела Ягу к маленькой неприметной дверце, что скрывалась в укромном уголке. У двери лента свернулась в клубочек, собирая вытянувшиеся по полу нити. Ведьма подхватила его, сунула за пазуху и осторожно открыла дверцу. За ней оказались щербатые каменные ступени, ведущие куда-то вверх. – Любавушка? – позвала Яга, не спеша подниматься. Ее вдруг сковал страх, какой случается, когда впереди что-то плохое. К счастью, в этот раз ведьмино сердце ошиблось. Живая и невредимая кикимора с красным, опухшим от слез носом, споро спустилась по ступеням и бросилась обнимать ведьму. – Жива! Ох, Ягушенька, жива! – она вдруг всхлипнула. – Любава, – тихо спросила ведьма. – Что стряслось? В этот раз предчувствие не обмануло. Кикимора подняла на ведьму зеленые глаза, глубоко вздохнула и, наконец, сказала: – Баюн… Тварей навьих повстречал…