Глава 27

Хозяйственная избушка, как оказалось, все нехитрые пожитки ведьмы сберегла. Когда Яга ее оставила, куролапчатая наглухо захлопнула дверь, подтянула ставенки, чтоб и в окна ни единой вещички не вывалилось, а после устроилась на полянке поудобнее и мирно дремала, наводя ужас на лесных обитателей. Такого дива звери отродясь не видывали. Особо отважные пытались подобраться поближе, но избушка недвусмысленно подвинула курью лапу к смельчакам. Те и разбежались махом. Но далеко не ушли, едва завидели Лешего с Болотником, принялись обиды свои рассказывать. – Если бы я сам избушку твою не знал, – смеялся Леший, – может, лисице и поверил бы, что она всех зайцев пожрала. Да только не было-то нас всего ничего, а шороху на весь лес? Врет, плутовка рыжая. – Это каким же таким местом моя избушечка зайцев сожрать могла? – удивилась Яга. – Рта у ней не имеется. Вот пинка волшебного выдать – это она всегда пожалуйста. Ведьма нежно гладила избу по ставенкам, а та переминалась с одной лапы на другую, ластясь, будто котенок. Внутри обнаружилась чистая водица, малиновое варенье и несколько сухих лепешек. – И то хлеб, – улыбнулась Яга, угощая друзей. Волки от варенья отказались к великой радости Лешего. Хранитель леса, блаженно щурясь, уплетал ароматные ягоды. Даже вымазался как дитя малое. Болотник же поначалу лишь глядел с опаской. Ворчал что-то про баловство, мертвые ягоды, но едва первую ложку попробовал, присоединился к Лешему. – Чудная ты, ведьма, – тихо сказал вдруг Серый Волк. – Я раньше таких не встречал. Навроде и колдовство у тебя самое что ни на есть ведьмовское. А душа чистая и светлая, как у простой девицы. Погляди, никогда такого не бывало, чтоб Леший с Болотником за одним столом сидели. А у тебя приключилось. Знаешь, – он помолчал немного, будто раздумывая, стоит ли говорить. Потом, наконец, решился. – Неспроста Кощей тебя выбрал, сердцем чую. Помогу тебе, чем смогу, ты только не дай ему за грань уйти. Не воротится ведь. Не дожидаясь ответа Яги, волк отвернулся и побрел к ожидающей поодаль стае. А ведьма подумала, что очень дорог Бессмертный зверю, раз тот так о его жизни печется. Может, зря она про одиночество Кощеево думала? Если есть хоть одна живая душа, пусть и волчья, которая о человеке переживает, стал быть, не так он и плох. – Пора! – крикнул Серый Волк. Стая бросилась вслед за вожаком, оставляя следы от лап на сырой податливой земле. Травы становилось все меньше, а уж после куриных лап избушки и последние цветы были выворочены с корнем. Леший, поначалу охавший и хватавшийся за сердце, подуспокоился, здраво рассудив, что перво-наперво надо бы с навьими тварями разобраться, а после можно и лес новый вырастить, и поле в порядок привести. Болотник, переместившийся с лапы внутрь избы, ободряюще хлопнул лесного хранителя по плечу. – Выдюжим, таких дел с тобой натворим, – пообещал он. И когда эти двое успели так сдружиться? Леший со смехом рассказал, что Болотника, с которого стекали мокрые струи, не впускала поначалу внутрь сама избушка. – Умная, хоть и молчаливая, – похвалил он куролапчатую. – Знамо дело, коли лужа с него натечет, ей же сыро будет. Вот и ждала, покуда обсохнет. – Главное, совсем не засохнуть, – проворчал Болотник. – И чтоб подле Кощея хоть какое озерцо нашлось. – Корыто с водицей тебе поставим, ежели не найдем, – шутливо пообещала Яга. Хотя и доля правды в шутке имелась. Не могли речные да болотные жители подолгу на суше жить. Даже в пасмурную погоду кожа их сохла и покрывалась трещинами. Избушка бежала, высоко поднимая лапы. Леший и Болотник затеяли игру в лавки: расселись на двух соседних да состязались, чья от очередного прыжка избы дальше от стены отскочит. Яга же глядела в окно, кусая бледные губы. Успеют ли? Волк говорил, что нагнать Кощея они смогут лишь к ночи. Уже и первые звезды робко мерцали на темном небе, круглый лунный блин осветил поле тусклым светом. Вскоре усталые глаза ведьмы разглядели вдалеке туманное облако. Чем ближе оно становилось, тем слышнее были звуки битвы. Выли твари, звенел меч. С чавканьем земля принимала мертвецов обратно. – Ох и жутко, – вздохнул миролюбивый Леший. – Неужто раньше тварей не видывал? – удивился Болотник. – Не довелось… – Ну тады на рожон не лезь, а то утащут. Колдуй себе потихоньку. Ведьма, а ведьма, – позвал он. – Озерца-то не видать. Подавай сюды свое корыто! Оказалось, Болотник рассудил просто: коли озера али болота поблизости нет, стал быть, нужно самому его создать. Что-то пробурчав себе под нос, он резко опрокинул корыто с водой. Уж, казалось, должна водица закончится, а она все лилась и лилась, пока не появилось на поле небольшое озеро. Болотник тотчас нырнул в него с шумным плеском, а потом закричал: – Ну! Чего стоите? Все будто опомнились, устремились туда, где слышался стук кощеева меча о мертвые кости. Из избушки видно было плохо, Яга выскочила на крылечко, ухватилась руками за дверь, высматривая того, кому на помощь явилась. Избушка же времени даром не теряла. Дождавшись, пока одна из навьих тварей, когда-то жилистый и ловкий, а теперь полуистлевший мужик с одним сохранившимся глазом и звериными зубами в жутко открывающейся пасти, подберется поближе, клацнет клыками прямо подле остановившейся курьей лапы, избушка размахнулась второй и отправила мертвеца в далекий полет. Леший тихонько что-то шептал, глядя в окно. Яга поначалу решила, что хранителя сковало ужасом, но на поверку оказалось иначе. Не успел Леший дошептать последнее слово, как прямо из сырой земли темными змеями выползли могучие древесные корни. – Ты никак лес растить удумал? – восхищенно крикнул Болотник, бросая в подступающих тварей комья болотной тины. – Лес тута нескоро будет, – с сожалением ответил Леший. – Земля кровавая. А вот старые корни имеются. – И то хорошо, – похвалил Болотник. Он резко выпрыгнул из воды, будто игривая русалка, только хвостом не махнул, да и то лишь потому, что хвоста у него не было. Тотчас всполошились воды, погребая под собой рычащих мертвяков. Где-то скулил раненый волк, выли навьи твари, командовал Серый. А потом разом будто стихло все. Замерло, будто попало в вязкий кисель. Прямо посередине, в том месте, где ни клочка земли под тварями не проглядывалось, вдруг выросла огромная фигура. С крепкими богатырскими плечами, серебряным, блестящим в лунном свете мечом, и черными, будто сама тьма глазами. Воин был огромен, на три головы выше обычного человека. От него исходило яркое белое сияние. На миг могло показаться, что он воплощение добра и света. Но стоило воину повернуться лицом, становились видны стиснутые в гневной ухмылке зубы, волевой подбородок и те самые черные глаза, от которых становилось жутко. Еще страшнее стало, когда его лицо озарил лунный свет. На Ягу смотрел живой мертвец. – Так вот чего все в замке боялись, – догадалась ведьма. Сердце замерло. Вот он, тот самый миг, когда она должна выбрать свою судьбу. Держать Кощея в Мире Живых, навсегда связав с ним свою жизнь, или отпустить его, как только исчезнут навьи твари. В том, что он и один сможет управиться, теперь ведьма не сомневалась. Он древней силы задрожала земля, расплескалось озеро, оставив под Болотником лишь крохотную лужу. Испуганно поджали уши волки, застыла на миг нежить. И в тишине раздался громкий девичий голос. – Не отпущу! Бессмертный вздрогнул, словно его кто-то ударил. Повернулся туда, где могучими пинками разбрасывала навьих тварей избушка на курьих ножках. Увидел юную девицу с лазурными глазами, которые теперь глядели сердито и решительно. В промелькнувшей на миг на лице мертвеца улыбке едва ли можно было угадать прежнюю мальчишескую улыбку Кощея, но Яге и этого было достаточно. Она свистнула, не хуже придорожного разбойника, привлекая внимание тварей, а потом торопливо прошептала древнее заклятье. За спиной ведьмы затрещали дрова, горячее пламя вырывалось из диковинной печи. Леший прижался к стене, не забывая вязать корнями подступающих к избушке мертвецов. Тех, кого Кощей мечом не разрубил, лесной хранитель прямо в печку забрасывал. – Эдак мы не управимся, – закричал Леший. – Печка маловата будет… Яга и сама видела. Вот только сил ей хватило бы лишь на такой огонь, маленький, что в печи уместится. Коли была бы она такой же могущественной ведьмой, как бабка ее, выжгла бы разом все поле. А теперь чего думать, хоть по одной твари да в Мир Мертвых отправится. – Не хватит мне силушки, – грустно ответила ведьма. – Зато ему хватит, – подсказал Болотник, показывая на светящегося Кощея. И тут Яга поняла. И про судьбу, и про силу, и про мир, что чертой надвое разделен. Она решительно спрыгнула с крыльца, и через пару мгновений ее белокурая голова скрылась в туманном облаке, где насмерть бились навьи твари.