Глава 30

В опочивальне Кощея Яге прежде бывать не доводилось. Отогнав от себя мысли о том, гостили ли здесь царевны, ведьма осторожно открыла дверь. Увиденное поразило ее до глубины души. Много говорили о том, что Бессмертный к злату неравнодушен, но чтоб настолько! Ведьма едва не ослепла от золотого великолепия: драгоценный металл был везде. И на потолочной лепнине, и на балдахине огромной кровати и даже на подвязках, удерживающих тяжелые шторы. Что там, даже стены были покрыты узорами из тончайшего сусального золота. Внимательная ведьма привыкла примечать всякую мелочь. Она с улыбкой осмотрела выбеленные простыни с золотым шитьем, огромный золотой поднос с изысканными яствами, то, как кто-то заботливо укрыл Бессмертного шерстяным одеялом. На тумбе подле кровати нашлось и все необходимое для того, чтобы промыть и перевязать рану. Яга осторожно коснулась плеча Кощея и охнула: он будто огнем горел.Теперь только она заметила выступившую на лбу Бессмертного испарину, участившееся дыхание. Времени было куда меньше, чем они надеялись. В конце концов, Кощей не сможет бороться, утащит его в Навь, никакая ведьма не удержит. Тяжело вздохнув, ведьма принялась за то единственное, что сейчас могла сделать. Смочила тряпицу в теплой воде, промыла рану. Подумала, покопалась в сумке с зельями, которую успела прихватить из избушки, подлила исцеляющего отвара в воду, промыла снова. Потом махнула рукой, да ливанула щедро отвара прямо в укус твари. Подождала для верности несколько мгновений – ничего не изменилось. – Зелья, стал быть, тебя не берут, – пробормотала Яга. – И в книге бабкиной ничего… Будто и способа никакого нет. Но он же есть, я верю! Как же ты в прошлый раз выбрался? Неужто и Бессмертному укус твари страшен? Кощей не ответил. Яга и не надеялась, но уже едва держалась, чтобы не разрыдаться. У кого спросить? Не было поблизости ни единой ведьмы, всех извели. Старые сами померли, а те, кто помоложе, теперь в темницах царских колдуют. Ее лишь не тронули, да и то только оттого, что бегали к ней бабы всей деревушкой. Коли в лесу не спряталась тогда – присоединилась бы теперь к остальным. Руки ведьмы задумчиво перебирали черные волосы Кощея, распутывая, расплетая, успокаивая и боль Бессмертного, и саму Ягу. Странно и страшно ей было видеть любимого таким, молчаливым и обессиленным. Но главное – ничем она помочь не могла. Мрачные ведьмины мысли прервал настойчивый стук в дверь. На пороге оказалась сияющая Лешачиха, за ее плечом переминался с ноги на ногу Леший. – Ты это, рыдать брось, – мягко улыбнулась она. – Есть один способ, Леший вспомнил. Лешачиха ласково поглядела на супруга, тот от невысказанной похвалы будто выше ростом стал, подбоченился. – Какой способ? – нетерпеливо спросила Яга. – Есть в нашем лесу одно озерцо, – начала Лешачиха. – Водица в нем непростая, живая да целебная. Она и от навьих укусов помочь может. Вот если бы этой водицы набрать, да Кощею принесть… – Водица! – воскликнула ведьма, бросаясь к сумке. – Как же это позабыла я! Она вдруг смущенно покраснела, понимая, отчего это она про водицу позабыла. Набирала-то она склянку в спешке, пока Кощей не проснулся. Тогда впервые душу ведьма ему открыла, и ей даже казалось, что и Бессмертный тоже. А после того как он ушел, запрятала Яга все, что хоть каплю о Кощее напоминало. Вот и склянку ту затолкала в потайной кармашек, чтоб случайно не увидеть, душу не бередить. Леший отчего-то грустно качнул лохматой головой, но ведьма на него не смотрела. Зубами лихо выдернула из склянки тугую пробку, опустошила ее и… Ничего. Ничего не произошло. Яга растерянно села на край кровати и поглядела на пустую склянку. – Как же это? Это ж она, та самая, водица живая… – Водица-то живая, – вздохнул доселе молчащий Леший. – А вот ты… -Я? – не поняла Яга. – Ты судьбу свою с Кощеем когда связала? На поле, пока с тварями бились, али раньше? – хранитель внимательно смотрел на смущенную ведьму, и та ответила тихо, но честно. – Там, у озерца… – То-то и оно, а я все думаю, отчего на тебе навьего духа нет… А оно вон как… – Ты давай-ка не тяни, – приказала Лешачиха. – Коли знаешь чего, так говори сразу! – Знать – не знаю, догадался, – поправил Леший. – Кощей-то жив лишь наполовину. Знамо дело, коли судьбу с ним делишь – часть себя Нави отдаешь. А ты чего думала, ведьма, это слова все? Нет, родимая, за такие дела душа расплачивается. Коли не живое озеро, быть тебе сердцем мертвой, а телом живой. – И Кощей это знал? – дрожащим голосом спросила Яга. – Нет, не знал, – успокоил ее Леший, а ведьма вздохнула с облегчением. – Догадывался, думаю, оттого и не хотел, чтоб ты с ним свою жизнь связала. Но у тебя-то,видать, свои мысли, да? – Делать-то чего теперь? – расстроилась Лешачиха. – Не поможет Кощею живая вода? – Отчего не поможет? – удивился хранитель. – Поможет, коли добудет ее кто-нибудь живой. Не наполовину, а целиком. Кикиморы да русалки не сгодятся, тут богатыря надо, неспокойно теперь в лесах… – Богатыря? – задумчиво переспросила Яга. Нелегкую задачку ей Леший задал. Где же в Кощеевом замке живого богатыря отыскать? Тут ведь одни домовые да скелеты мертвые. И сам Леший с Болотником. Никто на роль богатыря не подходил. – Знаю я богатыря, – раздался у дверей голос Баюна. – Давно ты тут? – охнула ведьма. – Давнехонько, – не стал спорить кот. – Любава послала поглядеть, как ты тут. А у вас целое дело намечается. Так вот, богатыря я знаю, и ты, Яга, знаешь. Привечала его даже. – Иван? – недоверчиво спросила Яга. – А то, кто же, – кивнул кот. – Чай всем богатырям богатырь. Только супротив Кощея, может, не выстоял бы, дак ему и не надо. А до озера доберется, и Леший вон, проводит. – Только бы согласился, – подскочила ведьма. – Он ведь Кощея-то… Василиса же его в башне тут томилась, пока мы с ней не убежали… – Так ты Василису и попроси, – подсказала Лешачиха. – Она тебя поймет, ты ж не просто так. Взволнованно кусая губы, Яга кивнула. Давно она от Василисушки ничего не слыхала, с тех самых пор, как покинули они ее избушку. Илада говорила, все у ней ладно: дом справили, живут потихоньку. Детишек нет пока, да это всегда успеется. Яга хотела было весточку отправить, да все думала, что счастью помешает. Теперь же, когда речь шла о жизни Кощея, ведьма решилась. Свистнула, призывая вороненка. Отыскала у Кощея в покоях гусиное перо с чернилами, бумагу, да принялась писать, старательно выводя буквы. Просила не за себя, но за свое счастье в надежде, что Василиса сможет уговорить Ивана отправиться за заветной водой. Когда ведьма привязала письмо к лапе вороненка, тот ласково клюнул ее в ладонь успокаивая. Будто обещал, что все будет хорошо. Яга улыбнулась, открыла окно, выпуская птенца, а потом долго глядела, как улетает черная птица, грея в сердце надежду на то, что не все еще потеряно.