Глава 17

Существо вдруг запнулось в траве и, с глухим стуком упав, зашипело от боли. Его маленькое тельце, покрытое мерцающей чешуей, беспомощно задергалось, а крошечные перепончатые крылышки затрепетали, как у раненой бабочки. В этот момент три змеиные головы, вытянутые и покрытые светящимися узорами, задрожали, а из пастей вырвались яркие искры, словно оно пыталось что-то сказать. – Да ты совсем малыш… – с удивлением прошептала я и, присев на корточки, протянула к нему дрожащие руки. Существо перестало плакать, но продолжило икать. Его глаза, большие и влажные, смотрели на меня с надеждой и страхом. Оно потянулось ко мне, словно ища защиты, и тихо произнесло: – Ням? Сердце сжалось от страха и сочувствия. Я не знала, что ответить, но понимала, что должна помочь этому странному существу. Оно было таким маленьким и беззащитным, что я не могла оставить его в беде. – Ох, ты еще и говоришь, – прошептала я, не веря своим ушам. В этот момент туша рядом с нами резко шевельнулась, и я подпрыгнула от неожиданности, отступая назад. Малыш, испугавшись еще больше, подскочил и, кинувшись ко мне, вцепился в мою одежду крошечными передними лапками с перепонками, как у летучей мыши. – Не бойся, я здесь, – попыталась успокоить его, но у самой сердце колотилось как бешеное. Туша начала уходить под воду, и исходящие от нее искры окружили нас с малышом, словно пчелиный рой. В воздухе раздался странный жужжащий звук, и через мгновение свечение исчезло в ночном небе. Мы остались одни в темноте. Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как холодный ветер пробирается под одежду. Малыш, все еще цепляясь за меня, дрожал, и я, обняв его, прошептала: – Все будет хорошо. Я не оставлю тебя… Внутреннее чутье подсказывало, что это была его мама, которая, возможно, попала сюда, в наш мир, случайно и, защищаясь, погибла… Теперь у меня появилось целых две проблемы: как вернуться домой с малышом на руках и от кого его защищала мать? Малыш был тяжелым, и бежать с ним по кочкам казалось мне невозможным. Но и оставаться, зная, что помощь не придет, тоже было нельзя… Прасковья, скорее всего, догадается, что надо бежать на заставу. Но сейчас ночь… И неизвестно, кто рядом. Я оглянулась, и мир вокруг вдруг изменился. Вода около островка очистилась, посветлела, словно по волшебству. Ядовитый туман с мертвой водой отступил на десяток шагов, будто испугавшись моего присутствия. Но самое удивительное – малыш, который сидел на островке, посмотрел на меня с таким ожиданием, что сердце сжалось от нежности. – Ням… – протянул он с надеждой и детским любопытством. – Дом далеко, я не смогу тебя нести, – вздохнула я, чувствуя, как накатывает усталость. – Придется дождаться помощи. Но малыш, кажется, не собирался сдаваться. Он икнул, и от искр, посыпавшихся с него, загорелась земля. Я вскрикнула от неожиданности и начала топтать траву, чтобы не дать огню распространиться. – Ох, горит! – воскликнула я, и страх сменился удивлением. – Как звать-то тебя, чудище болотное? Малыш склонил головы, и в его глазах появилась искра мысли. – Горич?.. – неуверенно протянул он. – Понятно, будем звать тебя Горынычем, – решила я, стараясь придать своему голосу уверенности. – Змей. Точно, Змей Горыныч! Горыныч замахал крошечными крылышками и вдруг… взлетел! Полет был стремительным и уверенным, несмотря на внушительный вес и маленькие крылья существа. Малыш направился к моей дорожке из кочек, оставляя за собой след из искорок. – Ням? – снова напомнил о себе. – Ого… Да, там еда! – подтвердила я, радостно кивнув. – Давай быстрее, Горыныч! Я побежала за ним. Силы были на исходе, но я знала, что должна добраться до избы, пока еще не слишком поздно. Впереди я увидела огонек, словно в окошке горела лучина. Этот маячок в темноте обнадежил меня и придал сил двигаться дальше. – Мы почти у цели, Горыныч, – прошептала я, стараясь не сбиться с пути. – Еще немного… Горыныч устало рухнул на траву, его тело распласталось на земле. Он дышал с трудом, словно каждый вдох давался ему с неимоверным усилием. Сердце сжалось от жалости. Его чешуя, покрытая грязью, блестела, а глаза, полные боли, смотрели прямо на меня. Наконец я достигла берега. Ноги дрожали от усталости, и я чуть ли не упала рядом с ним, но все же заставила себя сделать шаг вперед. Медленно, словно преодолевая невидимую преграду, побрела к дому. Горыныч последовал за мной, его шаги были тяжелыми и неуверенными. Он пыхтел и шумно дышал, словно ему не хватало воздуха…