Глава 25

Месяц спустя С Венцеславом дела у нас не ладились, но я набралась терпения и просто отмалчивалась. Все его высочество не устраивало, и как только он начинал злиться, проглядывался Кощей… Тогда я подходила, гладила его по щеке и целовала, понимая, что в нем говорит зло, нежели он сам. Настоящего царевича становилось все меньше, сон-трава плохо ему помогала. Я чувствовала, что нужно спешить… Все необходимые травки были собраны и высушены, баня – выстроена и уже даже истоплена не раз. А вот яблочки только дозревали, и я до сих пор не видела среди них того самого заветного… Но, несмотря на все трудности, я верила, что найду способ спасти Венцеслава. Сердце разрывалось от боли за него, и я готова была на все, чтобы вернуть царевича к жизни. Надежда угасала, но я до последнего не теряла ее. Каждый день я проводила в поисках, каждый час я молилась, чтобы найти молодильное яблочко, которое поможет его исцелить. Этот вечер был обычным, хлопотным. Дом, огород, десяток курочек в сарае, построенном плотниками, коза с козленком для свежего молока… Все казалось таким привычным… Венцеслав решил выйти на берег и сел на бревно. Он кутался в теплый бушлат, но выглядел так же плохо, словно силы окончательно покинули его. – Что там с твоим зельем? Ничего не выходит, да? – Он даже не взглянул на меня. Его голос был полон яда, а слова – боли. – Яблока нет нужного! Я не вижу его! – попыталась оправдаться, дрожа от обиды. – Давай я посмотрю? – Царевич резко встал, качнулся, чуть ли не упав, и скинул бушлат. Он двигался резко, почти агрессивно. Я молча кивнула, хотя терпение было на исходе. От его попыток задеть меня стало больно и обидно. Почему боги дали мне именно его в суженые? Неужели других кандидатов не нашлось? Весь вечер в воздухе витало напряжение и меня одолевали горькие мысли. – Обычные яблоки, нет в них магии… Обманула тебя бабка Яга! – хмыкнул Кощей, лениво расхаживая вокруг четырех яблонь. Его голос был пропитан сарказмом, а во взгляде читалось презрение и раздражение. Но яблони не поддавались его настроению. Они подросли, возвышаясь над землей, как настоящие великаны, раскинули ветви, а их стволы стали крепкими и мощными. В воздухе витал сладкий аромат цветов, а кроны яблонь были усыпаны наливными плодами всех оттенков – от нежно-розового до глубокого рубинового. – Вот это отличается от других… – Венцеслав вдруг замер, словно завороженный. Глаза царевича расширились от удивления, дыхание участилось, а рука дрогнула, когда он протянул ее к одному из яблок. Плод вспыхнул золотистым светом, засиял ярче солнца, а затем, словно по волшебству, упал с ветки прямо в раскрытую ладонь Венцеслава! – Ох! – воскликнула я, не веря глазам. – Значит, к дереву должен подойти тот, кому предназначено это яблоко! Прасковья! – крикнула, обернувшись к зайчихе, которая успела спрятаться в тени деревьев. – Топи баню, а я побежала варить зелье! – Стой… – Царевич схватил меня за руку, его пальцы были холодными и твердыми. Он вложил яблоко в мою ладонь и посмотрел на меня с таким глубоким сожалением, что у меня сжалось сердце. – Получится? Чую, смерть близко… Моя, а не Кощеева. Он-то будет жить вечно! – Мы сможем, слышишь? – прошипела я, забирая яблоко. Оно оказалось невыносимо тяжелым. – Даже не думай об этом! Сказать-то я сказала, а сама засомневалась, будто кто-то невидимый прошептал на ухо: «Ты что-то упускаешь, что-то очень важное». В душе вновь поселилось смутное чувство тревоги, и я вспомнила про яйцо, которое тогда украла. Именно оно могло изменить все. Пока варилось зелье, я старалась не отвлекаться на посторонние мысли, но внутри все дрожало. Мне нужно было чувствовать каждую травинку, каждый корешок, каждую дольку яблока. Я вливала в них свою силу, веря в чудо, но в глубине души понимала, что этого может оказаться недостаточно. Отвар был процежен и перелит в маленький кувшинчик. Я взяла его дрожащими руками. Это было самое важное и непростое зелье из тех, что я когда-либо создавала. Его предстояло добавить в воду, которая должна была коснуться тела царевича. Я отнесла кувшинчик в баню, подкинула дров в печь, принесла еще воды и замочила веник. Все это я делала механически, словно в трансе. Выйдя на берег болота, я не раздумывая позвала утку, которую тогда просила спрятать яйцо. Каждый шаг был наполнен ожиданием. Сердце отчаянно билось, но я знала, что это мой единственный шанс. Оглядевшись, я убедилась, что это место скрыто от посторонних глаз. Плакучие ивы и камыши надежно защищали его, и я надеялась, что меня никто не заметит… Я чувствовала, что каждая секунда может стать решающей.