Глава 16

В темноте упала звезда за горизонт…

© Макс Корж "Два типа людей"

Незаметно подкрался май. Если бы Град тогда понимал, что через два месяца им предстоит расстаться…

— Давай, давай, давай! Наваливай! — горланил с пассажирского сиденья Карп.

Знакомые улицы проносились мимо с запредельной скоростью. Из-за стремительного перемещения в глазах плясали и расплывались цветные блики дорожной разметки и городского освещения. Но нутряк долбил адреналин, а в нем Серега, ввиду своих психологических проблем и изменений, все еще критически нуждался.

Без Ники. Без секса. С водоворотом необъяснимых эмоций, которые петляют внутри его организма, будто блуждающая пуля.

Казалось, его нервная система с опозданием решила реагировать абсолютно на все. Даже сущая ерунда, которую в прошлом попросту не замечал, с недавних пор способна была поддеть плотину.

- *б твою… Откуда взялся? — на изломе изумления и внутреннего страха сипло произнес Карп.

Белая "Mitsubishi" выскочила с прилегающей "второстепенной" и, уверенно набирая скорость, понеслась к условленному финишу.

Зрительная концентрация Сереги дошла до предела. Зрачки расширились. Веки застопорились, не давая глазам закрываться.

— Сука, козел, — на одном дыхании выдал Градский. — Не успеем, "встречка" паровозом пошла. Полоса забита.

— Успеем… По правой.

— Ну, на х** такие коржики… Мало места. Не пройдем.

— Давай! Топи!

Горячая кровь, бесшабашный азарт и алкоголь толкали на необоснованный риск. Вильнув рулем, Град выдавил из тачки все, что можно.

— Да! Да! Да! — заорал Карп на финише.

Грудную клетку Сереги ударил прилив сумасшедшего драйва. Он ощущал себя счастливым ровно двадцать четыре минуты после заезда. Было нетрудно посчитать, зная время финиша. А потом к Градскому резко вернулась сумасшедшая неудовлетворенность. Карпов предлагал намурыжиться какой-то травой, но Серега понимал, что в итоге почувствует себя только хуже.

С этими эмоциональными качелями ощущал себя биполярным психопатом. Приходилось то всеми силами бороться с ванильными желаниями относительно Плюшки, то — с засасывающей, словно черная топь, злостью.

— Так что у вас с Кузей? Типа серьезно? Или все-таки друзья? — вопрос Макса заставил вынырнуть на поверхность реальности.

— Серьезно. Друзья.

Куда еще серьезнее? Плюшка — самое ценное в его жизни.

Но Карпа такой ответ привел в замешательство. Растерянно улыбаясь, он решился уточнить:

— Вот сейчас не понял. Серьезно — значит вместе, как на пальто варежки. Секс, поцелуи, разговоры о будущем и все такое… А дружба предполагает чисто платонические отношения без каких-либо неконтролируемых желаний и планов.

— Все, что ты перечислил и разделил на черное и красное — тупые ярлыки, — сердито отозвался Град. — Я себя под эти нормы не собираюсь вписывать.

— Ты-то не собираешься. А Кузя?

"А Кузя?.."

Для нее все было иначе? Ждала ли она от Сереги каких-то определенных поступков? Разве недостаточно того, что он ради нее перестал пьянствовать и бл*дствовать? Разве недостаточно его к ней отношения? Да он с ней носился, как с хрустальной вазой! В то время как самому хотелось совершенно другого. Хотелось до такой степени… Рядом с Никой все тело звенело от напряжения.

Свалив от Карпа, несколько часов наворачивал круги по городу. Размышлял, делал предположения, злился, расстраивался, ревновал, испытывал беспокойство…

***

Отложив учебник по английскому, Доминика потушила настольную лампу и забралась под одеяло. Вот бы еще сразу заснуть… В голове творилась суматоха. Ее занимали и донимали глупые и отчасти постыдные мысли.

"Градский…"

Алина советовала действовать по ситуации. Но почему-то все эти ситуации становились невыносимыми. Внутри разрасталась ноющая пустота. Неопределенные желания разбивали ее привычный самоконтроль в щепки. Даже если отпустить себя, не понимала, что именно хотела бы сделать. Одно точно: того, что было раньше, ей стало мало.

В закутках общаги вместо назойливых секретных разговорчиков об анатомических и технических особенностях Градского теперь обсуждали его целибат.

Порой Кузнецову так и подмывало вцепиться одной из "заинтересованных" в волосы. Но она держалась изо всех сил. Назло всем дурам, проходила мимо них с вызывающе самоуверенным выражением лица.

Никто ведь не предполагал, что сама она приходила в отчаяние.

Сестры, подруги, знакомые — у всех жизнь кипела! Они переживали романтические и интимные моменты близости. Делились своими незабываемыми впечатлениями с горящими глазами и пылающими щеками.

Ника же, как школьница — все понаслышке да из книжек.

Нецелованная!

Какой же дурой она себя теперь ощущала, вспоминая, как Град накануне своего дня рождения просил о поцелуе! Надо было тогда его целовать! Как хотелось, как умелось… Просто целовать, и все!

Прикрывалась глупыми моральными принципами, которые зачем-то сама себе навязала. Да кому они нужны в восемнадцать лет? Если душу и сердце распирает от неизрасходованных чувств. Казалось, еще немного, и ее попросту разорвет, потому как они разрастались и внутри уже не помещались.

Часто случалось, когда занимались в спортзале, оставались только вдвоем. Для Кузнецовой любой спорт — это сам по себе ад. Но… Особенно странно она себя чувствовала рядом с Градским. И жарко, и холодно — одновременно… Потная, взлохмаченная, в глазах шальной блеск, руки-ноги дрожат, аж волоски на коже дыбом. А в груди и внизу живота — кипящий котел.

Градский тоже вел себя необычно. Задерживал взгляд, тяжело дышал, часто прикасался, невзначай умудряясь буквально облапать.

Доминика как-то прочла, что во время физических нагрузок выделяются гормоны, провоцирующие сексуальное возбуждение.

"Неужели это оно?"

Настойчивая вибрация телефона прервала ее мучительные размышления.

— Хай, — шепотом поздоровалась, прижимая ладонь к горячей щеке. — Что-то срочное? А то Аля с Русей спят. Я тоже уже ложилась, — для убедительности даже зевнула.

— Срочно. Ты мне нужна прямо сейчас, — раздался в динамике хриплый голос Градского. — Можешь выйти? Я сзади, у окна.

Помедлила. Хотя, кого обманывала? Понимала, что не откажет.

— Ладно. Только оденусь. Пять минут.

Повезло, что ребята из сто двадцать седьмой находились у себя в комнате. Отпуская шуточки, они помогли Нике взобраться на подоконник.

— У вас пятнадцать минут, — крикнул один из парней Градскому и, подмигнув, понимающе улыбнулся.

Только Серега никак не отреагировал. Он словно не слышал и не видел их. С неясной растерянностью в глазах помог Доминике спуститься. Оттеснил под карниз водоотлива, видимо, не желая, чтобы их видели из окон.

Задержал в объятиях.

— Что-то не так? — взволнованно спросила девушка, чувствуя, как все внутри нее замирает и напрягается.

Градский выглядел, как человек, который с секунды на секунду полностью утратит самообладание. Качнувшись на пятках, он разжал руки и отступил назад. Провел ладонью ото лба до затылка.

Сглотнул и тяжело вздохнул.

Его скулы покраснели, будто, глядя на нее, он допустил какие-то неприличные мысли. Взгляд на мгновение опустился, а после держал ее на прицеле уже непрерывно.

— Что? Что случилось?

Он снова сделал шаг вперед. Затем второй. И… третий, прижимаясь совсем вплотную.

Невзирая на позднее время, в одной из комнат первого этажа негромко играла музыка, из другой — доносился смех, совсем рядом кто-то курил в открытое окно, и к ним доплывала горькая табачная дымка. Но Ника чувствовала и слышала только теплое дыхание Градского.

"О… Господи… Боже… мой…"

Сердце Сереги стартовало. Замолотило, как одержимое. Если оценивать его эмоциональное состояние — он в хламину.

Обхватил руками ее лицо, и все ощущения одним резким мощным скачком усилились. Почувствовал, как от Ники пошли ответные импульсы. Полетели, словно выстрелы. И все — прямо ему в сердце.

Трезвые мысли растворились. Осознал, что бороться с эмоциями, которые она в нем воссоздала, бесполезно. Словно бой с тенью: что ни делай, они останутся внутри него.

Навис над ней. Придвинулся непозволительно близко. Касаясь лицом ее лица, медленно и глубоко вдохнул. Она же зачастила со своими сладкими горячими вздохами.

Дрожь, словно электрический ток, пронеслась вдоль его напряженного тела. Располовинила. Парализовала.

— Сережа…

Грубые пальцы осторожно очертили хрупкий заостренный подбородок. Воздух застопорился в горле Градского и вышел со сдавленным шипением, когда он ощутил, как губы Доминики задрожали. Словно безумный маньяк, медленно прошелся пальцами по нижней мягкой плоти, затем — по верхней, очерчивая чувственный изгиб ее рта. Изгиб амура — узнал из чужих стихов. Узнал и забыл. А в это мгновение… Губы Плюшки — самый совершенный плод. Чистое искушение.

— Се-режа… — да она уже задыхалась.

— Вдохни поглубже, — проинструктировал хриплым голосом.

И едва она сделала вдох, впился ртом в ее губы. Эмоции, которые разлетелись внутри него, невозможно было осилить. Он кое-как их идентифицировал, большей частью не понимая того, что с ним происходит. Горячие дурманящие импульсы запульсировали по венам. Сердце разнесло, до боли расперло грудную клетку.

Чрезвычайная потребность, даже не в сексе, в безграничной близости, снесла Градскому голову. В ход пошли руки. Двинулись вниз по плечам Ники, задержались сначала на талии, потом — на обтянутых тонкой тканью пижамных штанов бедрах. Сминая пальцами широкий подол футболки, скользнул под хлопок, невесомо касаясь голой кожи. Доминика задрожала, крепче вцепляясь в его плечи. Сдавленный стон вырвался из ее горла и завибрировал на его нетерпеливо движущихся губах.

Градский тормознул, тяжело заглатывая воздух. Посмотрел в ее чистые широко распахнутые глаза.

"Красивая нереально просто…"

Умолял свой член не реагировать, но, увы, не мог скрыть своего сексуального возбуждения. Прижавшись к девушке, совершенно безотчетно и определенно слишком откровенно двинул бедрами, потираясь о ее живот вздыбленным органом.

Ника ахнула — отчасти шокировано, отчасти взволнованно.

В пылу адского возбуждения Града подмывало умолять позволить ему ее тр*хнуть. Если бы помогло, готов был опуститься на колени.

— Только не злись, — лихорадочно выдохнул, качнувшись вперед, чтобы прижаться к ее щеке своей. — Скажу, как есть. Обещай, что не убежишь.

— Мы что… только что целовались? — спросила, будто осознание реальности лишь дошло до нее.

— Ну… да. Мы целовались. Не кричи только, — на всякий случай уперся руками в стену по бокам от нее. — Я тебя все равно не отпущу.

— Я… — ее голос сорвался, и Градскому показалось, что она пытается сдержать не злость, а рыдания.

"Твою мать…"

— Это получилось случайно, наверное, да? — предположила Ника. — Больше… не повторится?

С последним, вопреки всем доводам рассудка, он никак не мог согласиться. Подумал о том, что ему проще, чтобы она психанула и накричала на него. Но отступить и сделать вид, что ничего не изменилось, Градский не мог.

— Нет. Не случайно. Повторится. Прямо сейчас я собираюсь снова тебя поцеловать, — обхватывая ладонью ее затылок, практически коснулся губам ее рта. Заговорил быстро и уверенно — без всяких фильтров и напускного пофигизма: — Я хочу тебя целовать. Я, черт возьми, очень хочу! Очень и очень, понимаешь?

— Ладно, — выговорила Кузя едва слышно. Больше по кивку распознал ее согласие.

— Я готова.

— Готова?

К ее щекам перманентно прилип стыдливый румянец, а тело дрожало с такой силой, что скрывать не имело смысла.

— Наверное, ты заразил меня своим бешенством, Градский. Сорок уколов не помогут. Целуй уже!

— Мило, — произнес он с непонятной интонацией.

Но если даже обиделся, Нику почему-то мало беспокоило. Чувствовала, что в это мгновение именно она может регулировать его настроение и исход вечера.

— Я очень хочу, — повторил Серега, будто неспособный думать ни о чем другом. — Я все хочу! Полностью. Я очень сильно хочу…

— Сережа…

— Бл*дь… Не называй меня по имени сейчас… Или ладно, мать твою… Называй, пожалуйста. Называй…

— Прямо сейчас я хочу на тебя наорать… Я собираюсь кричать…

— Ладно. Хорошо. Ты можешь кричать, — скользнув пальцами по открытой шее, прихватил ртом ее нижнюю губу. Лизнул ее. Укусил и снова лизнул. — Я знаю, как заставить тебя кричать, ок?

— Что значит "ок"? — выдохнула Доминика.

Ей-то в эту минуту хотелось только, чтобы он не прекращал целовать ее. Но она прекрасно понимала, что потребности Градского гораздо разнообразнее. И что ей, влюбленной до одури, оставалось делать? Принимать все, что он предлагал?

— Ты согласна или нет? — его язык прошелся по ее распахнутым губам с каким-то безумным вожделением, оставляя на ее плоти не просто влажные следы. Слюна, как в самом грязном порно, растягивалась между их ртами.

Хотел так же вылизывать все ее тело. Думал, что сможет остановиться на одном поцелуе. Вот только стоило коснуться, и наружу вырвались сразу все желания. Цикл их непорочной дружбы не просто закончился, он оборвался, как ударная нота. Точка поставлена, и… хр*н с ней!

Теперь он знал, чего хочет. И Доминика способна ему это дать. Мгновенно отзывалась и реагировала на все, что он делал, хотя до этого никто ее даже в щеку не целовал.

— Если я отвечу "да"… — сама к нему потянулась.

— Если ты ответишь "да", этой ночью я буду самым счастливым человеком.

— Только этой ночью? А-а… Продлевать будешь?

— Буду, — поднял на руки "столбиком", готовый нести к автомобилю прямо в пижаме.

— Сережа, подожди… — поймав в ладони его лицо, взволнованно заглянула в глаза. Волосы рассыпались, закрывая их лица от лунного света. Зрительный контакт прервался, но они все равно чувствовали напряжение друг друга. — Не все сразу, ладно? Не за одну ночь… Иначе у меня случится разрыв сердца.

Так ты едешь со мной? — все, что его волновало.

Да.