Глава 28
Ты можешь спасти мою душу,
Просто сказав, что я тебе нужен.
© Денис Реконвальд "Просто иди"
Вместе с сентябрем наступил режим тишины. Шла неделя, которая никак не заканчивалась. Градский продолжал жить и работать только потому, что так делают обычные нормальные люди.
Но он-то, конечно, никогда не являлся ни обычным, ни нормальным.
"Господин турбодвигатель…"
Основным желанием, вопреки всему происходящему, было пойти и забрать Доминику, даже вместе с чужим для него ребенком. Сдерживался. Тормозил все свои реактивные помыслы. Сам себя уговаривал в этот раз не торопиться. По сравнению с шестью годами, пара недель уже многого не изменят, но каким же он вдруг стал алчным! Жадным до каждой минуты ее жизни.
"Республика Кузентай…"
Для Града абсолютно неважным являлось, что она делала, как жила теперь, как выглядела, к чему стремилась, о чем мечтала…
Снова грудь передавило. Дышал с затруднениями. Без всяких сантиментов и предрассудков хотел ее себе назад.
Ну да, та самая одержимая животина за ребрами днем и ночью скулила:
"Моя, моя, моя…"
"Забрать, забрать, забрать…"
Взбесившееся быдло. Оно требовало не просто маленький закуток в мире Доминики Кузнецовой. Оно желало самую главную роль. Заполнить ее рассудок до краев, быть для нее номером один.
Загружал себя работой. Находился в отделении с раннего утра до поздней ночи. Спалось, конечно, хреново. Но и это Граду не в диковину. Хватало, чтобы восстановить силы, и ладно. Поднимался раньше, чем мозги переклинивало в сторону Плюшки. Научился переключаться на работу. Благо ее действительно в тот период было удивительно много. От банальной "бытовухи" до условно-тихушных распрей между власть имущими.
Столкнулись с Доминикой, якобы случайно. На самом деле, все просчитал и подкараулил. Слегка опешил, увидев ее впервые в образе распрекрасной училки: узкая темно-серая юбка по колено, черная полупрозрачная блузка с причудливыми объемными рукавами. С плеча то и дело сползала зажатая локтем сумка, кисть судорожно перехватывала тяжелый пестрый пакет. Вторая рука притискивала к груди две папки, которым, видимо, в необъятных торбах места не нашлось.
Увидел ее, и с новой силой накрыло.
Если бы не ребенок, Градский бы, наверняка, забрал ее уже тогда. Он, определенно, совершенно сознательно очутился в самом разгаре острой фазы какого-то психологического расстройства. Воспаленный разум выжигало знакомыми терминами "похищение и незаконное лишение свободы". Сейчас они не казались чем-то запредельным и чужеродным.
Нормативно-правовое законодательство — не просто кустарная[1] система. Она содержала в себе губительные прорехи. Максимальное наказание за подобное преступление — два года тюремного заключения. Разве это способно остановить, когда все, как у него, настолько плохо?
— Привет, — манящие розовые губы дрогнули в улыбке, зеленые глаза замерцали неприкрытым удовольствием.
Не ожидала его увидеть. Не успела закрыться. А то, что вышло на инстинктах, ему более чем нравилось. В груди моментально разлилось тепло.
— На работу?
— Ага. Уже вообще-то опаздываю… — вывернув запястье, глянула на наручные часы. — Прости, надо бежать на маршрутку.
— Я подвезу.
Она упиралась меньше минуты. Потом, сетуя на то, что проспала, сдалась. Забросила все свои талмуды на заднее сиденье "BMW" и, усевшись на переднее, заполнила собой весь мир Градского. Раскрутила энергетическую воронку, когда у него внутри еще ни черта не настроено на эмоциональную катастрофу. Ее запах, глаза, губы, скульптурная нежность шеи, упругая плоть под прозрачной тканью, оголившиеся бедра, нервно подрагивающие и порывисто сжимающиеся пальцы — все это вместе и по отдельности пробуждали в нем желания определенного характера.
По миллиграмму он терял свою чертову завидную выдержку. А хотел ведь только поговорить с ней. Нет, хотел он, конечно, все и сразу, но умом понимал, что действовать нужно постепенно.
— Ребенок? — спросил, когда Ника как бы между делом сообщила, что уснула только перед рассветом.
— Что?
— Сын не давал спать?
— А-а, нет, Лёнчик лишь пару раз просыпался. Новый предмет в этом году. Нагрузили. Обычно расклад дисциплин и количество часов дают в июне, а тут форс-мажор. Заболел Степан Аркадьевич, профессор с нашей кафедры, — быстро пояснила девушка. — И, похоже, надолго. Операция и последующее восстановление. Вот весь его первый семестр снесли и разбили между нами. Моему научному руководителю тоже досталось, а я с ней в паре работаю, веду практические. Ну и… Два семинара уже сегодня, вчера пришлось экстренно готовиться.
— А кто с пацаном сейчас? Пока ты и Саврань по работам?
Ника растерялась. Посмотрела на него как-то затравленно, очевидно, подбирая слова для дальнейшего диалога.
После небольшой паузы она, наконец, очень тихо, но четко, произнесла:
— Алина. У нее тоже сын, Богдан, ему чуть больше года.
И отвернулась к окну. Невзирая на закрытое пространство салона, отвлекающих факторов вокруг них находилось предостаточно. Дорожные полосы в обе стороны заполнял плотный поток машин. По пешеходным переходам в спешке, не всегда соблюдая элементарные правила безопасности, передвигались люди. Так или иначе, Сергею приходилось охватывать дорожную обстановку. Но он все же старался хотя бы мимоходом следить и за реакциями Доминики.
— А Руслана?
— Что?
— У нее есть дети?
— Угу. Тоже мальчик. Никита. Ему почти два. Он такой болтун!
— Она работает?
— Кто? Руся? Пока нет. Сейчас они больше времени проводят за городом. Кто это поет? — ткнула пальчиком в магнитолу.
— Каспийский груз, — ответил машинально.
Ника хмыкнула.
— Грубастенько. Так прям жирненько. Но в чем-то, бесспорно, жизненно.
Не клеился у них диалог. Не понимали друг друга. Ника переходила на какие-то несущественные темы, а все то важное, чем Градский интересовался по сути, упорно исследовала, выискивая в каждом его слове скрытый подвох, и небрежно отфутболивала.
— Из вас троих — у тебя самый маленький ребенок, и ты одна работаешь? Почему? Судя по всему, это не норма для Кузнецовых. Так в чем дело? Саврань сам не может на вас заработать?
— Мне нужно работать, — принялась Ника бурно оправдываться. — Это удобно и в какой-то степени выгодно, так как я учусь в аспирантуре и готовлюсь писать диссертацию. Беспрерывный контакт с преподавателями, стаж и опыт, — в конце, по высокому и быстрому тону понял, что из равновесия он ее неумышленно, но все- таки выбил.
И как бывало раньше… У него ответно начало раскачивать борта.
— Сколько часов в сутки ты спишь? — спросил жестче, чем требовалось.
Мысленно тормознул себя, не желая допустить, чтобы она ушла в глухую оборону. Не за этим он ее ждал.
— Какая разница?
— Сколько?
— Часа три-четыре, в выходные, бывает, пять. Но мне хватает, — заверила Градского эта упрямая дурочка. — Я постоянно на подъеме. Мне нравится моя жизнь.
— Угу, — неожиданно для самого себя ощутил откровенный гнев. — Ты похудела.
Она ахнула. Резко развернулась к нему всем корпусом, даже ногу для удобства в колене согнула и подтянула на сиденье, задевая коленом рычаг коробки передач. Темная стрейчевая ткань сбилась, открывая голодному взору Сергея аппетитные загорелые бедра.
Хотелось наплевать на все, выжать до упора педаль тормоза и притянуть Кузю на колени.
— Вот не надо меня разглядывать.
Запретила она ему, как же… Если бы Градскому не было так хреново, стало бы смешно. Сидела бы лучше зайцем и не испытывала его выдержку.
— Я и не разглядывал. Просто сравнил с той, которую помню.
Планомерно перевел дыхание, ощущая дурман тяжести во всем теле. Ноздри напряженно дрогнули с новым медленным и осторожным вдохом. Верхние дыхательные пути опалило ее запахом.
"Что за дьявольская сила, мать вашу?"
— Помнишь? — нервно выдохнула девушка. — Мы шесть лет не виделись. Я в такой комплекции уже давно. И явно не выгляжу истощенной.
— Не выглядишь, — согласился коротко.
И невольно метнул взгляд на слабо скрытую прозрачной блузкой грудь. Скулы Ники тотчас приобрели интенсивный розовый оттенок.
"Что ж, некоторые вещи все же не меняются… Все-таки смущается…"
— Но с таким режимом это ненадолго, — искусственно спокойным тоном добавил уже на парковке университета.
Ника возмущенно вздернула подбородок и нервно закусала губы, ненарочито привлекая к ним еще больше его внимание.
— Спасибо большое, что подвез. Надеюсь, не слишком нарушила твой привычный маршрут. Пока, — судя по тону, если бы вместо всего потока она обошлась коротким "пошел к черту", разница была бы поистине незначительной.
[1] Кустарный — несовершенный, примитивный.
28.2
Не отдавая отчета своим действиям, в последний момент поймал узкую кисть, не давая ей покинуть салон. Если бы смотрел в лицо, заметил бы, как широко, буквально испуганно, распахнулись ее глаза. Но Град, не расчехляя сути всколыхнувшего сознание беспокойства, сосредоточенно глядел на ее тонкие загорелые, без каких-либо полос, пальцы.
— Кольцо почему не носишь?
— Тебя не касается.
Сжимая крепче кисть, инстинктивно надвинулся на девушку. Она в ответ шарахнулась от него назад, припечатываясь затылком в дверь.
— Боишься? — застыл неподвижно.
Не двигался. Но не мог заставить себя прекратить шарить по ее напряженному лицу глазами.
В груди сделалось больно, колко и горячо. Хрен пойми, что это за ядреная смесь и откуда она приходила. Чем он жил в те секунды? Ведь, казалось, дышать переставал.
— Не боюсь, — быстро выпалила Ника. — Опаздываю.
Настойчиво ладошку потянула на себя, отчаянно желая избавиться от его общества. Только Сергей чувствовал и понимал, что желание это было хоть и разумное, может, даже на нервах довольно сильное, но далеко не основополагающее. Уловил волнение той самой природы, которая затапливала и вела его самого.
— Доминик, хочу, чтобы ты снова моей была. Тебя хочу, понимаешь? — одним махом решил выложить ей весь расклад, просто потому, что момент показался подходящим. — Забирай пацана, и давай вместе будем. В этот раз все получится.
Замерла, определенно, не готовая к такому открытому маневру с его стороны. Страх, смущение, тревога и смятение сковали ее тело параличом.
— Я не тороплю тебя с решением, — продолжил, излагая по возможности без напора.
— Просто, пойми, от мысли, что ты с другим, у меня внутри все горит, — в действительности, конечно же, прозвучал вкрадчиво и грубовато.
Вероятно, именно благодаря этому отмерла Ника.
— Только поэтому? — возмутилась она. — А если бы я одинока была? Переступил бы и дальше пошел, как тогда? Что ты мне предлагаешь, Сережа? Бросить хорошего мужчину, временно переметнуться к тебе и покорно принять столько, сколько ты мне в этот раз отмеришь? Я на дуру похожа? — к концу покраснела уже от ярости.
Но, в понимании Градского, злость — хорошая отдача. Значит, не ошибался, предполагая, что чувствует к нему что-то. Очевидно, что гораздо больше, чем хотела бы сама Доминика. Этого на тот момент было достаточно.
Должно было…
— Ты имеешь право не доверять мне.
— Да уж конечно, я имею право тебе не доверять! Охренеть, открытие!
— Послушай меня сейчас, Доминика, — попросил как можно мягче, хотя с тембром его голоса получилось далеко не нежно. — Как только будешь готова, я тебе объясню, почему так вышло тогда, шесть лет назад. Дело вообще не в нас с тобой было.
— Ну-ну! — забываясь, сама приблизилась к нему. — А по-моему, тебя просто задело, что кто-то позарился на то, что одному тебе когда-то принадлежало! Я же тоже помню, какой ты, Серёженька! Думал, я ждать тебя буду? — с дрожью в голосе вскричала, выплескивая на него свои истинные чувства. — Если бы я была одна…
Переместив ладони, за плечи дернул ее чуть сильнее на себя.
— Если бы ты была одна, я бы дал тебе больше времени, маленькая. А сейчас не могу… Не смогу долго ждать, пойми ты! Все. Никаких других вариантов.
— Не пойму, — разорванно выдохнула, судорожно упираясь ладонями ему в плечи. — И вообще, мне в любом случае на тебя и твои чувства по барабану. Пусти, пока не ударила! — поднесла к его щеке отчетливо трясущуюся ладонь.
Плевать ему было: ударит или нет. Изнутри выжигало так, что внешняя оболочка уже дымилась.
— Врешь, — жестко оборвал, как будто намеренно провоцируя. — По глазам вижу, — прижимая пятерней ее затылок, подтолкнул Нику к себе. Провел носом по горячей щеке, вспоминая ласковую нежность ее кожи. — Да не шарахайся ты так. Потерпи. Ничего я тебе не сделаю.
— Еще бы… — все, что у нее получилось выдавить.
А потом… Закрыла глаза, едва-едва заметно подалась ближе и скользнула щекой вниз по его подбородку. Зажмурилась. С дрожью вцепилась пальцами в воротник его рубашки. Замерла, словно окаменела.
Чтобы не спугнуть ее, Градский тоже вынудил свое тело сохранять неподвижность. За последние годы это оказалось самым трудным, что ему приходилось делать. Ощутил во рту насыщенный привкус крови, так сильно затиснул зубами слизистую губ. Безумно желал обнять ее полноценно, поцеловать, вдохнуть ее особенную внутреннюю энергию, как кислород.
Но всего этого нельзя было делать.
— Думай, Доминика. Решайся.
— Не рассчитывай. Это ты забудь… Не вспоминай обо мне. Мне ничего не нужно… Мне… Чертов ты мне не нужен!
— Не забуду. Не забыл, Ника! Всегда ты была. Вчера. Сегодня. Завтра, — заговорил жестко и с нажимом, слегка повышая частоту грубого голоса. — Услышь меня и пойми: я все равно приду за тобой. Слышишь, маленькая? Я приду за тобой.
Последние слова явно напугали Нику. Дернувшись назад, она снова отчаянно толкнула его.
— Се-рёжа, я опаздываю…
Смотрела потерянно и уязвимо, будто раненый зверь.
— Хорошо, хорошо, — сказал ей, но, будто все же для себя, настойчиво вбивая внутреннему голодному существу важность того, чтобы сейчас ее отпустить. — Иди.
Доминика в то же мгновение суетливо потянулась к ручке и бросилась в распахнувшуюся дверь, словно пугливая птица, забывая об удерживающем ее ремне безопасности.
— Аккуратно. Не спеши ты так, — придержав за локоть, с тихим вздохом щелкнул замком и проследил, чтобы девушка благополучно выбралась из салона.
Сцепив зубы, молча ждал, пока она поправляла одежду и волосы. А затем, так же терпеливо выдержал то время, что потребовалось ей, чтобы забрать с заднего сиденья свои вещи. Удерживал внутри себя тысячи ненужных в тот момент слов. Заторможенно наблюдал, как Ника медленно двинулась по парковке. Побросав окурки, из зоны для курения вышли старшекурсники. С заискивающими улыбками бросились помогать молоденькой преподавательнице. Сергей не слышал фраз, которыми они успели обменяться. Видел только, что Ника им тоже заулыбалась, охотно отдавая папки и пакет.
В университет троица вошла вместе.
Горло Градского распер огромный ком. Кровь стала густой и горячей, подгоняя частоту пульса к неизведанным высотам.
Не хотел думать о Плюшке плохо, но мысли, наскакивая одна на другую, смешались в сухую горелую кашу. Безусловно, понимал, что далеко не все замужние женщины носят обручальные кольца, но почему-то именно с Кузиной стороны подобное казалось неестественным. Если бы она была его, он бы уж точно окольцевал ее самым броским и массивным железом, чтобы каждая тварь замечала и понимала, что муж ее не лох безызвестный, которого можно взять и подвинуть.
28.3
Еще три дня спустя случилось то, чего Градский никак вообще не предполагал. И сколько позже не анализировал, не понимал, как мог повести себя столь скотским образом.
— И что ты хочешь на этого Мазовецкого? — спросил, глядя Титову в глаза.
Близился к завершению рядовой день. Они сидели за широкой барной стойкой у Сергея в кухне и выпивали. Не нажирались, что можно было бы притянуть как оправдание дальнейших событий. Выпивали культурно. Ром ультра-премиум-класса неплохо заходил обоим мужчинам под размеренную беседу, лишенную какого-либо официоза.
— Все, что можно. Всю информацию, какую найдешь.
— Он кого-нибудь грохнул?
— Это я и хочу выяснить. Всю грязь, какая есть. Все, что хоть сколько-нибудь против закона, понимаешь?
— Угу, — кивнул Град, в очередной раз наполняя высокие узкие рюмки. Как извечные противники бессмысленных классовых понтов, естественно, не заморачивались "тюльпанными" бокалами, хотя те у Градского где-то имелись. — Займусь, будь спокоен.
— Чудно. Буду спокоен.
После того, как выпили по последней, Титов поднялся.
— Ладно, хорош. Пора домой. Жека, — в последнее существительное, как и всегда, вложил тонну смысла и сотню аргументов.
— Ага, вали, — отмахнулся Сергей, убирая бутылку в верхний шкафчик, а грязные стопки — в раковину. — Заеду уже во вторник. Два дня на телефоне, если что. Дел по горло.
— Ладно, понедельник. А завтра какие дела?
— В Николаев нужно мотнуться, кое-что по делу проверить.
— И часто ты вот так вот, решая свою "убийственную" геометрию, в выходкой срываешься и едешь?
— Порой приходится.
— Я предполагал, вы там своим запросы посылаете? Как-то делегируете?
— Есть вопросы, которые предпочитаю сам решать, — серьезно заявил Градский, подбирая со стойки телефон и делая в нем какие-то пометки.
— Нашел бы себе "самую-самую", стопудово перестал бы страдать таким чистоплюйством, — разулыбался сдвинутый на своей "кровавой" принцессе Титов.
Сергей тему мысленно поддержал, но, в свете последних событий, без особого энтузиазма.
— Проблема в том, что "самая-самая" — моя замужняя бывшая.
— Я думал, ты там с ней уже пробиваешь по точкам, — осторожно высказал свои предположения Адам.
— Жду, — так же сухо обронил Градский. — Пусть привыкнет ко мне, к мысли, что вернулся и хочу ее обратно, — не стал утаивать от друга своих планов. — Не могу ее резко выдернуть. У нее там ребенок, все плотно. Да и, зная ее характер и предрассудки, нахрапом хер получится без крови. Надо, чтобы сама приняла неизбежность.
Титов присвистнул. Вдумчиво закивал, соглашаясь с разумностью такой тактики.
— Ну, тогда терпения тебе, капитан Град. Отчаливаю.
— Маякни, как пришвартуешься, — указал на смартфон.
— Волнуешься? — хрипло хохотнул Титов.
— А то, — подхватил Сергей иронию.
— Приятно, — прижимая ладонь к сердцу, владелец судов, пароходов и стратегически важного Припортового[1] пафосно откланялся.
В квартире сделалось разительно тихо. Убравшись в кухне и переместившись в гостиную, Градский в который раз засомневался в целесообразности жилищной площади таких размеров. Даже когда Ника с ребенком к нему переедет, квадратов останется слишком много. Отец давил, подсовывая именно этот вариант, разглагольствуя, что жилье, если это не частный дом за городом, должно хотя бы не сковывать размерами.
После душа алкоголь все еще гонял по крови, давая понять, что уснуть он ему даст не скоро. Колебался, потом все-таки набросал sms-ку знакомой девчонке. Она отписалась в течение минуты, бурно принимая его предложение:
Град: Ты как насчет секса? Сейчас.
OKC-SOS-1: ЗА! Приезжай. Жду!
Успел надеть чистые брюки и искал подходящую футболку, когда тишину квартиры разбила мягкая мелодичная трель дверного звонка.
Пересекая жилищные квадраты, в гостиной машинально бросил взгляд на настенные часы. Переваливало за восьмой час вечера.
У него случилось состояние… три с минусом: бухой, злой, голодный и… раненый. А на пороге чертовой квартиры, в шаговой доступности, обнаружилась девушка его мечты.
Два повторяющихся выстрела в сердце. Первый, когда только увидел ее, второй — она в глаза посмотрела.
Как там говорила Катька?
"Бэмс-бэмс, Республика, убила…"
Славный, мать вашу, получился режим тишины.
[1] ОАО "Одесский припортовый завод" — одно из крупнейших предприятий химической отрасли, имеющий прямой выход в море. Специализируется на производстве аммиака, карбамида, жидкого азота, диоксида углерода, жидкого кислорода, сернокислого натрия. За всю историю двадцать два раза выставлялся на продажу, но все еще находится в государственной собственности.