Глава 11

Хаято не успевает ответить, потому что в комнату заходит Окадзава, и его присутствие как-то мгновенно ощущается – он будто заполняет собой всё пространство. Смотрит на нас цепко и изучающе, с невысказанным вопросом, обращённым к нам обоим. Ему явно интересно, что Хаято такого сделал, и почему у меня такой растерянный вид.

Хаято не отводит взгляда, тоже оценивающе смотрит на Окадзаву. В его глазах появляется тень недовольства, он хмурится, заметив кровь и бинты, которые я только что наложила.

– Не думал, что раны настолько серьёзны, – тихо, но с нажимом говорит он, не сводя глаз с окровавленного торса Окадзавы. В его голосе ощущается беспокойство, замаскированное под суровую сдержанность.

Вот как.

Окадзава лишь коротко кивает, словно признавая этот факт, но не придавая ему особого значения. Лицо остаётся невозмутимым, только лёгкая гримаса боли на мгновение искажает черты, когда он делает шаг вперёд. Направляет взгляд на меня, его глаза теперь чуть мягче, но всё же настороженные.

– Хаято, – наконец произносит он, – а ты что здесь делаешь?

Тот игнорирует вопрос, медленно переводит взгляд на меня, затем снова на Окадзаву.

– Я мог бы спросить у тебя то же самое. – Его голос остаётся ровным, но в нём уже проскальзывает нотка напряжения. – И как ты оказался в такой ситуации?

– Так получилось, – спокойно отвечает Окадзава, хотя видно, что разговор даётся ему с трудом. – Сейчас не время обсуждать подробности. Главное, что нам удалось выбраться.

Хаято делает шаг вперёд, смотрит на меня.

– Ты в порядке? – спрашивает он, в голосе появляются мягкие нотки.

Я киваю. Не уверена, что понимаю, как сказать правильнее – лучше промолчать. Внутри всё ещё кипят эмоции от событий последних часов, но стараюсь держаться спокойно.

Окадзава, видимо, удовлетворён моим ответом. Кивает и бросает ещё один быстрый взгляд на Хаято, прежде чем переключить своё внимание на дверь, через которую только что вошёл.

Там ничего нового. Ощущение, что не хочет смотреть на Хаято. Очень интересно.

– У нас мало времени, – говорит он, его голос снова становится деловым и сдержанным. – Нужно решить, что делать дальше.

Хаято, несмотря на свои сомнения, кивает, признавая серьёзность ситуации. Кажется, они оба понимают, что впереди нас ждут непростые решения.

Хаято, слегка прищурившись, пристально смотрит на Окадзаву. Я чувствую напряжение.

– Кто это сделал? – Голос тихий, но в нём звучит скрытая угроза.

Окадзава не сразу отвечает. Он вздыхает, словно обдумывая, стоит ли вообще раскрывать правду. Потом всё же решается.

– Одна из банд бакэмоно, – наконец мрачно бросает он, почти небрежно, как будто речь идёт о чём-то совершенно обыденном.

Я пытаюсь осмыслить услышанное, но что-то в его тоне заставляет задуматься. Банда? Мы ведь только что видели этих людей… Или лучше сказать, существ. Перед глазами их жуткие лица, как они превращались в нечто невообразимое. Просто жуткие маски чудовищ, которые мы бы с лёгкостью приписали страшным сказкам.

И тут до меня доходит. Бакэмоно. Демоны. Это не название. Это отражение сути.

– Бакэмоно, – повторяю едва слышно, чувствуя, как внутри всё колотится от страха. Я всегда думала, что это просто легенды и мифы. Но всё происходит прямо сейчас, здесь, в нашем мире.

Окадзава смотрит на меня, и на его лице мелькает тень понимания моего осознания. Он не спешит уточнять детали, словно понимает, что этого достаточно. Сочувствие сменяется холодной решимостью.

– Да, – подтверждает коротко. – И они не остановятся, пока не добьются своего.

Моя голова кружится от понимания, но я стараюсь держаться. Вихрем проносятся мысли: чего они хотят? Почему Окадзава с ними связан? И главное, что мне теперь делать?

Хаято явно думает о чём-то другом, смотрит на Окадзаву так, словно в его голове складывается не самая приятная картина.

– Всё серьёзнее, чем хотелось бы, – говорит он, не отводя взгляда от Окадзавы. Оу, в тоне звучит укор. – Ты знал, что это может случиться, но всё равно ввязался?

Окадзава пожимает плечами, его лицо остаётся непроницаемым.

– У меня не было выбора, – тихо отвечает он. – А теперь у нас у всех его нет.

Моё терпение иссякает. Я не могу больше стоять в стороне и слушать, как они обсуждают меня, словно я тут вообще ни при чём.

– Хватит, – перебиваю их, чувствуя, как голос дрожит от напряжения. – Я хочу знать, что происходит. Почему я здесь? Почему вы вовлекаете меня в неведомо что?

Хаято, внимание которого было сосредоточено на Окадзаве, переключается на меня.

– Как ты здесь оказалась? – спрашивает он.

Я теряю дар речи. Почему это звучит, будто виновата я? Это всё Окадзава!

Хаято словно всё понимает, поворачивается к нему и вдруг спрашивает с раздражением:

– Масару, в своём ли ты уме вмешивать её в это?

Окадзава вздыхает, словно понимая, что не сможет просто так отвертеться. Он отводит взгляд, явно не горя желанием объясняться, но всё же решает, что нужно расставить всё по местам.

– Я думал, что она заслана бакэмоно, – нехотя признаётся он, сжимая пальцы в кулак. – Все детали указывали на это. Ямада вела себя странно, появлялась в нужных местах в нужное время… Что-то вынюхивала. Слишком подозрительно.

– Ничего не вынюхивала! – возмущаюсь я и тут же прикусываю язык.

Он прав. Только вот я не имею никакого отношения к бакэмоно.

Просто в шоке. Перехватывает дыхание, и я чувствую, как холодок пробегает по спине. Но то, что он записал в шпионки… Засланная о́ни? О ками, чего только не бывает.

– А разве нет? – прищуривается Окадзава.

– Я шпионка? – повторяю, стараясь сбить его с толку. – Ты серьёзно?

Плевать на вежливость. Достали!

Окадзава кивает, но теперь в его глазах мелькает что-то вроде смешка.

Паразит.

– Да. Но теперь ясно, что это не так. Ты просто оказалась не в то время и не в том месте. Но тогда я не мог рисковать. Они могли использовать кого угодно.

Хаято, услышав его слова, только хмурится сильнее, словно подтверждая, что такая ситуация ему тоже не нравится. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, решает, что дальнейшие разъяснения бесполезны.

– И что теперь? – спрашиваю я, чувствуя, как растерянность и страх смешиваются в один огромный комок в груди.

Окадзава смотрит на меня с почти ледяным спокойствием.

– Теперь ты знаешь слишком много, чтобы остаться в стороне, – говорит он тихо, но твёрдо. – Мы должны разобраться с этим вместе. Иначе они доберутся до всех нас.

Звучит так, словно мне сейчас перережут глотку. Я напрягаюсь и нервно начинаю посматривать в сторону тяжёлых предметов.

Хаято, уже едва сдерживающийся, резко поднимает руку, как будто разрезая воздух между нами, и рявкает:

– Все заткнулись и сели!

Мы вдвоём едва не вздрагиваем. Приказ звучит так решительно, что я тут же замолкаю, хотя внутри кипит негодование. Окадзава, бросив на Хаято упрямый взгляд, тоже замолкает и нехотя опускается на ближайший стул. Я же, пытаясь скрыть дрожь в руках, опускаюсь на диван, хотя внутри бурлит целый вулкан эмоций.

Секунды тянутся, атмосфера в комнате накаляется. Моё сердце всё ещё панически бьётся, но, оказавшись под взглядом Хаято, решаю, что лучше не рисковать и послушаться его приказа. Слишком много всего случилось за последние несколько часов, чтобы сейчас ещё больше усугублять ситуацию.

Однако молчать больше невозможно. Мои нервы на пределе, и я чувствую, как во мне снова поднимается волна протеста. Стараюсь сдерживаться, но терпение лопается.

– Это всё, конечно, замечательно, – наконец, нарушаю тишину. – Но я хочу знать, что здесь вообще происходит. Почему я вдруг оказываюсь втянутой в какие-то тёмные дела? Вы двое обсуждаете меня, как камушек на доске гомоку, но я требую объяснений!

Моя речь, хоть и далась нелегко, звучит более уверенно, чем я чувствую себя на самом деле. Глаза Хаято сверкают, и в какой-то момент мне кажется, что он готов снова оборвать меня, но затем тяжело вздыхает, убирая волосы с лица.

– Ладно, – говорит, бросив взгляд на Окадзаву, который просто молча сидит, скрестив руки. Мрачный, как туча. – Ты действительно заслуживаешь знать, что происходит. Но помни, как только ты войдёшь в это, обратного пути не будет.

– Его уже нет, – ворчит Окадзава, отчего хочется треснуть его со всей силы.

Эти слова звучат как предупреждение, но я решаюсь. Всё лучше, чем оставаться в неведении, ощущая себя лишь беспомощной марионеткой в руках этих людей. И не только людей.

Но Хаято ничего не успевает произнести, потому что в этот момент дверь с шумом распахивается и в комнату входит водитель, неся несколько пакетов. Я замечаю логотип «Ракун» и хлопаю ресницами. Ах да, ведь там, за порогом, существует нормальная жизнь с обычными делами вроде походов в магазины и покупок еды. Сегодня этот мир кажется особенно далёким и странным.

Водитель бросает на меня быстрый взгляд, будто ничего необычного не происходит, и аккуратно раскладывает пакеты на столе. «Ракун»… вот это совпадение.

– Что привёз? – спрашивает Окадзава, слегка наклонив голову, будто бы слегка недовольно, но в то же время с любопытством.

Водитель, хмыкнув, вытаскивает содержимое пакетов. Несколько коробок с бенто – те самые аккуратные обеды, что продаются в «Ракуне», запакованные в плотные картонные коробочки. В одной суши с угрём и лососем, в другой обжаренные на гриле куриные терияки с овощами. В третьей традиционные рисовые шарики онигири с начинками из лосося, сливы и тунца.

Кроме того, водитель достаёт две бутылки зелёного чая и десерт, выглядящий как пудинг с карамельным соусом. Всё это происходит так обыденно, что я едва не смеюсь – после всего, что случилось, эти простые блюда выглядят как дань нормальности, которой больше нет.

– Думаю, это поднимет вам настроение, – довольно сообщает водитель. Смотрит на Окадзаву, потом на Хаято и на меня. После этого вновь становится невозмутимым.

Еда пахнет вкусно, и я чувствую, как мой желудок слабо сжимается от голода. Всё это кажется таким нелепым – сидеть здесь, наедине с этими людьми, после того, что произошло, и думать о еде. Но теперь у меня не остаётся выбора.

Мы усаживаемся за стол, под едва ли не единственный источник света в этой комнате – несколько тусклых лампочек под потолком, которые слабо освещают наши лица. Я раскладываю перед собой коробочку с бенто и с первого же кусочка понимаю, что голод всё-таки победил. Рыба тает во рту, и, несмотря на всю абсурдность ситуации, это приносит краткий момент удовольствия. Поэтому сначала еда, потом всё остальное.

Но даже она не может отвлечь меня от того, что творится вокруг. Я жду. Хаято и Окадзава молча распаковывают свои коробочки, и на какое-то время в комнате воцаряется напряжённое молчание, нарушаемое лишь звуками, присущими поглощению еды. Казалось бы, ужин в кругу немного знакомых людей, но воздух так тяжёл, что кажется, можно услышать, как он вибрирует.

Окадзава берёт палочками кусок курицы и неторопливо жуёт, будто пытаясь продлить этот момент перед разговором, который, очевидно, не горит желанием начинать. Его лицо остаётся бесстрастным, но напряжение в стиснутых челюстях и мрачный взгляд выдают истинное состояние. Хаято тоже погружён в свои мысли, его лицо потемнело, брови сдвинуты, но он явно колеблется, с чего начать этот непростой разговор.

Время идёт, а объяснений всё нет. Я кладу палочки на стол и, чуть наклонившись вперёд, смотрю на них обоих.

– Ладно, – нарушаю молчание, – мне всё-таки хотелось бы понять, что здесь происходит. Вы явно что-то скрываете, и мне нужно знать, с чем я имею дело.

Хаято и Окадзава переглядываются. Взгляд Хаято тяжёл, в нём скрыта усталость, смешанная с внутренним напряжением. Он открывает рот, но тут же замолкает, явно подбирая слова. Окадзава отводит глаза, всё так же жуя свой ужин, и только тихий вздох выдаёт, что и он понимает необходимость разговора. Но оба они, кажется, боятся того, что придётся сказать.

Хаято медленно выдыхает, словно собираясь с мыслями, и наконец начинает говорить:

– В мире, о котором ты знаешь, Ямада, всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Многие века назад, в древние времена, страна была населена не только людьми. Существовали и другие создания – ёкаи. Они были разными: от добрых и безобидных до опасных и кровожадных. Их влияние на мир людей было огромным, и они, как и люди, боролись за своё место под солнцем.

Я слушаю его не перебивая, но внутри всё больше разгорается смесь любопытства и страха. Страха, что у всех нас поехала крыша. Но в то же время… я своими глазами видела чудовищ. Вряд ли в кабинете Окадзавы кто-то распылял галлюциногены. Хаято продолжает:

– Со временем многие ёкаи осознали, что прямое противостояние с людьми губительно для обоих миров. Тогда они решили найти другой путь. Среди них выделились самые сильные, самые могущественные – те, кто мог менять формы, влиять на сознание людей и скрываться с их глаз долой. Эти ёкаи объединились, создали союз и начали жить среди людей, не показывая свою истинную сущность.

Хаято на мгновение замолкает, словно давая мне переварить услышанное, затем продолжает:

– Время шло, и мир менялся. Люди строили города, развивали технологии, а ёкаи адаптировались, учились использовать это в свою пользу. Так возникла корпорация «Танака Групп». Да, не смотри так. Официально это крупный бизнес-конгломерат, но на самом деле не что иное, как объединение ёкаев, которые контролируют важные аспекты современного мира. Они управляют финансовыми потоками, влияют на политику, следят за тем, чтобы баланс сил оставался неизменным и люди не узнали о существовании ёкаев.

– Они… живут среди нас? – бормочу я.

Нет, конечно, он это и сказал, но поверить всё равно проблематично.

– Да, – подтверждает Хаято, пристально глядя мне в глаза. – Внешне они не отличаются от обычных людей. Но это только оболочка. Ёкаи адаптировались, научились контролировать свои силы, но они всё те же существа, что жили здесь веками.

– Значит, Окадзава…

– Один из них. Полукровка, – говорит Хаято, кивая в сторону Окадзавы, и тот морщится, словно съел лимон. – И не только он. «Танака Групп» – это целая сеть таких же, подобных ему. Они следят за порядком, защищают своё существование и… иногда вмешиваются в дела людей, как сейчас.

Я снова смотрю на Окадзаву, пытаясь осознать, что он не просто человек, а существо, обладающее древней силой. Теперь понятно, как мы сумели спрыгнуть с семнадцатого этажа и выжить.

Он сидит невозмутимо, будто всё, о чём говорит Хаято, для него лишь часть обыденности. Хотя, наверное, так и есть.

– Но зачем они это делают? – спрашиваю, всё ещё пытаясь понять логику происходящего.

– Потому что мир людей и ёкаев тесно переплетён, – отвечает Хаято. – Разрушение одного мира приведёт к гибели другого. И ёкаи, в том числе те, что заправляют «Танака Групп», понимают это. Они следят, чтобы баланс сохранялся и ни одна из сторон не вышла за рамки дозволенного.

На какое-то время в комнате снова воцаряется тишина, но теперь она… нет, словами описать не получится. Внутри меня бурлит хаос – вопросы, сомнения, страх и… невероятное любопытство. Но одновременно с этим приходит и понимание, что назад пути нет. Я оказалась втянутой в этот мир и теперь должна разобраться, что делать дальше.

Слова Хаято звучат как нечто невероятное и нереальное. Я в шоке, словно нахожусь в чужом сне, который вот-вот должен закончиться. Но он не кончается. Хватит пялиться на Окадзаву, иначе дыру в нём протру. Этот мир гораздо сложнее, чем тот, из которого я сюда попала. В моём всё было предельно ясно: работа, друзья, проблемы, но это было человеческим, обычным. А здесь… ёкаи, о́ни, корпорации, скрытые миры.

– Постойте, – пытаюсь разобраться в этой сумятице мыслей, – но если ваша корпорация контролирует баланс и силы, почему же нам пришлось убегать от бакэмоно?

Хаято молча переводит взгляд на Окадзаву, словно передавая слово ему. Тот не сразу отвечает, видно, что ему не хочется вдаваться в подробности, но под тяжёлым взглядом Хаято закатывает глаза:

– Бакэмоно, как и мы, тоже являются частью древнего мира. Но, в отличие от нас, не приняли условия нового порядка. Они остались верны старым законам, где сила и страх были главным оружием. В современном мире они предпочитают скрываться, но иногда их амбиции выходят за рамки допустимого. Это делает их опасными не только для людей, но и для нас.

Он делает паузу, словно подбирая слова.

– Сегодняшняя ситуация – результат конфликта интересов. Я… им не нравится ждать, что было воспринято как нарушение договора. В этом мире действуют свои законы, Ямада. И если их нарушить, последствия могут быть… фатальными.

– Просто ты решил, что можешь долго водить их нос, – ворчит Хаято. – Я говорил, что это опасно, но ты разве слушал?

Окадзава делает вид, будто не услышал. Судя по выражению лица Хаято, кого-то ждёт взбучка. Раньше я бы посмеялась, но его слова отдаются гулким эхом в моих мыслях. Я всё ещё не могу до конца осознать, что происходит. Этот мир, в который внезапно погрузилась, кажется таким сложным и чуждым. Но одно понимаю точно: здесь, в этой комнате, больше не существует привычной реальности. Всё, что я знала раньше, обернулось тенью перед лицом новой информации, нового мира, полного опасностей и загадок.

Молча киваю, пытаясь переварить услышанное, но в голове уже начинают роиться новые вопросы. Окадзава и Хаято выглядят так, будто знают намного больше, чем готовы рассказать. И теперь мне предстоит выяснить, как далеко простираются эти тайны и какую роль я сыграю в этой истории.

Внутри меня бушует настоящий хаос. Слишком много всего, слишком многое перевернулось в один миг. Пытаюсь разложить всё это по полочкам, но они не выдерживают, рушатся, и мысли снова оказываются в беспорядке. Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы хотя бы на мгновение прийти в себя, и наконец спрашиваю:

– Ладно, допустим, я начинаю понимать, с чем столкнулась. Но что теперь? Какие у вас планы? Что вы намерены делать дальше? И главное, каковы ваши цели?

Мой голос звучит увереннее, чем я чувствую себя на самом деле. Вижу, как Хаято и Окадзава переглядываются. Эти двое явно привыкли действовать в команде, но сейчас между ними чувствуется напряжение. Окадзава первым нарушает молчание:

– Наши цели… – Он ненадолго задумывается, прежде чем продолжить. – В первую очередь выжить и сохранить равновесие. Мир, каким ты его знаешь, существует благодаря хрупкому балансу между силами. Наши враги стремятся нарушить этот баланс, и если им удастся это сделать, последствия будут катастрофическими для всех, не только для людей, но и для ёкаев.

Я могу только молчать. Мой мир другой. Но им это знать не стоит. Да и, откровенно говоря, у меня самой он стирается из памяти. Порой уже не отличить, где прошлое, а где настоящее.

– И что конкретно вы собираетесь делать? – Стараюсь не показывать, как сильно эта ситуация заставляет нервничать.

– Во-первых, – отвечает Хаято, его голос звучит твёрдо и уверенно, – добыть ещё информации. Во-вторых, разобраться с текучкой. Мы не можем позволить себе пребывать в неведении. Для этого необходимо связаться с нашими союзниками и получить данные от информаторов.

Да уж, я вот прямо всё так взяла и поняла.

Окадзава кивает, подтверждая слова Хаято.

– А что будет со мной?

– С тобой… – тянет Окадзава. – Мы позаботимся о том, чтобы ты была в безопасности. На данный момент это из важнейших задач. Но тебе следует понять, что теперь ты…

– Вляпалась, – мрачно завершаю я.

Судя по его физиономии, отвратительно красивой даже сейчас, ничего похожего на раскаяние нет и близко.

Я всматриваюсь в них обоих, пытаясь понять, насколько можно им доверять. Всё ещё не могу смириться с тем, что случайно оказалась втянутой в разборки людей и нелюдей, но понимаю, что у меня нет другого выхода. Меня не спрашивают. Придётся действовать по их правилам. К тому же выбора всё равно нет.

– Хорошо, – выдыхаю я. – Тогда что мне делать дальше?

Хаято на мгновение замолкает, видимо, обдумывая, как лучше ответить на мой вопрос. Я чувствую, как напряжение в комнате усиливается, словно каждый из нас готовится к тому, что будет дальше. Наконец он поднимает на меня взгляд и спокойно говорит:

– Для начала я увезу тебя в безопасное место. Там ты сможешь перевести дух и понять, что делать дальше.

Я открываю рот, чтобы задать очередной вопрос, но тут же замечаю, что Окадзава настороженно сужает глаза.

– А как быть со мной? – Его голос звучит настороженно, словно он заранее знает, что ответ Хаято ему не понравится.

Тот внезапно фыркает, выражение на его лице становится немного насмешливым, но в глазах мелькает искренняя забота.

– Куда тебя денешь, – отвечает он, качая головой. – Ты слишком ценный актив, чтобы оставлять без присмотра. Мы оба знаем, что ты не успокоишься, пока не добьёшься своего.

Окадзава хмыкает, но я замечаю в его взгляде что-то, что заставляет меня задуматься. Между этими двумя явно есть какая-то история, о которой я пока не знаю. Но сейчас это не так важно. Главное, что у меня появилось хоть какое-то представление о том, что будет дальше.

Я собираюсь возразить, что никуда не поеду, что мне нужно вернуться к нормальной жизни и как-то разобраться с происходящим самостоятельно, но прежде, чем успеваю что-то сказать, Хаято резко перебивает меня:

– Я отведу тебя в одно место.

– Что за место? – вклиниваюсь я. – Я хочу назад!

– Ты действительно хочешь вернуться туда, где тебя едва не убили бакэмоно? – Голос звучит тихо, но в нём чувствуется сталь. – Поверь, те, с кем мы столкнулись, не оставят тебя в покое. А ты для них теперь как бельмо на глазу.

Я давлюсь словами. Вообще-то я имела в виду собственный дом, но если мне снова придётся столкнуться с демонами… Меня аж передёргивает.

– Ладно, Харуо, прекрати, на ней и так лица нет, – качает головой Окадзава. – Нам ещё план обсуждать.

– План? – теряюсь я. – Какой ещё план?