Глава 12

Через некоторое время меня привозят в одну из высококлассных квартир района Минато, знаменитого своими дорогими бутиками и престижными жилыми комплексами. Когда я вхожу внутрь, первое, что бросается в глаза, – это простор и безупречный минимализм. В интерьере преобладают светлые тона: белые стены, полированные поверхности, в которых можно увидеть себя. Множество стеклянных и металлических элементов, всё это создаёт ощущение открытого пространства и какой-то лёгкости. А ещё стоит безумных денег.

Я поражённо оглядываюсь. Гладкие полы из натурального дерева блестят, как зеркало, а огромные панорамные окна открывают вид на ночной Токио, сверкающий огнями. В центре гостиной стоит массивный диван кремового цвета, рядом стеклянный столик с несколькими дорогими дизайнерскими журналами. На одной из стен висит картина, явно выполненная современным художником, её абстрактные линии притягивают взгляд, но я не могу понять, что она означает.

«Для ценителей, а не обывателей, – ехидно замечает внутренний голос. – Вот уж точно».

Короче, каждая деталь здесь кричит о деньгах и вкусе. В этой квартире всё выглядит слишком чистым, слишком продуманным. Даже в воздухе витает тонкий аромат чего-то невероятно дорогого, может, парфюма или каких-то редких духов. Или это уже галлюцинации?

Я никогда не представляла себя в таком месте и сейчас просто не могу поверить, что нахожусь здесь.

Смотрю на водителя, который меня сюда доставил, ожидая хоть какого-то ответа на свой вопрос о «безопасных местах», но он лишь улыбается. Это не та улыбка, которая успокаивает, скорее, она добавляет ещё больше тумана в происходящее.

Кстати, сам водитель не так страшен. Просто здоровый такой мужик с мускулатурой, которую хочется потрогать, потому что вау. Но при этом так, чисто в ознакомительных целях.

– Достаточно, – бросает он на ходу, отворачиваясь, будто его всё это вообще не касается.

– Подождите, – начинаю, чувствуя, как внутри нарастает паника. – Я не могу просто взять и остаться здесь. Мне нужно на работу завтра, я…

– Можете, – говорит он. – Окадзава всё решит. Отдыхайте.

Ага, он уже нарешал. Решальщик. Но эти мысли мне лучше оставить при себе.

Мой взгляд слишком красноречив. Водитель лишь пожимает плечами и уходит, словно и не слышал моих возражений. Я остаюсь одна в этой роскошной квартире, глядя на закрывшуюся за ним дверь. В голове крутится столько вопросов, что кажется, будто она сейчас взорвётся. Я не привыкла к такому… неожиданному комфорту и тем более к такому дикому положению вещей.

Спать? Как я могу просто лечь спать после всего, что произошло? Окадзава и Хаято остались там, а я здесь, в «безопасном месте», которое больше напоминает тюрьму из золота. Но другого выбора, похоже, нет.

Что будет дальше?

Я медленно оглядываюсь по сторонам. Роскошная квартира с каждым мгновением начинает казаться всё более холодной и пустой. Садясь на диван, я стараюсь собраться с мыслями, но в итоге они оказываются в ещё большем беспорядке.

Сейчас я одна. Наедине с этой странной роскошью. Всё вокруг кричит о больших деньгах: огромные окна с видом на ночной Токио, дорогая мебель и отделка – словно кадры из какого-то фильма про богатых и избалованных людей. Пытаясь как-то отвлечься и привести мысли в порядок, решаю принять душ.

– Да, это лучшее, что можно сделать сейчас, – бормочу под нос.

И пусть надеть свежего нечего, но всё же это лучше, чем оставаться так, как есть, после всего произошедшего.

Пройдя через холл, нахожу ванную комнату, и мои глаза расширяются от удивления. Тут можно не просто принять душ – устроить целую пенную вечеринку. Белоснежная плитка блестит от стерильной чистоты, огромное зеркало растянулось вдоль всей стены, а сама ванна похожа на миниатюрный бассейн. Душевая кабина оснащена сотней разных кнопок и режимов, один из которых обещает массаж струями воды. Полки вдоль стен уставлены дорогими косметическими средствами – шампуни, масла, кремы – всё от брендов, о которых я и не мечтала.

Но при этом… не понять, чьи они. Мужские или женские. Странно. А ещё, несмотря на общую чистоту, есть ощущение, что здесь не живут, а бывают от случая к случаю.

– Может, Окадзава водит сюда своих любовниц? – бормочу я под нос. – Ну или Хаято… Кто знает, кому принадлежат эти хоромы.

Вода включается одним прикосновением, струи моментально подстраиваются под идеальную температуру. Я встаю под тёплый поток, и на мгновение все мысли отступают. Вода смывает напряжение последних часов, но не оставляет ощущения, что это всё – временное убежище, а не часть моей привычной жизни. Ведь так и есть.

Приняв душ, беру большое белое пушистое полотенце, мысленно решив, что потом заберу и постираю. Бельё, кстати, пришлось тоже освежить, и теперь оно сохнет.

Выхожу в комнату, закутавшись в полотенце. Слава ками, я одна, поэтому можно спокойно дождаться, пока получится надеть свои вещи.

Сажусь на кровать, включаю плазму, чтобы хоть немного отвлечься. О, концерт! На экране сияет сцена, на которой главный герой шоу – известный айдол Акияма Рю исполняет один из своих хитов. Люблю смотреть шоу с ним.

Сценический образ идеально продуман. Высокий, худощавого телосложения, он одет в кожаный чёрный пиджак с серебряными заклёпками, которые поблёскивают в свете прожекторов. Кожаные штаны с молниями демонстрируют сильные ноги. Чёрные волосы, чуть не доходящие до плеч, подчёркивают выразительное лицо с острыми чертами. Но главная его фишка – глаза, тёмные, как ночь, и проницательные, будто смотрят прямо в душу каждого зрителя.

Акияма перемещается по сцене с завидной лёгкостью, плавно переходя от одного движения к другому. Его шаги чётко выверены, но при этом выглядят естественными, будто он просто наслаждается каждой секундой. Делает эффектный поворот на каблуках и начинает танцевать под ритм музыки, движения точны и энергичны, но ни капли не утрачивают грации.

– Акияма Рю, – тихо произношу я, наблюдая за ним. – Ему ведь всего двадцать четыре, но как он умудряется вызывать такую волну восторгов?

Голос Рю уверенно разносится по залу, то поднимаясь вверх, в высокие ноты, то опускаясь в бархатный баритон. Он поёт так, будто живёт каждой строчкой с абсолютной отдачей.

– Какой талант, конечно, – вздыхаю я, но в голове невольно возникают мысли о его фанатках.

Никогда не понимала, как они умудряются буквально преследовать кумира. Устраивают столпотворение перед домом, следят за каждым шагом…

Я вспомнила истории о том, как многие фанатки ведут себя слишком навязчиво, буквально не оставляя своим кумирам личного пространства. Всегда казалось, что такие вещи должны быть просто невозможны. Разве можно любить человека, если ты его никогда не видела за пределами экрана?

Акияма продолжает петь, с невероятной лёгкостью зажигая сердца зрителей, но я лишь качаю головой. Вон как на него смотрят. Вокруг кричат его имя, фанатки сходят с ума, а он – идеал, звезда, даже с экрана кажется недосягаемым.

Я откидываюсь на подушки, продолжая смотреть на экран.

Порой хочется любви, как в дорамах: чтобы сердце трепетало, кто-то смотрел на меня так, как этот Акияма смотрит в зал. Чтобы были искры, нежные касания, моменты, когда просто замираешь от счастья. Но жизнь, увы, не похожа на дораму. Где найти такого человека? До сих пор не попался ни один, который мог бы запасть в душу.

Иногда накатывало чувство одиночества. Вроде всё нормально – работа, быт, друзья, но чего-то не хватало. Хотелось тех самых бабочек в животе. Но потом понимаешь, что насекомые в животе – это причина не трепетать от восторга, а повод немедленно бежать к врачу.

К тому же каждая дорама – это противоположность реальности: ведь далеко не все истории заканчиваются хэппи-эндом. Не всегда принц остаётся с героиней, не всегда всё складывается. Принц может исчезнуть в любой момент, а вот лапша из «Ракуна» не выберет другую.

Я усмехаюсь этой мысли. Да уж. Хозяин Окава, вы делаете просто невероятную лапшу, если я о ней думаю, даже глядя на красивого парня. Любовь придёт и уйдёт, а кушать всегда хочется.

Через некоторое время решаю, что пора спать. Завтра предстоит ещё разбираться с произошедшим и каким-то образом возвращаться в нормальный ритм жизни. Окружение сейчас загадочнее не придумаешь, но у меня ничего не спрашивают.

Я устраиваюсь в постели, погрузившись в её мягкие объятия. Кровать потрясающе удобная – словно спишь на облаке. Матрас мягкий, но в то же время держит форму, не проваливаешься в него, как в яму. Подушка идеально подстраивается под голову, а одеяло тёплое, но не жаркое, как будто сделано специально для того, чтобы расслабить до предела. Если бы не недавние события, я бы точно растеклась в этой кровати от удовольствия и моментально уснула.

«Когда-нибудь куплю себе такую же», – думаю с лёгкой усмешкой, понимая, что покупка такой роскоши в ближайшие годы вряд ли возможна. Но мечтать ведь никто не запрещал, да?

С этой мыслью я закрываю глаза. В теле начинает расползаться усталость, спокойствие медленно накрывает тёплой волной. Поворачиваюсь на бок, кутаясь в одеяло, и вскоре всё вокруг расплывается, теряя очертания.

Мир за окном уже не кажется таким страшным, а кровать становится ещё уютнее и безопаснее – уносит на другой план бытия.

Мне снится концерт. Зал нереально огромный, тысячи зрителей со светящимися палочками в руках создают невероятную атмосферу. Но я стою ближе к сцене, в самом сердце шума и волнения. Музыка гремит вокруг, световые лучи пронзают пространство, и в центре всего этого – Акияма Рю.

Он на сцене и, как магнит, притягивает взгляды с той же невероятной лёгкостью и уверенностью, которые я видела на экране. Его движения плавные, но энергичные, каждый шаг точно рассчитан, но в нём нет ничего механического – только живое обаяние и непередаваемая магнетическая сила. Глаза сияют, а голос, пробиваясь сквозь громкую музыку, проникает прямо в сердце.

Я не знаю, как оказалась на этом концерте. Просто вдруг оказалась здесь, в толпе людей, но ощущала, будто этот зал – только для меня одной. Акияма поёт только мне. В его взгляде есть что-то тёплое, почти интимное, как будто между нами существует невидимая связь, которую никто другой не может понять.

Внезапно он смотрит прямо на меня, и я чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Толпа вокруг будто растворяется. Только я и он. Его губы растягиваются в лёгкой улыбке, и в следующую секунду, с микрофоном в руках, Рю спускается со сцены. Толпа ликует, но я не слышу её – всё внимание сосредоточено на нём. Он подходит ко мне всё ближе, и с каждым его шагом я ощущаю, как моё дыхание замирает.

– Ты пришла, – тихо произносит Рю, его голос, кажется, сужает пространство между нами.

– Я?.. – бормочу в ответ, не веря, что он вообще со мной разговаривает.

– Да. Я ждал. – Он протягивает руку, и я, не раздумывая, кладу свою ладонь в его. Его пальцы тёплые и сильные, но прикосновение нежное.

Мир вокруг нас исчезает. Теперь мы на сцене вдвоём, под светом софитов. В его глазах больше нет привычного блеска знаменитости, только мягкость и тепло. На секунду мне кажется, что этот момент – всё, о чём я когда-либо мечтала. Но внутри вдруг всплывает странная мысль: «Это же дорама, а дорамы не всегда заканчиваются счастливо».

Но прежде, чем я успеваю продолжить размышлять, Рю наклоняется ближе, его губы почти касаются моего уха:

– Не бойся. Наш финал будет другим.

Я вздрагиваю, но не от страха – от его близости, от слов, от того, что всё это кажется таким реальным.

Его губы касаются моих и…

Я внезапно чувствую… что-то не так. В голове всё ещё плывут обрывки сна: сцена, Акияма, его голос. Но тут до меня дошло. Что-то не так с кроватью. Она больше не кажется такой просторной. То есть на ней ещё что-то? Или кто-то?

Я распахиваю глаза и тут же обмираю.

Слабые лучи рассветного солнца, пробивающиеся через шторы, обрисовывают мужскую фигуру. И этот кто-то выглядит так, словно сошёл прямо с обложки журнала. Чёрные волосы, чуть растрёпанные после сна, идеально очерченные черты лица… Сначала я просто сижу, уставившись, на него, пытаясь понять, что за магия сна всё ещё творится в моей голове.

А потом доходит.

Это… Это Акияма Рю. Настоящий.

– А-а-а-а! – ору я так, что трещит воздух в комнате, и моментально вскакиваю с кровати, скинув с себя одеяло, будто оно было покрыто колючками.

– А-а-а! – Акияма испуганно вскакивает от моего вопля. Смотрит на меня спросонья и в полной дезориентации. Дёргается, пытаясь сесть, но цепляется за край одеяла и путается в нём.

– Что за чёрт? Какого… Ты…

– Что ты делаешь в моей кровати?! – выдаю я.

Сердце колотится где-то в районе горла.

– Эм… в твоей кровати? – поражённо отвечает он, потирая шею и глядя на меня, как будто не совсем понимая, где находится. – Кстати, мы познакомились до секса или забыли?

– С… секса?!

Акияма выразительно смотрит на меня. Совсем не туда, где глаза. И даже не на рот. То есть…

Аккуратно… осторожно и очень медленно опускаю глаза и…

– А-а-а-а!

Никогда в жизни не отлетала с такой скоростью за штору. Проклятое полотенце соскользнуло и осталось на полу. Получается, всё это время я стояла голая, а он на меня… О ками. Акияма, кстати, одет. Ну… в штанах. Это же одет, верно?

Но… как он тут оказался? Не могли же меня притащить в квартиру айдола. Однако раз он сюда зашёл, значит, есть ключи.

Мозг готов просто взорваться. Хочется одновременно орать, кинуть чем-то тяжёлым и загрызть того, кто ближе. А ближе только Акияма. Однако он ни в чём не виноват. Для него обнаружить незнакомую девицу в постели – то ещё удовольствие.

«Я в одной постели с айдолом, – обжигает мыслью. – Уму непостижимо».

Акияма моргает, словно не до конца понимает, что только что произошло. Я тем временем пытаюсь скрыться за шторой, натянув её на себя, как римскую тогу. Надеюсь, на меня не хлопнется карниз.

Тишина затягивается на несколько долгих секунд.

В проёме стоят Окадзава и Хаято. Оба с одинаково озадаченными выражениями на лицах. Их глаза мгновенно сканируют ситуацию: я, завёрнутая в штору, Акияма, замерший посреди комнаты, свалившееся полотенце на полу и общая атмосфера паники.

Окадзава слегка приподнимает бровь, но, как всегда, сохраняет каменное выражение лица. Точнее, рожи. Он явно пытается осмыслить происходящее, но, кажется, внутренне уже сдался.

Хаято делает вид, что всё в порядке. Правда, его губы дёргаются, и, кажется, он еле сдерживается, чтобы не расхохотаться.

– Что. Здесь. Происходит? – наконец произносит Окадзава тихо, но чётко выделяя каждый слог.

Акияма, всё ещё сидящий на полу, медленно поднимает руку, словно в классе, и смущённо прокашливается.

– Эм… извините, но, кажется, я не вовремя… или вовремя? – Он бросает взгляд на меня, вцепившуюся в штору, как если бы от этого зависела моя жизнь.

Хаято тихо хмыкает, наконец не выдержав.

– Ты!.. – Пытаюсь что-то сказать, но слова застревают в горле. Что можно сказать в такой ситуации? Да, это обычное утро, просто здесь внезапно появился айдол. Ничего необычного! – Вы оба!

Окадзава кидает взгляд на Хаято, явно ожидая комментария. Тот прищуривается, смотрит на меня и Акияму, потом снова на Окадзаву и со всей серьёзностью произносит:

– По-моему, это «безопасное место» не такое уж безопасное.

Окадзава закатывает глаза, явно решив, что вдаваться в подробности не имеет смысла.

– Нам нужно поговорить, – наконец говорит он, поворачиваясь ко мне. – Но сначала… – Его взгляд скользит по полотенцу на полу. – Оденься.

Они все деликатно выходят, а после Окадзава приносит мои вещи из тех, что сушились. Умом понимаю, что меня видел только Акияма, но сердце никак не может успокоиться. Все трое сейчас на кухне, судя по запахам, даже готовят завтрак. Это просто… невероятно.

Иногда слышатся голос Акиямы на повышенных тонах, но ему тут же что-то отвечают.

Они там, кажется, в полной гармонии. Что-то мелодично жарится на сковороде, потом – звон посуды. И где-то в этом хаосе мой мозг отказывается воспринимать реальность. Мужчины – айдол, ёкай и кто-то, чья природа до сих пор остаётся загадкой – сейчас не орут друг на друга, не спасаются бегством, не обсуждают заговор демонов. Они… готовят завтрак.

Дожила.

Медленно шагаю по коридору, размышляя, как мне показаться им на глаза. Ладно, айдол в моём доме – это как-то можно пережить, но мысль о том, что Окадзава и Хаято сейчас стоят рядом у плиты, переворачивает всё моё представление о жизни.

Хотя… дом же не мой. Мозг уже отказывается нормально соображать.

«Может, это всё сон?» – мелькает в голове мысль.

Но, взяв себя в руки, я наконец делаю шаг на кухню. Окадзава стоит у стола, нарезая что-то на доске. Хаято сосредоточенно колдует над сковородой, переворачивая блины. Акияма, словно не к месту, сидит на стуле и, кажется, развлекает всех рассказами. Судя по всему, утреннее происшествие уже забыто. Во всяком случае, он не страдает.

Все трое поднимают глаза, как только я появляюсь в дверном проёме. И это тот момент, когда хочется спрятаться обратно в спальню и забыть, что ты когда-либо решилась сюда выйти.

– Давайте попробуем ещё… Доброе утро, – выдавливаю я. Голос чуть дрожит.

– Доброе, – отвечает Окадзава с таким спокойствием, как будто ничего странного не произошло.

– Присаживайся, – предлагает Хаято, не отвлекаясь от приготовления блинов. – Скоро завтрак будет готов.

Акияма просто весело улыбается мне, словно это совершенно обычное утро.

– А ты ничего такая, – вдруг выдаёт он.

Уши горят. Нет, он специально дразнится, что ли?

Я пытаюсь не выдать смущения и молча сажусь за стол. Ничего такая, говоришь? Да уж, особенно когда совсем недавно в одном полотенце стояла перед ним, как дура! Акияма продолжает беззаботно улыбаться, словно это его любимое утреннее развлечение – смущать меня. Хотя он же профи. Эта улыбка, что была на экране, здесь такая же.

Хаято ставит передо мной тарелку с блинами, а Окадзава выкладывает нарезанные фрукты. Весь завтрак выглядит, словно на кулинарном шоу: идеальные золотистые блины, свежие ягоды, мёд, и всё это на фоне лёгкого аромата кофе. Я с опаской беру вилку, пробую первый кусочек. И тут же закрываю глаза от удовольствия.

– Это просто… невероятно вкусно, – выдыхаю, глядя на Хаято, который лишь пожимает плечами, как будто ему не впервой творить такие кулинарные шедевры.

– Рад, что понравилось, – невозмутимо отвечает он, но даже в его голосе слышится лёгкая нотка удовлетворения.

Акияма, видимо, замечает моё восхищение и добавляет:

– Хаято действительно отличный повар. Ты не знала? Он мог бы открыть своё кафе.

– Нет, не знала, – киваю, пытаясь скрыть удивление. Этот мир продолжает ставить меня в тупик. Якудза и… мастер по блинам?

Окадзава не отстаёт, пододвигает мне чашку кофе:

– Да. У Хаято талант.

Я делаю глоток и замираю. Это словно нежный удар по рецепторам: аромат глубокий, вкус насыщенный и слегка шоколадный. Не могу поверить, что вот так просто сижу, завтракаю в компании таких… экстраординарных личностей и ем лучший завтрак в своей жизни.

– А ты действительно ничего, – повторяет Акияма, усмехнувшись, явно наслаждаясь моим смущением.

Я закатываю глаза, а Хаято бросает на него хмурый взгляд:

– Перестань её дразнить. Она и так пережила слишком много за последние сутки.

Окадзава фыркает, но молчит, продолжая резать ещё что-то для себя. А я пытаюсь проглотить последний кусочек блина, стараясь выглядеть как можно более спокойно, хотя внутри ещё всё вверх дном.

Хаято ставит перед собой чашку кофе и, чуть опустив голову, тяжело вздыхает.

– Прости за весь этот хаос, – говорит он, скрещивая руки на груди. – Акияма иногда заглядывает сюда, когда хочет отдохнуть. В этот раз не предупредил.

Акияма фыркает и отмахивается:

– Да брось, я не мешал. Но да, ты прав, надо было сказать. Хотя… – Он усмехается, глядя на меня: – Кто знал, что тут будут такие неожиданные гости?

Стараюсь не поддаваться на его провокации. Вместо этого опускаю приборы на тарелку и выдыхаю.

– Хорошо, разобрались, – говорю я. – Но что мы будем дальше делать? Мне, между прочим, надо на работу.

Хаято с Окадзавой переглядываются. Окадзава, как всегда, сохраняет спокойствие, но его слегка приподнятая бровь выдаёт нечто большее. Хаято отставляет чашку и говорит:

– Что ж… Ты хорошая сотрудница, Ясуко. Поэтому… слушай.

Я чуть хмурюсь, потом исподлобья бросаю взгляд на Окадзаву, так как чувствую, что именно он сейчас будет центральной фигурой. Акияма с интересом смотрит на нас. Кстати, только cейчас заметила, что они с Окадзавой чем-то похожи. Неужели… родственники?

Но тут последний начинает говорить, и мне уже совсем не до их родственных связей. Потому что всё это звучит как… полное безумие.