Глава 8

А на следующее утро я понимаю, что пива было многовато. Глаза отвратительно налились свинцом, в голову бьёт молоточек, делая это вместе с трезвоном будильника. Поднимаюсь с кровати, чувствуя, как всё вокруг норовит уплыть, и хватаюсь за край тумбочки, чтобы не упасть.

Фу. Как малолетка, ну куда это годится?

Впрочем, осудить меня некому. И это хорошо.

На кухне меня встречает ослепляющее солнце, которое, как специально, пытается вонзиться прямо в глаза. С трудом нахожу дорогу к шкафчику, выуживаю таблетку обезболивающего и запиваю её ледяной водой, надеясь, что это хоть немного облегчит моё состояние.

Умываясь, пытаюсь привести себя в порядок, но в зеркале отражается уставшее лицо с бледной кожей и кругами под глазами.

– Ну и видочек, – мрачно комментирую, осознавая, что причёска у меня сегодня явно будет далеко не идеальной.

Пока заваривается кофе, вяло смотрю на телефон, пытаясь пробудить разум. Мозг практически храпит. Никаких новых сообщений или звонков. По крайней мере, это немного успокаивает.

Бросаю взгляд на часы и понимаю, что пора собираться. Начальник говорил, что сегодня мы снова идём в архив, и нужно быть в форме, но с такой головой это явно будет испытанием. Надеваю стандартный офисный наряд, стараясь не думать о том, как прошёл вчерашний вечер. Ханако, конечно, прекрасная подруга, но пиво явно не помогло мне восстановиться после всех событий.

Последний глоток кофе, и я выхожу из квартиры, глубоко вдыхая прохладный утренний воздух. Надо собраться. Рабочий день обещает быть долгим.

Однако спустя некоторое время понимаю, что ничего не радует. Голова словно обмотана ватой, мысли плывут, как в замедленной съёмке. Машинально перебираю бумаги на столе, но глаза тут же начинает печь от мельтешения чёрных букв на белом фоне. Закрадывается мысль, что просто попался некачественный алкоголь, потому что такой реакции у себя я не припомню уже много-много лет. Последний раз было в старшей школе, когда мы решили по-тихому распить то, что не стоит пить хорошим девочкам.

Сейчас же мне очень хочется послать всех подальше, сбежать куда-то, где тихо и темно, и просто дать себе выспаться.

Но вместо этого приходится сдерживаться, поджимать губы и заставлять себя выглядеть, как будто я в норме. Держать марку.

В какой-то момент на стол падает тень и я слышу тихий голос Сато:

– Ямада-сан, пойдём в архив, нужно кое-что пересмотреть.

Он произносит это с профессиональной вежливостью, но мне вдруг кажется, что в его голосе есть оттенок усталости, будто он понимает, как мне сейчас плохо. Медленно поднимаю глаза, пытаясь сфокусироваться на его лице.

– Хорошо, Сато-сан, – отвечаю, стараясь не выдать своё состояние.

Мы выходим из офиса и направляемся в сторону архива. Я чувствую, как пульсирующая боль в висках усиливается с каждым шагом. Вернулась, гадина. Надо выпить ещё лекарства. Холодный воздух в коридоре слегка помогает, но не настолько, чтобы я могла расслабиться. Впереди ещё тьма рабочих часов, и мне придётся справляться с ними, несмотря на все свои желания забиться в угол и забыться.

Мы с Сато работаем в архиве уже больше часа. Он молча разбирает папки, погружённый в свои мысли, а я пытаюсь сосредоточиться на рутинной работе, чтобы отвлечься от головной боли. Документы проходят перед глазами, и я механически раскладываю их по полкам, но мысли то и дело возвращаются к вечеру с Ханако.

В какой-то момент Сато-сан останавливается, проверяет часы и, извинившись, говорит, что ему нужно срочно что-то уладить в офисе.

– Вернусь через несколько минут, – добавляет он, прежде чем скрыться за дверью.

Я киваю, но уже не успеваю ответить. Остаюсь одна в тишине архива, с его лёгким запахом старых бумаг и приглушённым светом.

Спустя несколько минут нахожу нужные документы на верхней полке шкафа. Сначала решаю, что могу дотянуться, но быстро понимаю, что это не вариант. Выругавшись, двигаю лестницу поближе и начинаю взбираться по ней, кряхтя от напряжения.

– Дьявол, Ханако! Как ты это делаешь? – бормочу себе под нос, вспоминая подругу. – У тебя похмелья вообще не бывает, будто печень из титана. А я… чёрт бы побрал эту боль в голове.

В общем, продолжаю страдать. Делаю это качественно и со вкусом. Потому что сам себя не пожалеешь – никто не пожалеет. Конечно, жалость к себе – самое отвратительное чувство на свете, но порой очень необходимое.

Аккуратно переставляю ногу на следующую ступеньку, стараясь удержать равновесие. В голове всё ещё шумит, как в улье, и я с трудом подавляю желание сползти обратно вниз и отказаться от этой затеи.

– Нет, надо всё-таки пить меньше, – бормочу, наконец доставая папку. – Особенно когда на следующий день работа.

Схватив документы, собираюсь спуститься вниз, ощущая, как вся усталость скапливается в мышцах. На этот раз мне повезло не упасть. Ой, а это что тут? Кажется, надо взять и эти документы. Лестница жалобно скрипит, но я удерживаюсь.

Едва я достаю красную тонкую папочку и перевожу дух, как до меня доносится тихое, ехидное замечание:

– Не думал, что вы так рьяно берётесь за работу, Ямада-сан.

Я вздрагиваю и ошарашено опускаю взгляд. Внизу стоит Окадзава, его взгляд направлен чуть выше уровня моего колена. И тут до меня доходит, что с той точки, где он стоит, он фактически смотрит мне под юбку.

Кровь приливает к щекам. Я мгновенно хватаюсь за подол юбки, стараясь закрыть ноги и чувствуя, как волна смущения прокатывается по телу.

– Окадзава-сан! – пытаюсь говорить так, чтобы голос звучал как можно более спокойно, хотя в нём проскальзывают нотки паники. – Вы могли бы предупредить, что входите…

О ками, как это глупо звучит.

Он лишь ухмыляется, не скрывая своего интереса, и я чувствую, как ледяной узел стягивает мой желудок.

– Прошу прощения, не хотел вас напугать. Просто не мог не заметить, насколько вы… увлечены процессом. – Последние слова он произносит с такой иронией, что мне хочется провалиться сквозь землю.

Я понимаю, что оказалась в ситуации, из которой не вижу выхода.

– Могу я чем-то помочь, Окадзава-сан? – спрашиваю, стараясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

Плевать, что я на лестнице. Плевать, что он пялится на меня снизу.

Извращенец.

Он лишь усмехается и равнодушно машет рукой:

– Нет, не стоит. Продолжайте в том же духе.

Окадзава-сан, вопреки моим надеждам, даже не думает уходить. Он остаётся на месте, скрестив руки на груди и слегка наклонив голову, с выражением лица, которое явно говорит, что у меня не получится так легко отделаться.

– Знаете, Ямада-сан, – начинает он, прищурившись, – я заметил, что вы работаете довольно медленно. Разве вас не учили проявлять инициативу?

Стоп. Только что ехидничал, что я такая усердная. То есть ещё и издевается. Нет, не зря мне не нравится этот тип.

Я чувствую, как холодок пробегает по спине. Его слова цепляют за живое, и я сразу же начинаю искать оправдания, но язык будто прилипает к нёбу.

– Инициатива в работе – это важный аспект. Особенно для такой амбициозной сотрудницы, как вы, – продолжает он, не дождавшись ответа. – Я ожидал, что вы будете активнее, особенно в таком месте, как архив. Но вместо этого вижу, что вы будто стараетесь тянуть время. Как вы это объясните?

Каждое его слово звучит как обвинение, и я вдруг понимаю, что здесь нет места для отговорок. Стараюсь найти правильные слова, но в голове гудит, и фразы никак не складываются в осмысленный ответ.

– Я… я просто… – начинаю было, но он тут же перебивает:

– Неужели вам неинтересно здесь работать? Может быть, у вас есть другие планы? Или вы считаете, что ваше время можно использовать с большей пользой, чем заниматься бумажной работой? – Его голос холоден, а глаза пронзают меня, словно насквозь.

Я сглатываю, чувствуя, как паника начинает закипать внутри. Хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть из этой ситуации, но вместо этого вынуждена стоять под его взглядом, пытаясь понять, как выбраться из этой ловушки слов.

– Нет, Окадзава-сан, дело не в этом, – наконец выдавливаю из себя. – Я просто стараюсь быть аккуратной с документами, чтобы ничего не повредить.

– Аккуратность – это хорошо, но и скорость важна. – Его взгляд становится ещё более пристальным. – И, конечно, инициатива. Или вы просто не видите смысла в этой работе?

Какая ещё инициатива, козёл? Что тебе нужно?

Очень хочется нагрубить, но понимаю, что этого нельзя делать.

В его глазах мелькает что-то похожее на вызов, и я понимаю, что нужно срочно найти способ ответить, иначе он не отступит.

Пытаюсь найти ответ, но слова вязнут в голове, не успев сформироваться в осмысленные фразы. Мой разум ещё пытается справиться с его обвинениями, когда я внезапно теряю равновесие. Ступня скользит по краю лестницы, и я чувствую, как мир резко уходит из-под ног.

Падение кажется вечностью. Холодный страх сковывает меня, и я едва успеваю понять, что вот-вот ударюсь о пол. Весь воздух разом вырывается из груди. Папки летят в сторону. Но удара не следует. Вместо этого я оказываюсь в чьих-то руках.

Поднимаю взгляд и вижу, что Окадзава-сан успел меня подхватить, не давая упасть. Держит крепко, и я чувствую, как меня поддерживает его рука, удерживая в положении, которое должно было бы быть неловким, но теперь кажется спасительным.

– Осторожнее, Ямада-сан, – говорит он тихо, но его голос всё ещё сохраняет тот же холодный оттенок. – Не хватало, чтобы вы травмировались. Это был бы лишний повод для объяснений.

Моё сердце колотится, как сумасшедшее. Сглатываю, пытаясь собрать мысли, но слишком много всего происходит одновременно. Я в растерянности, мои щёки заливает жаром, а из-за близости Окадзавы даже забываю дышать. Его взгляд чуть смягчается, и я чувствую себя ещё более неловко. Тёмные глаза смотрят настолько пристально, что сложно дышать.

– Спасибо… – с трудом произношу я.

Он медленно ставит меня на ноги, не спеша отпускать, словно проверяя, всё ли со мной в порядке. Затем немного отступает, вновь скрещивая руки на груди, и смотрит на меня с выражением, в котором уже нет того осуждения, но осталась что-то непонятное.

– Ямада-сан, осторожность – это хорошо, но, пожалуйста, будьте более внимательной. – Его голос звучит спокойно, но в нём всё ещё чувствуется намёк на скрытую строгость. – Архив – не место для импровизаций.

Киваю, пытаясь оправиться от того, что только что произошло, и справиться с оставшимся ощущением близости Окадзавы. Мои руки слегка дрожат, и я чувствую, что мне нужно время, чтобы прийти в себя.

Только успеваю сделать глубокий вдох, как в архив бодро врывается Сато-сан. Он сразу замирает в дверях, увидев нас с Окадзавой. Его глаза расширяются от неожиданности, и он теряется на мгновение, явно не понимая, что происходит.

– Окадзава-сан? Ямада-сан? – звучит растерянно, как будто он пытается сложить два и два, но пока не может найти верный ответ.

Быстро отстраняюсь от Окадзавы, чувствуя, как щёки горят от смущения. Сато-сан успевает заметить это движение, и я замечаю, как его брови слегка приподнимаются в недоумении.

– Всё в порядке, Сато-сан, – первым отвечает Окадзава, его голос снова спокоен и холоден, как будто ничего необычного не произошло. – Ямада-сан просто… потеряла равновесие.

Сато-сан медленно кивает, явно всё ещё не до конца понимая, но его настороженность постепенно исчезает, уступая место обычному выражению.

– Ах, понимаю… Рад, что всё… обошлось хорошо, – наконец произносит он, немного расслабляясь и глядя на меня. – Я как раз собирался проверить, как у вас дела.

Окадзава только слегка кивает в ответ, отпуская ситуацию и, похоже, не желая продолжать эту тему. Я же остаюсь на месте, всё ещё чувствуя, как мои колени подгибаются от недавнего происшествия.

– Если больше ничего не нужно, – вдруг говорит Окадзава, обводя нас обоих взглядом, – я оставлю вас работать.

Он разворачивается, чтобы уйти, а я стараюсь не выдать своё смятение. Как только его шаги затихают за дверью, отпускаю задержанный вздох и осторожно встречаюсь взглядом с Сато, который, похоже, наконец-то приходит в себя.

– Ямада-сан… Вы точно в порядке? – спрашивает он тихо, всё ещё не до конца уверенный, что правильно понял ситуацию.

– Да, всё хорошо, – торопливо отвечаю, стараясь не выдать дрожь в голосе. – Просто нелепый инцидент.

Сато-сан смотрит на меня ещё мгновение, а потом медленно кивает, явно решив не вникать дальше.

– Ладно, – говорит он, возвращаясь к своему обычному деловому тону. – Давайте тогда продолжим.

Окадзава внезапно снова заглядывает в архив, его губы растягиваются в странной ухмылке.

Мы одновременно вздрагиваем.

– Кстати, Сато-сан, – произносит он, как будто только что вспомнил что-то незначительное. – Зайдите ко мне в кабинет через несколько минут. Есть вопросы, которые нужно обсудить.

Сато-сан напрягается, но быстро скрывает своё смятение за привычной маской вежливости. Он кивает, не задавая лишних вопросов, и, бросив на меня короткий предостерегающий взгляд, следует за Окадзавой. Дверь за ними закрывается, оставляя меня в пустом архиве наедине с моими мыслями.

Пыхтя от ярости и одновременно смятения, я начинаю лихорадочно собирать документы, которые всё ещё лежат на полке. Какого чёрта он ухмылялся? Что это за странные игры? И что ещё хуже – почему у меня такое ощущение, будто я каким-то образом оказалась в центре всего этого?

Чувствую, как пальцы сжимаются в кулаки, когда снова прокручиваю в голове всё, что произошло за последние несколько минут. Вспоминаю насмешливое выражение лица Окадзавы, и мне хочется орать благим матом.

Ситуация не просто нелепая – она совершенно невыносима!

И надо же было в неё так вляпаться! Прямо как в розово-сопливой дораме, где главная героиня падает в мужские объятия. Тьфу.

Некоторое время уходит на то, чтобы взять эмоции под контроль.

Я глубоко вздыхаю и стараюсь сосредоточиться на своей работе. Лучше уж завершить этот день без дополнительных проблем и не давать Окадзаве ещё одного повода так мерзко ухмыляться.

Поэтому продолжаю работать, пытаясь успокоиться и вернуть себе сосредоточенность. Время тянется мучительно медленно, но наконец я собираю все необходимые документы и покидаю архив, чувствуя некое облегчение. В руках у меня несколько папок с отчётами и контрактами, которые нужно сверить. Лучше работать в своём кабинете, подальше от всех, особенно от Окадзавы.

Вернувшись на своё место, я раскладываю документы на столе и начинаю просматривать их, сверяя предоставленные компанией «Казе Кенсецу» услуги с тем, что записано в наших отчётах. Первое, что бросается в глаза, – странные несоответствия в датах. Некоторые отчёты датированы позднее фактического завершения проектов, указанных в документах о строительстве.

Хмурюсь, тщательно проверяя данные, но чем больше вникаю, тем сильнее ощущение, будто здесь что-то не так. Сначала думаю, что, возможно, это просто ошибка, но чем глубже копаюсь в бумагах, тем больше становится очевидно: что-то здесь не сходится. Некоторые услуги, указанные как выполненные, вообще не отображены в финансовых отчётах, а суммы, которые они предполагают, значительно больше, чем указано в договорах.

Я начинаю проверять цифры и заметки более внимательно. По мере того как нахожу всё больше и больше нестыковок, у меня в животе начинает образовываться неприятный холодный ком. Даты, суммы, описания услуг – всё это не только противоречит друг другу, но и создаёт ощущение, будто кто-то специально путал следы.

Бардак в «Танака Групп»? Нет, всё может быть, но как-то странно, выглядит неправдоподобно.

«А когда это бардак выглядел нормально?» – спрашивает внутренний голос.

Пальцы слегка дрожат, когда я перелистываю очередную страницу. Неужели это действительно происходит? Возможность того, что я случайно раскрыла какую-то схему, совершенно сбивает с толку. Опускаю документы на стол и закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Может быть, мне просто мерещится и я слишком зацикливаюсь на деталях? Но затем открываю глаза и снова вижу те же нестыковки.

Это уже не просто совпадение.

Продолжаю сидеть над документами, откидываясь на спинку кресла и напряжённо вглядываясь в строки отчётов. Сколько бы ни сверяла данные, всё ещё остаются моменты, которые вызывают вопросы. С каждым часом становится всё яснее, что работа предстоит долгосрочная. И вот, когда я снова пытаюсь разобраться в очередной нестыковке, к моему столу подходит Сато-сан.

Он вздыхает, опираясь на край стола, и я замечаю, что выглядит он сильно усталым и напряжённым. Взгляд у него слегка растерянный, как будто ему не хочется озвучивать то, что он собирается сказать.

– Ямада-сан, мне очень неудобно, но ситуация такая… – начинает он и умолкает. Чувствую, что ничего хорошего он не скажет. – Понимаете, мне нужно срочно ехать в больницу. Внук… он упал с велосипеда, сильно ушибся. А родители в командировке.

Я поднимаю на него глаза, понимая, насколько это серьёзно, и киваю. Внук Сато – это святое для него. Разумеется, он должен поехать.

– Конечно, Сато-сан. Не беспокойтесь, я здесь всё закончу, – отвечаю, понимая, что это значит.

Сато-сан смотрит на меня с благодарностью, но в то же время, кажется, чувствует себя виноватым.

– Спасибо вам большое, Ямада-сан, – вздыхает он с облегчением. – Но работы предстоит много, всё это нужно сверить сегодня. Придётся вам задержаться…

Я не успеваю договорить, как Сато-сан уже направляется к двери, с озабоченным видом поправляя ворот. Смотрю на стол, заставленный папками и документами, и понимаю, что сегодня мне придётся работать до самого утра.

М-да. Кажется, время взять кофе.

Глубоко вздыхая, разворачиваю очередную папку и продолжаю сверку. Ночь обещает быть долгой, и вряд ли я смогу уснуть, зная, что где-то в этих документах прячется ключ к разгадке.

Время тянется медленно, как будто каждая минута растягивается в вечность. Я работаю уже несколько часов, на столе пустые банки от кофе. Вглядываясь в цифры и строки, сверяю документы, пытаясь найти смысл в этих разрозненных данных. Но с каждой минутой усталость накапливается, а голова словно наполняется ватой. Я всё чаще отвлекаюсь, возвращаясь к утреннему инциденту с Окадзавой. Что вообще творится?

Раздражённо бурчу, машинально перекладывая документы с места на место. Этот странный человек явно испытывает моё терпение. Я до сих пор не могу понять, чего он хочет. Как будто нарочно пытается загнать меня в угол, чтобы посмотреть, как я буду выкручиваться. И эта его ухмылка… Меня до сих пор трясёт от злости, стоит её вспомнить.

«Чего он вообще добивается? Зачем ему это нужно?» – мысленно продолжаю задаваться вопросами, которые остаются без ответов.

Внезапно в офисе что-то щёлкает. Всё резко погружается во мрак.

Свет гаснет резко, заставляя меня замереть на месте. В первое мгновение я просто сижу неподвижно, пытаясь осознать, что только что произошло. Никаких предупреждений, ничего не предвещало.

– Надеюсь, я смогу отсюда выбраться и поломка местная, – бормочу под нос.

Медленно поднимаюсь со своего кресла, всё ещё всматриваясь в темноту, пытаясь привыкнуть к отсутствию света. Сердце начинает биться быстрее, пытаюсь вспомнить, где находится ближайший источник света – может быть, фонарик, телефон? Что-то, что поможет осветить этот внезапно опустевший офис. Темнота вокруг кажется слишком густой, как будто хочет поглотить меня.

– Дьявол… – шепчу себе под нос и хлопаю по столу в поисках телефона.

Всё это время вокруг царит звенящая тишина, нарушаемая только моим собственным дыханием. Ощущение, что я осталась совершенно одна в этом огромном здании, вызывает мурашки на коже.

Не могу избавиться от странного чувства, что за мной кто-то наблюдает. Но это же полная чушь! Всего лишь разыгравшаяся фантазия и ничего больше.

Отыскав мобильный, хочу включить фонарик, когда внезапно громкий звук, как от удара, заставляет подпрыгнуть на месте.