Глава 11. Ян
Ладонь горит огнём, но боль эта притупляется моей безграничной злостью.
– Домой? – голос Мишани выводит из ступора.
– Нет, – бросаю в ответ и, развалившись на заднем сидении авто, втягиваю носом воздух.
Уже второй час езжу кругами возле дома в надежде остыть: иначе сорвусь, иначе сверну Филу шею к ядрёной фене. Долбанный придурок! Псих! Идиот! Что он пытался мне доказать, притащив с собой Даяну на ужин? Что?
– Бензин на исходе, – бормочет Мишаня. Но я прекрасно понимаю, что тому просто опостылело бесцельно кататься по городу. У мужика семья: жена-красавица, двое балбесов-пятиклассников. А он тут впустую тратит время, потакая капризам избалованного мажора. Мне и самому надо бы домой! Всё обдумать! Взвесить! Выспаться, в конце концов! Завтра на учёбу, да и своих дел по горло: зависеть от отца осточертело, пора уже всерьёз заняться личным проектом.
– Ладно, поехали домой! – даю отмашку водиле, а сам равнодушно смотрю на блики ночных огней за окном. Правда, вижу перед собой только её глаза. Огромные серо-голубые льдины. Такие чистые, наивные и до исступления гордые. Ничего не поменялось. Ничего.
Настойчивой вибрацией мобильный сигнализирует о входящем. Снова Диана. Её истерика мне ещё выйдет боком. Лишь бы только мне.
– Фил, убью! – ору как придурок на весь салон. Мишаня дёргается, непроизвольно ударяя по тормозам.
– Ян? – смотрит на меня в замешательстве с жалким налётом сострадания. Куда ему понять, что творится в моей голове! Уверен, знал бы он, какую кашу заварил Фил в своём дебильном стремлении насолить бате, то дёргался не меньше моего.
– Нормально всё! – усмехаюсь в ответ. Нервно. Отчаянно. Ни за что не поверю, что Фил не знал, на что способна оскорблённая Бельская! Чёртов искатель приключений! Какого дьявола он выбрал Яну в качестве камня преткновения? Я так надеялся, что Ди не узнает о моей былой связи с девчонкой, так хотел уберечь ту от нападок Бельской и её чокнутой свиты! Мои попытки отправить Яну домой нам всем покажутся детским лепетом. Больная, извращённая фантазия Бельской теперь обязательно даст о себе знать.
– Приехали! – и снова Мишаня. Мужику не терпится от меня избавиться, а я закрываю глаза на его невежество. Сейчас не до него!
В ладони до треска сжимаю смартфон: говорить с Бельской не готов, да и словами ситуацию не исправишь. Она с родителями следом за Филом поспешно покинула отцовский дом. Оскорблённые, ошарашенные, разгневанные Бельские, уверен, ещё найдут способ мне отомстить за несостоявшуюся помолвку. Чувствую рана на ладони, наспех перевязанная Ириной, снова начинает кровоточить. Ну и фиг с ней! Если не загнулся от разодранного сердца, не помру от небольшой царапины.
– До завтра! – сиплю на прощание и вываливаюсь из салона авто. Несколько шагов, лифт, поворот ключа – до встречи с братом считаные мгновения. Хотя назвать Фила таковым после случившегося не поворачивается язык.
– Филатов! – горло раздирает дикий вой, стоит ступить на порог. – Выходи, гадёныш! Лучше сам!
Но в ответ подозрительно тихо: парень либо спит, либо наконец поумнел и съехал. Наплевав на грязную обувь, бреду в направлении его комнаты, хотя уже сейчас чувствую, что придурка нет дома. Усмехаюсь, представляя, как и он кружит по району на своей тачке, не решаясь вернуться. Впрочем, пустота его комнаты лишь подтверждает мои домыслы: Филатов не возвращался! Тупым молотком в голову упорно стучится и другая догадка: при всей своей сумасбродности Сашка никогда не был трусом и всегда отвечал за свои действия. Значит, не прячется. Значит, с ней!
Волна новой боли, смешанной с какой-то безотчётной ревностью и злостью, сбивает с ног. Мысли пчёлами роятся в голове и нестерпимо жалят: а что, если я ошибся? Что, если Филатов не шутил? Что, если Даяна действительно запала ему в сердце?
Наваливаюсь на стену и ритмично бьюсь об неё затылком: сейчас, как никогда, я завидую Филу! Ему можно быть с Яной, прикасаться, ловить смешинки в её глазах, губами ощущать тепло. А я проклят, не иначе!
Перед глазами туман, в душе ‐ пустота! Ненавижу мать, что своим распутным прошлым обрекла меня на эту вечную боль! И себя за то, что не могу вытравить из сердца образ Даяны.
В диком грохоте крушу всё, что попадается под руки. Комната Фила напоминает эпицентр стихийного бедствия. Но легче не становится ни на секунду.
Уже через десять минут в такси лечу по ночному городу. На самую окраину. К невзрачной пятиэтажке, где почти каждый вечер смотрю в окна на третьем.
Вот и сейчас в них горит свет. Даяна дома, но серебристая тачка Фила возле подъезда, лишь подтверждает, что не одна. Они вместе. Вдвоём. А я здесь внизу, подыхаю от больной ревности, на которую не имею права.
– Парень, выходишь или как?– невзрачный мужичок за рулём разбитого «корейца» скучающе переключает радиостанции и выжидающе смотрит на меня. – Такси стоит, а деньги капают!
Протягиваю тому пару купюр с видами Хабаровска: мне нужна тишина! А сам не свожу глаз с простых занавесок на кухне Даяны.
Я так хотел, чтобы она уехала! Тихонько разочаровалась в городе, во мне и просто вернулась к тётке! Отучилась, влюбилась, вышла замуж, работу нашла по душе. Чтобы забыла обо мне навсегда! Чтобы я смог забыть… Только все мои планы – коту под хвост!
– Не уезжай! – бросаю таксисту, а сам выбираюсь в прохладную ночь. Какого чёрта эти двое снова делают наедине? Почему время тянется так мучительно медленно?
Как долбанный псих шарахаюсь под окнами из стороны в сторону: оторвать Филу голову – сейчас меньшее, что хочу с ним сделать.
Писк домофона и скрип тяжёлой металлической двери разрядом в двести двадцать приводят в чувство.
С улыбкой Чеширского Кота, масляной и довольной, Филатов выскакивает из подъезда. И лёгкой поступью сытого хищника, покручивая в руках ключи от авто, идёт прямо ко мне, словно нисколько не удивлён встрече. Бросаю последний взгляд на окна девчонки, а после с размаху наношу уверенный удар по слащавой роже шутника, дабы придурок понял, что зашёл слишком далеко. Фил громко хохочет и держится за разбитый нос.
– Неужели братишка ревнует? – пронзает насмешливым взглядом.– Или это благодарность такая, что от Бельской тебя спас?
Но я его практически не слышу. Чёртово «братишка» окончательно сносит крышу и кулак с новой силой проходится по физиономии парня. Лицо Фила в крови, моя повязка на ладони сбита и вся пропитана алым. Я жажду ответного удара, как заблудший в пустыне путник – воды. Мне не терпится заглушить боль внутри жжением ссадин снаружи. Но Саня просто садится на грязный бордюр, упирается локтями в колени и смотрит на меня исподлобья, шмыгая сломанным носом.
– Поговорим? – предлагает, хлопая ладонью возле себя.
– Давно пора, – соглашаюсь, приземляясь рядом.
– Нам было по тринадцать, – начинаю первым, задирая голову к небу. Мерзкая морось, подгоняемая колючим осенним ветром, монотонно мельтешит перед глазами и понемногу охлаждает пыл. – Родители отправили нас с Даяной в летний лагерь у моря. Одних, за тридевять земель от друзей и родных. Янка тогда не хотела ехать. Боялась, переживала, плакала даже, а я пообещал, что буду рядом, не отойду ни на шаг и буду защищать. А потом влюбился. Была там такая Марина Скопина из Воронежа. Красивая, смелая. Всем парням в отряде вскружила голову, а выбрала меня. Вот и не устоял. Глупый был. Не понимал ещё, что дороже Яны никого нет и не будет никогда. Забыл про своё обещание. Всё время проводил с Маринкой. Первый медляк, разговоры ни о чём, до жути неловкие поцелуи. Даяна несколько раз пыталась обратить на себя внимание, хотя бы просто поговорить. Только разве мне до неё было. В отличие от Марины она ещё совсем девочкой была. С зайцем плюшевым спала, да в куклы играла. То ли дело Скопина. А потом Яна пропала. Самое поганое, что я даже не заметил. Помню, шёл с Маринкой в обнимку, а ко мне какой-то очкарик подбегает. Щуплый, дохлый, но смело так за грудки хватает и орёт, что найти её не может. Думаешь, опомнился? Нет, отмахнулся и дальше Скопину выгуливать пошёл. Только к вечеру спохватился, когда понял, что Яну так и не нашли.
– Решил устроить ночь воспоминаний? – ухмыляется Филатов и, следуя моему примеру, устремляет взгляд к мутному небу. – Погода не располагает для задушевных бесед.
– Заткнись и слушай! – лёгкий подзатыльник помогает вернуть внимание сводного брата. – Я нашёл её на утро в подсобке на пляже среди вёсел и спасательных жилетов. Замёрзшую. Перепуганную. С пустым остекленелым взглядом.
– Кто ж с ней так?
– А сам как думаешь?
– Скопина твоя?
– Бинго, Саня! Марина эта той ещё дрянью оказалась. Подбежала к Янке, наплела, что я сильно порезался о стекляшку в песке и мне помощь нужна, а потом хладнокровно закрыла доверчивую дурёху в подсобке на амбарный замок и ушла с пляжа, зная, что никто и не додумается искать потеряшку среди ненужного хлама.
– Это ещё раз доказывает, что баб ты с детства не умеешь выбирать, – откровенно потешается надо мной Фил. – Ничему жизнь не учит, да, Шах?
– До конца лета Даяна со мной не разговаривала, – дебильные шутки Фила пропускаю мимо ушей. – Всё своё время она проводила с тем заботливым очкариком. Тогда я впервые узнал, что такое слепая ревность, но как её в себе заглушить – по сей день не имею понятия!
– Чувствую, домой тот парнишка вернулся без очков!
– Скажи спасибо, что на своих двух! – насмешливо трясу головой. – Но знаешь, что больше всего меня тогда задевало? Её взгляд. Ледяной, равнодушный, чужой. Сегодня она смотрела на меня точно так же, Фил. Ни улыбки, ни слова, только эти её огромные глаза, полные отрешённого безразличия.
– Так разве ты не об этом грезил, романтик?
– Нет, Сань! Я мечтал больше никогда не видеть Яны. Никогда. И ты прекрасно об этом знал, когда обнимал её на моих глазах, когда спасать вчера помчался, – Фил опасливо косится. – Думаешь, я не понял, кто за неё вступился? Но тебе же мало, да? Ты решил добить меня этим ужином, верно? А я тебя, Фил, считал другом!
– Я всё ещё считаю тебя братом, Шах, – отрезает Саня, закидывая мне руку на плечо. Так всё у него просто!
– Серьёзно? – сидеть на ледяном бетоне становится невыносимо. Хотя кого я обманываю, дело вовсе не в мокром асфальте. – Это от великой братской любви ты ножом по сердцу проехался?
– Не преувеличивай! – Фил поднимается следом. – Ты же сам на эту помолвку как на гильотину шёл. Думаешь, не видел? Я помочь хотел. Продлить, так сказать, твою холостяцкую жизнь на пару недель.
– Такой ценой? – заложив руки за голову, хожу по грязному тротуару, как неприкаянный, даже не задумываясь, что и сам теперь не чище.
– Да брось, Шах! – Саня вскидывает руки и смотрит насмешливо, ни хрена не понимая! Это бесит! Выводит из себя!– Зато теперь Даяну навсегда от тебя отрезало. Безвозвратно!
– Скажи ещё, что спасибо тебе задолжал! – не выдерживаю, срываюсь к парню и хватаю того за шкирку.
– Это было бы куда лучше разбитого носа! – хмыкает Филатов. – Поговори с ней! Она же не знает ничего. Придумывает ерунду всякую, себя винит. Может, хватит уже бегать! Ясное дело, что никуда теперь из жизни твоей Даяна не исчезнет.
– Нет! – выпускаю Саню и отчаянно качаю головой. – Ты не понимаешь!
– Так объясни, Шах! – не отступает, давит на больную мозоль со всей дури. – Вы не чужие люди! Ну, не дано вам стать парой, так будете друзьями. В чём проблема?
– Во мне, Фил, проблема! Неужели не ясно?
Меня сгибает пополам от одной только мысли о Даяне. Ощущаю себя больным ублюдком, неспособным разлюбить родную сестру! А как представлю, что и в её сердце эта боль засядет въедливой плесенью, узнай она правду, так и вовсе тошно становится. Лучше пусть ненавидит меня, презирает, боится!
– А ты никогда не думал, что батя тебя просто переиграл? – рука Фила снова приземляется на моё плечо, только на сей раз не отталкиваю от себя парня.
Думал ли я? Голову сломал! Только, как ни крути, всё к одному сводится: отец мой до сих пор бесплоден, а мать была гулящая, да ещё и по уши влюблённая в отца Даяны.
Филатов всё прекрасно знает. Зачем душу мне сейчас рвёт, непонятно!
– Ты же видел заключение ДНК – экспертизы, Фил?
Вымученно усмехаюсь в ответ на кивок Сани. Ещё бы! Он сам был зачинщиком повторного анализа. Я тогда совсем с катушек слетел, а этот ангел белокурый всеми правдами и неправдами пытался вытащить меня из болота. Даяну у тётки нашёл, прядь её волос привез, а толку? У нас с ней один отец и этого не изменить.
На улице вконец стемнело. Ветер усилился, а дождь беспрестанно мелкими каплями орошает землю. Мы с Филом давно вымокли и замёрзли, но продолжаем стоять под окнами Яны, думая каждый о своём. Желание драться давно угасло. Ревность слегка поутихла. Но беспокойные мысли продолжают атаковать сознание.
Отпустив такси, сажусь на пассажирское к Филу. От понимания, что ещё пару часов назад на моём месте сидела Яна, щемит в груди, а никчёмная ревность вновь начинает щекотать нервы. Стараюсь думать о чём угодно, только не о ней, но в какой бы переулок сознания мысленно ни свернул, я вновь и вновь возвращаюсь к серо-голубому взгляду Даяны, который, видимо, уже никогда не вытравить из памяти.
– Сань, ты хоть понимаешь, что наделал? – лбом касаюсь холодной поверхности окна. Там, за пределами авто, кипит жизнь: горят огни витрин, под зонтами куда-то спешат люди, влюблённые парочки медленно прогуливаются, не обращая внимания на непогоду. Город не спит. Он живёт своей жизнью и ему совершенно наплевать на мою, разрушенную и пустую.
– Просвети! – отзывается Фил, не отрываясь от дороги. Пожалуй, только за рулём этот парень бывает серьёзным.
– Они же не оставят её в покое!
– Кто они? – Фил бросает быстрый взгляд в мою сторону и снова смотрит перед собой. – Шах, не преувеличивай! Даяна твоя даром никому не сдалась!
– Фил!
– Что Фил? Скажи, что я неправ! Ну, позлил я Бельскую, бате жара под зад добавил – это ли повод для разборок?
– Дурак ты, Филатов!– ставлю климат-контроль на минимум, здесь и без него снова становится горячо. – Ди злил ты, а срываться она начнёт на Яне. Неужели не знаешь её сучью натуру?
– А мне зачем? – хохочет Фил. – Диана твоя будущая жена, ты и знай. Да, расслабься Шах! Завтра замаслишь свою куклу очередным браслетиком или колечком, приголубишь на широкой груди, она и оттает. Хотя я бы на твоём месте, воспользовался случаем и бежал от этого семейства куда подальше. Иначе через десяток лет будешь как Демидыч: жирный, обрюзгший, потерявший интерес к жизни, зато с платиновой картой лучшего эскорт-агентства города. Оно тебе надо?
– Как же всё у тебя легко и просто, Сань, – головой откидываюсь на спинку сидения. – Я иногда тебе завидую. Да только я в ответе за неё.
– Шах, я, может, тупой, но, хоть убей, не понимаю, какая связь между Яной и твоим разрывом с Бельской. Нет, ладно бы ты блондинку свою на Даяну променял, тогда всё ясно: ревнует, соперницу в ней видит. Но ты же не к ней слиняешь. Найдёшь себе нормальную девушку: без тупых закидонов, с которой поговорить можно, а не старательно делать вид, что слушаешь. Я неправ?
– Сань, Диану обмануть – невелика проблема. Вот только отец у неё не такой простой. Да и наш не лыком шит. Как думаешь, если сорву им долгожданный проект, дождусь благодарности? Или считаешь, батя наш такой же тупой, как Ди? Два плюс два не сложит?
– Да и пусть складывает. Ну что они могут в самом деле? Яну твою из универа попросят, из города выпнут… Так разве ты сам не этого добиваешься?– голос Филатова наполнен иронией. – Или вспомнил про совесть, наконец?
– А ты, я смотрю, и не забывал, – огрызаюсь в ответ. – Фил, какого чёрта ты вообще к Даяне полез?
– Ревнуешь? – не забывая про дорогу, расслабленно улыбается Сашка. – Не переживай! Моя миссия завершена. Цель достигнута. С завтрашнего дня даже не вспомню, кто такая Даяна Талеева. У меня своих забот хватает.
– Урод! – шиплю, напрягаясь всем телом. – Подставил её и в кусты, так?
– Шах, ты определись или как? – хохочет придурок.
– Ты от неё ни на шаг теперь! Понял? Пока Ди не угомониться и отец в себя не придёт! – наплевать, что Фил за рулём, я вынуждаю его посмотреть на меня, а уловив его взгляд, добавляю:
– Но только попробуй хоть пальцем Яну тронуть, убью!