Глава 13. Даяна

Каменной хваткой держу перед собой рюкзак, прижимая его к груди, и, не разбирая дороги, бреду вперёд. Солнце, что так приветливо согревало своими лучами ещё днём, сейчас прячется за сизой тучей, а ветер безжалостно взлохмачивает мои волосы, раскидывая те с каждым новым порывом в разные стороны. Бабье лето давно осталось позади, и сейчас, стуча коленками в тонких капроновых колготках, ощущаю на себе всю прелесть осенней промозглой хандры. Мне холодно снаружи, но ещё холоднее внутри. Слова Шахова задели за живое и эхом отдаются в ушах, а память коробит от его озлобленного взгляда. Что с ним и с Яном не так? За что оба неистово меня ненавидят?

Я выбежала из ресторана не оглядываясь, мало что понимая, и уж точно не желая снова садиться в автомобиль Шахова, а потому сейчас с трудом могу разобрать, где нахожусь. Незнакомые улицы, усыпанные невзрачными домами и непонятными постройками сменяют одна другую. Пустынные остановки общественного транспорта уныло намекают, что автобус в этих краях можно ждать вечно, а на такси у меня попросту нет денег. И какого лешего такой крутой Шахов обедает у чёрта на куличках?

Озябшими пальцами нащупываю мобильный и, взглянув на экран, грустно улыбаюсь. Мало того что я совершенно точно опоздала на смену в «Мяту» и теперь моё увольнение – вопрос решённый, так ещё и заряд гаджета стремительно приближается к нулю, а значит, посмотреть на карте, где я нахожусь, получится навряд ли.

– Вот же! – со всей дури топаю по луже и кричу, как сумасшедшая. Меня не заботит, что со стороны я выгляжу странно, внутри всё бурлит от злости и непонимания. Мутные брызги лихо разлетаются в стороны, грязными отметинами расползаясь по ногам, как и гнилые домыслы Шахова по моему сердцу. Сегодня всё против меня!

Отрешённо перебираю ногами, ёжась от ветра и собственных мыслей. Мне впервые хочется сдаться! Забить на учёбу и оставить безуспешные попытки устроится в этом огромном городе, таком тесном для меня и Шаховых. Наверно, я здесь лишняя… Но, с другой стороны, куда мне возвращаться? Никто не ждёт меня с распростёртыми объятиями, и жизнь точно не заиграет яркими красками, если вернусь к тётке. Может, человек она и неплохой, но свои трое оболтусов, да выпивоха-муж, изрядно ушатали её нервную систему. А потому стискиваю обиду на Шаховых в кулак и начинаю идти чуть быстрее.

Продрогшая, с вымокшими ногами и гнездом из растрёпанных волос на голове, я добираюсь до дома по темноте. В квартире по привычке включаю весь свет, чуть громче делаю телевизор и с ногами залезаю на диван, согреваясь горячим чаем и маминым пледом. Шахов ошибается: счастье не определяется числом квадратных метров. Оно здесь, внутри! Но ему не понять! Его душа за эти годы очерствела до невозможности!

Утро вторника встречает настойчивой трелью будильника и сумасшедшим ознобом. Голова чугунная, глаза слезятся от света, а горло и вовсе дерёт, словно ночью случайно проглотила ежа. Хочется свернуться клубочком и забыть обо всём на свете, да только первой парой стоит семинар у Мухомора, а тому на моё самочувствие наплевать. Ещё один бездушный монстр с фальшивым подобием сердца.

Наспех выпиваю жаропонижающее, которое ни черта не помогает, натягиваю любимый свитер и, схватив мобильный с зарядки, выбегаю из квартиры, чтобы успеть на маршрутку. А дальше всё как в тумане: монотонные пары, шум коридоров, Машкины причитания, что я совершенно не думаю о себе, и ставшие уже привычными насмешки Бельской. И что этой стерве никак неймётся? Своими нападками она напоминает мне Шахова. Также тыкает носом в мою никчёмность и придуманную алчность и будто случайно предупреждает, что всего один мой неверный шаг может стать последним. Её слова проникают сквозь головную боль и затянутое жаром сознание, мерзко царапают, оставляя на душе болезненные ссадины. Вишенкой на торте становится звонок Михаила, управляющего из фитнес-центра. Ему безразлично моё самочувствие, как и мои жалкие попытки объяснить свой вчерашний прогул.

– Яна, мы вынуждены с вами попрощаться, – ледяным тоном заявляет мужчина. – Слишком много с вами возни: то вы в эпицентре скандала, то запросто прогуливаете. Скажите спасибо доброму слову Мишина, что убедил разойтись с вами по обоюдному согласию. За расчётом подойдите в бухгалтерию.

Киваю, сжимая в ладони мобильный. Я и сама хотела уйти, но не так, не с таким посылом. Теперь же ощущаю себя растоптанной вконец.

С трудом сдерживая слёзы, смотрю по сторонам: всё тот же просторный коридор, толпы студентов, спешащих кто куда. Большая перемена. Шум. Гул. Среди этой бездны счастливых улыбок и довольных голосов едва собираю себя по кусочкам, стараясь сосредоточиться на главном.

Шахов!

Все мои неприятности связаны с ним! Это его несостоявшаяся невеста выносит мне мозг своими гнусными придирками! Это его отец возомнил себя вершителем судеб, против воли притащив меня на окраину города! По его вине я сейчас держусь на ногах из последних сил и давлюсь слезами от слов Михаила. Во всех моих бедах виноват только один человек – Ян!

– Янка, ты куда? – Маша безуспешно пытается удержать меня за рукав видавшего виды свитера. – Совсем плохо, да?

– Наоборот, – меня переполняют эмоции. – Отпустило! Всё вмиг прояснилось перед глазами!

– Стой! Нам же в другую сторону. – кричит вдогонку. – Да куда же ты так несёшься?

Всё верно! Впереди последняя пара, но мне не до неё. Меня разрывает от желания выплеснуть гнев, заставить Шахова подавиться своей ненавистью!

– В столовую,– налёту сообщаю Машке, краем глаза замечая её обеспокоенный вид. – В горле пересохло!

– Ты что задумала, Талеева? – бормочет испуганно подруга.

– Сейчас увидишь, – киваю с азартом и подбегаю к кассе. – Два томатных сока, пожалуйста!

До конца перемены – считаные минуты, а потому очередь давно рассосалась, и сок в моих руках оказывается быстрее быстрого. В запале ярости крепко сжимаю стаканы и безошибочно смотрю в дальний угол, в сторону вип-стола для избранных.

– Не-е-ет! – тянет Зайцева, уловив ход моих мыслей. – Ян, не надо!

Но только Маша не понимает, что её слова и страх в голосе лишь сильнее распаляют моё желание поставить Шаха на место.

– Надо, Маша, надо! – уверенным шагом направляюсь к цели. – Если что, у меня смягчающее обстоятельство – я не в себе!

Как и следовало ожидать, Шах в компании своих прихвостней сидит в самом центре. Ко мне полубоком. Поза расслабленная, скучающий взгляд бороздит пустые тарелки. На коленях по обыкновению Ян держит Бельскую. Та с важным видом о чём-то трещит, то и дело надувая пухлые губки, но судя по равнодушным взглядам собравшихся, никто особо её не слушает. Среди незнакомых лиц замечаю Филатова. Едва сдерживая смех, парень смотрит в мою сторону, предостерегающе мотая головой, чем лишь подталкивает меня к действиям.

Всё происходит слишком быстро! Тягучими разводами красная субстанция жадно расползается по головам неразлучных голубков, с каждой секундой всё больше напоминающих мокрых куриц. Дикий визг Бельской сотрясает стены, тут же сменяясь бессвязным потоком отборных ругательств. Фил безудержно ржёт на пару с каким-то парнем, а за спиной слышится громкий вздох Зайцевой. В столовой на миг повисает гробовая тишина, которая уже в следующее мгновение сменяется едкими перешёптываниями и нелепыми смешками. Но всё это меркнет перед пронизывающим взглядом Шахова, настолько тяжёлым и холодным, что едва не забываю, что хотела ему сказать. Смотрю на его такое родное лицо, по которому тонкими струйками стекает томатный сок, и не узнаю в нём моего Яника. От доброго, отзывчивого мальчугана в этом насупленном и обозлённом мужлане не осталось ровным счётом ничего! Раздутые ноздри, напряжённые скулы, ладони, до треска сжатые в кулаки – вот он новый образ Яна!

– Я тебя трогала, Шахов? Нет! – не знаю откуда в моём голосе столько решимости и отваги. – Лезла в твою жизнь? Нет! Тогда какого дьявола ты поставил своей целью – испоганить мою? Возомнил себя пупом земли? Или так сильно стыдишься, что всем и каждому я расскажу, какого цвета был горшок у короля универа? Или опасаешься, что твои друзья-мажоры узнают, как сильно ты боялся дождевых червяков, которые после ливня полудохлыми тушками выползали на асфальт? А может, переживаешь, что твоя безмозглая барби узнает, как нежно ты целовал меня после уроков, часами не выпуская из своих рук? Что именно , Шахов, вынуждает тебя бегать к отцу и жаловаться на меня? Что?

– О чём ты? – басит, нервно играя желваками на лице.

– Я не уеду! – чуть тише, на выдохе бормочу, глядя в глаза цвета закалённой стали. Мой запас прочности на исходе. Подборок начинает заметно дрожать, а глаза наливаются слезами. – И деньги мне ваши не нужны! Как, впрочем, и вы сами!

Одной рукой Шахов удерживает возле себя взбешенную Бельскую, которая готова меня разорвать, второй же смахивает со лба томатную жижу, но продолжает сидеть на месте и взглядом прожигать в моей броне брешь.

– Что он тебе сделал? – спрашивает сухо и требовательно, а до меня начинает доходить понимание только что содеянного. Я опозорила Шахова. Унизила Бельскую. Выставила из обоих на всеобщее посмешище. Такое не прощают.

– Даяна!– рычит Шахов, с трудом сдерживая Бельскую. – Я жду!

– Беги! – одними губами произносит Фил. Он наконец перестаёт ржать и сейчас обеспокоенно смотрит на меня, порываясь встать, но парень, что веселился с Сашей за компанию, удерживает его на месте. – Беги!

Умом понимаю, что Фил прав: мне лучше исчезнуть. Я сделала, что хотела и высказалась на полную, но бежать с позором не готова. Собрав последние силы, натягиваю на лицо улыбку и, глядя в обезумевшие глаза Бельской, заявляю:

– Ну и кто из нас теперь смешон?

А потом разворачиваюсь на пятках и под угрюмое сопение Яна, с достоинством задрав к потолку нос, выхожу из столовой. В ушах гремит, перед глазами всё двоится, ноги становятся ватными и непослушными, а слёзы, наконец, отыскивают выход. Не замечаю, как миную лестницу и длинные коридоры. Не слышу звонка и Машкиных возгласов за спиной. Выбегаю на улицу и полной грудью вдыхаю прохладный воздух. Уже завтра мне аукнется всё, что позволила себе сегодня. Но это будет завтра!

Крепко обнимаю себя руками и сжигаемая головной болью и жаром плетусь вдоль парковки к пешеходному переходу. Остатки здравого смысла не позволяют вернуться на пары, да и простуженному организму требуется отдых. Мимолётный взгляд по сторонам. Мигающий зелёный. Нужный номер автобуса на остановке через дорогу. Мне необходимо успеть! А после истошный вой тормозов и чьи-то мощные руки, резким движением отрывающие меня от земли:

– Сумасшедшая! Тебе совсем, что ли, жить надоело?