Глава 21. Ян
– Твой брат – придурок! – хлопая дверцей авто со всей силы, Диана с надутыми губками плюхается рядом.
– И тебе привет! – улыбаюсь блондинке и завожу мотор. Капризы Бельской сегодня побоку: я всё-таки сумел заполучить назад водительское удостоверение и даже смог угнать из отцовского гаража изрядно запылившийся спорткар, по праву принадлежащий мне.
– Опять эта тарахтелка? – Диана поджимает губки и елозит своей пятой точкой по кожаной поверхности кресла. – За что ты так любишь эту тачку, Шахов? Низкая, неудобная… А-а-а!
Шипение Дианы обращается в дикий визг.
– Зато резвая, – хохочу в голос, резко тронувшись с места. Краем глаза замечаю, как Бельская вжимается в кресло и хочу прибавить газу, но вовремя вспоминаю, за что отец отобрал права, и сбавляю скорость.
– Что с настроением, Ди? – спрашиваю между делом, выруливая по направлению из города. Сегодня суббота и первый серьёзный юбилей Фила.
– С настроением «что»? – верещит Бельская, своими децибелами безжалостно царапая ушные перепонки. – А ты сам как думаешь?
– Понятия не имею, – пожимаю плечами, предчувствуя новую волну истерики.
– Скажи честно, твой брат – идиот?
– Ну если только немного, – хмыкаю, перестраиваясь в левый ряд. Назвать Фила адекватным даже в шутку не поворачивается язык.
– Вот о чём и речь! Только больной на голову отморозок будет отмечать день рождения у чёрта на куличках! А это ты видел? – из небольшого рюкзака, чем-то похожим на переноску для миниатюрных собачек, Ди достаёт смартфон и упорно тычет светящимся экраном мне под нос.
– Дьявол, Диана, я за рулём! – отпихиваю от себя новомодный гаджет. Шутки шутками, но порой Бельская не видит границ. – Что там?
– Вот, полюбуйся, твой брат с утра написал, – продолжает мельтешить перед глазами, размахивая телефоном. – Ну же, Яник, прочти!
Спорить с Ди порой себе дороже, как и объяснять прописные истины. Что творится в этой милой голове, и почему там совершенно нет места мозгам, не понимаю. Выхватываю мобильный и, пока горит красный, читаю послание Фила, силясь не заржать.
«Ди, милая, напоминаю, форма одежды – походная. Заасфальтировать дорожки к твоему приезду не успеваю».
– Погоди, так ты в курсе? – уточняю так, на всякий случай, а сам шустро пробегаю взглядом по аккуратной фигурке Бельской. Светло-голубые джинсы, белоснежный плюшевый свитшот под дизайнерским дождевиком, замшевые полуботинки на высоченной шпильке – интересно, что понимает Диана под словосочетанием «походная одежда».
– Что не так? – фыркает та оскорблённо и отворачивает надутые губки к окну, в которое крупными каплями стучится дождь. Я же газую, едва дождавшись зелёного.
– Между прочим, я для тебя старалась! – капризным голоском замечает Ди, стоит приятной тишине заполнить собой пространство. Молчание и Бельская – вещи несовместимые.
– Я оценил, – потираю нос, небрежно выкручивая руль другой рукой. Ди плохо представляет, куда мы едем, хотя я миллион раз пытался до неё достучаться.
Несмотря на финансовые возможности и нашумевшую фамилию, Фил ненавидит суету вокруг своей персоны. Пафосные вечеринки, толпы незнакомых людей, приторные улыбки завистников – это всё не для него. Свои дни рождения Саня отмечает на берегу реки в небольшом посёлке, в старом доме своей прабабки. И пожалуй, это мой любимый день в году: песни под гитару и запах костра, русская банька и чисто мужская компания проверенных ребят. Вот только всё меняется, и на свой двадцатый день рождения Филатов решил разбавить нашу суровую компанию девичьим смехом, пригласив пацанов со своими подругами. Что ж, это могло быть стать неплохой затеей, если бы не одно «но»!
– Эта тоже будет? – Ди стучит ноготками по приборной панели, дико раздражая и моментально приводя в чувство. Я никак не могу привыкнуть, что у Фила теперь есть официальная девушка. И пусть я прекрасно знаю, что между Яной и моим братом нет ровным счётом ничего, смотреть на их переплетённые ладони тошно.
– У «этой» есть имя, Ди! – мне больше не хочется улыбаться, а стоит представить, что весь вечер Яна будет рядом с Филатовым, и вовсе возникает желание рвануть обратно.
– Имя? – выпучив очаровательные глазки, обрамленные неестественно пушистыми и длинными ресницами, заводится Бельская. – Какое? Гадина? Дрянь? Змеюка?
– Ди! – жму по тормозам что есть мочи, резко сворачивая к обочине. Мою вынужденную невесту от неожиданности откидывает вперёд. Жаль, ремни безопасности не дают блондинке набить заслуженную шишку о пластиковую панель. – Её зовут Яна! Яна!
Если бы можно было взглядом забивать гвозди, Ди приколотила бы меня к сидению самыми огромными. Смотрит на меня в упор, пока крылья носа возмущённо раздуваются от тяжёлого дыхания, а губки сжимаются в узкую линию, но молчит. Знает, зараза, что ходит по тонкому льду!
– Поехали! – выдавливает из себя спустя минуту и демонстративно отворачивается к окну.
Неприкосновенность любимой девушки брата – одно из условий нашей помолвки. Точнее, единственное для Ди.
Остаток пути проходит в напряжённом молчании. Бельская сердито стреляет глазками и нервно тормошит кончики волос, забранных в высокий хвост. Я смотрю на дорогу и думаю о Яне. Уверен, этот вечер всё усложнит ещё больше, но, как бестолковый мотылёк, несусь к свету.
– Яник, – испуганно пищит Ди, позабыв, что должна дуться на меня, пока не искуплю своей вины. – Ты куда меня привёз?
Слащавый голосок неуклюже сипит, а тонкие пальчики с идеальным маникюром жадно впиваются в упругую кожу пассажирского кресла. Бельская суетливо оглядывается по сторонам, пока медленно проезжаю мимо самых обыкновенных деревянных домов самого обычного российского посёлка. Кругом всё серое и убогое. Покосившиеся заборы, самодельные лавочки у ворот, старинные водяные колонки вдоль дороги – ощущение, что время в этом месте замерло лет пятьдесят назад.
– Что это? – Диана возмущённо тыкает пальчиком в стекло, заприметив возле одного из домов чванно жующую пожухлую траву козу. Привязанная к небольшому колышку, она забавно шевелит челюстью и с какой-то тупой грустью во взгляде смотрит на Ди в ответ. Ладонью прикрываю рвущийся на свободу смешок и сам себя уговариваю промолчать, не придавая должного внимания случайной встрече «сестёр». Да впрочем, я бы и не успел вымолвить ни слова. Внезапно Ди начинает верещать не своим голосом и брезгливо морщиться.
– Яник! – орёт она, с ногами карабкаясь на сидение. В глазах неподдельный ужас и отвращение. – Это что? Человек?
– Это Аркаша, местный алкаш, – смех всё-таки вырывается наружу. И даже не знаю, что веселит меня больше: зигзагообразная походка забулдыги в грязной разодранной тельняшке и кирзовых сапогах времён Советского Союза или реакция Бельской. Но на всякий случай поясняю:
– Он безобидный. Помогает Филу натопить баньку, да веников приносит, ну а Сашка ему…
– Каких ещё веников, Шахов? – истерика Ди всё больше начинает напоминать буйное помешательство.
– Обычных, – понимаю, что должен прижать Бельскую к себе, успокоить, на худой конец перестать ржать, но ничего не могу с собой поделать, – берёзовых, а как-то раз Аркаша нас дубовыми побаловал.
– Разворачивайся, Шахов! – на грани срыва визжит Ди и топочет каблучками по коврику. – Ноги моей не будет в этом колхозе! Слышишь?
– Тише, – закидываю руку ей на плечо и слегка сжимаю. – Мы только поздравим Фила и сразу домой, обещаю. Всё равно уже приехали.
Идея увезти Диану обратно в город, несомненно, греет душу. Сталкивать её с Яной лишний раз не хочу, да и Фил с Борзым навряд ли удержатся от едких шуток в адрес Бельской. Но у судьбы на меня, как всегда, иные планы!
– Опоздали! – горланит Боря, встречая нас у ворот. – Только вас ждём!
Борзому наплевать, что Ди не в духе. Он по привычке вообще старается не обращать внимания на её закидоны. А потому с улыбкой пожимает мне руку, а затем тащит нас с Бельской в эпицентр застолья, что несмотря на непогоду, раскинулось во дворе дома. Шумные голоса, приглушённые звуки музыки из переносной колонки, чей-то смех. Мы и правда запозднились, а народ уже вовсю освоился и гуляет.
Под небольшим навесом в нескольких метрах от старой, но крепкой бревенчатой избушки, накрыт стол, за которым замечаю знакомые лица парней из команды. Чуть поодаль, Лёша, одногруппник Фила, вертит шампуры, увешанные сочным мясом, над углями, а миловидная брюнетка что-то нашёптывает ему на ухо и, приобнимая за край толстовки, держит над парнем огромный зонт. Нас с Ди встречают шквалом громких голосов и рукопожатий, а перед носом мгновенно появляются пластиковые стаканы со «штрафной» за опоздание. Мотаю головой и, хлопая Борзого по спине, пытаюсь объяснить, что за рулём, что прямо сейчас должен ехать обратно, а потом ненароком выхватываю взглядом образ Яны в приоткрытом окне доме. В своём безразмерном свитере, бессовестно сползающим с плеча, девчонка стоит ко мне вполоборота и явно что-то нарезает, не замечая, что за ней следят. Волосы мягкими локонами струятся вдоль спины, на губах улыбка. В отличие от Дианы она чувствует себя здесь уютно и свободно. Яна что-то произносит и вновь улыбается. На маленькой кухне она не одна.
– Шах, давай! Сам опоздал – сам отвечай! – врезается в сознание звонкий голос Борзого. Парень нахраписто суёт в руку дохлый стаканчик из тонкого пластика с прозрачным содержимым и не замолкает ни на секунду.
– Что ты к нему прицепился? – зло кудахчет Ди, повиснув на моём плече. – Борь, нам ещё обратно ехать!
– Борзый, правда, отвали! – отмахиваюсь от настырного товарища, а сам продолжаю неотрывно наблюдать за происходящим на кухне, предчувствуя неладное. И интуиция меня не подводит.
В поле зрения появляется Фил. Мартовским котом кружа возле Яны, он будто невзначай подходит к ней вплотную, пробегает кончиками пальцев вдоль растянутого воротника и замирает возле острой ключицы. Смотрит на Даяну как на самую желанную игрушку, непринуждённо шутит и вроде как случайно путается ладонью в её волосах, аккуратно сдвигая те в сторону и оголяя тонкую шею. Забываю дышать, вспоминая, как сам когда-то давно балдел, ощущая шёлк её кожи подушечками пальцев. Зажмуриваюсь, чтобы прогнать ненавистный морок с глаз, но распахнув их, снова вижу всё ту же картину: Фил нежится рядом с Яной, напрочь позабыв о своём обещании – не распускать руки. Но самое поганое – Даяне это всё по кайфу. Даже заметив меня во дворе, она нисколько не меняется в лице. Скользит по мне затуманенным взглядом, нарочито подставляя Филу всё больший простор для ласк, а затем резко зашторивает окно старой занавеской. А я вконец теряю самообладание.
– Мы остаёмся! – под раскаты грома бурчу грубо и отрешённо, не сводя глаз с проклятой ткани на окне. Игнорирую недовольные возгласы Бельской и в подтверждение своего решения залпом выпиваю содержимое стакана. Теперь я никуда отсюда не уеду точно!