Глава 13

Осень

Кристина

Кристина скинула сапожки в коридоре и прошла в гостиную, не включая свет. И усмехнулась про себя, поняв, что это уже вошло у нее в привычку — первым делом проверять окна соседа. Сегодня дом лорда сиял, словно маяк, незанавешенные окна светились сквозь облетевшие ветви сада.

Крис бросила быстрый взгляд и замерла, прищурившись и разглядывая то, что происходило на столе в гостиной соседа. Скривилась, поняв. Значит, все же любовница, простое объяснение зачастую бывает самым верным, а она уже придумала, что в доме лорда кто-то прячется. Вот эта рыжая, извивающаяся и бесстыдная, видимо, и пряталась, поджидая, пока любовник выпроводит гостью.

Наблюдать за играми соседа Кристине совершенно не хотелось, стало противно и мерзко. Она резко задвинула шторы и включила свет.

И подумала, что надо бы переехать. И, желательно, подальше.

* * *

Утро следующего дня выдалось серым и холодным, но хотя бы без дождя, что порадовало девушку, уставшую от бесконечной слякоти.

— И чем бы мне заняться в выходной? — спросила она у отражения. Бледная красавица в выгнутой поверхности начищенной до блеска турки промолчала.

— А я знаю, — сообщила ей Крис. — Самое время заняться опросом свидетелей.

«Уже…»

— Так и что? Я знаю, что законники опрашивали соседей, но они могли просто промолчать из страха. Ведь так? Никто не хочет быть свидетелем в деле об убийстве… А мне, возможно, удастся что-то узнать. В любом случае, надо попытаться.

«Время…»

— Времени прошло много, ты права, — Кристина отмерила щепотку пряностей для кофе. — Но я верю, что мне повезет, Мари.

Девушка торопливо выпила кофе, покосившись на окно. Но залезать на подоконник или даже открывать шторы не стала, слишком противно было от подсмотренной вчера картины. Поэтому она быстро пересекла гостиную и открыла дверь в гардеробную. Сегодня ей нужно стать обычной девушкой, а не леди. Кристина вытащила темные джинсы и коричневые ботинки, оставшиеся еще со времен студенчества. Выйдя замуж, она забыла, что девушки иногда носят брюки. Ее муж не приемлил их категорически.

… — Криси, сними это и не позорь меня, прошу. Ты, кажется, забыла, за кого вышла замуж? Мне стыдно за тебя.

Голос у Лекса сильный, натренированный постоянными выступлениями перед большой аудиторией. Муж повязывал черный узкий галстук и недовольно хмурил кустистые седые брови, глядя в отражение на Кристину.

— Но у нас все так одеваются… — пролепетала она, растерянно осмотрев свои брючки, желтую кофту и разношенные туфли на плоской подошве.

— Разве я женился на всех? — Лекс повернулся к ней, стряхнув с рукава невидимую соринку. Он всегда выглядел безупречно. В свои шестьдесят профессор оставался подтянутым, а его спина была ровнее, чем у сокурсников Кристины. Он любил строгие синие костюмы, чуть старомодные, но придающие ему еще более благородный вид. К тому же синий красиво сочетался с седой, но густой шевелюрой Лекса. — Надень серую юбку, белую блузку с круглым воротничком и нитку жемчуга. И туфли. Нормальные, а не это уродство, что сейчас на твоих ногах.

— Но, Лекс! — Кристина ужаснулась, поняв, в каком виде ей придется сидеть на лекциях. В образе достопочтимой матроны пятидесяти лет. И это в начале осени, в жару, и среди студентов, которые поголовно носили джинсы, маечки и разноцветные рюкзаки, в которые запихивали конспекты.

— Современная молодежь слишком распущена, — менторским тоном наставлял муж. — Мне больно смотреть на это, и я рад, что ты не такая, Криси. Поэтому я на тебе и женился. Но ты не имеешь права позорить мое имя. Тебе оказана честь, так будь ее достойна, и не заставляй меня злиться. Переоденься. Сейчас же. И сделай что-нибудь со своими волосами, в конце концов!

Кристина судорожно сглотнула и поплелась переодеваться, уже предчувствуя ужасный день. Один из ужасных дней…

Лекс требовал от нее безупречности во всем. В каждой мелочи, в каждом движении, во всем.

Как-то он увидел, что лак на ее мизинце чуть облез. Кристина просто не успела обновить маникюр, погрузившись в подготовку к экзаменам. И краешек ногтя перестал быть безупречным.

Лекс заставил ее стоять на горохе коленями.

— Ты шутишь? — не поверила девушка и рассмеялась. Она представить не могла, что ее поставят в угол, как ребенка. Да родители ее в жизни не наказывали, тем более таким способом.

— Нисколько, — Лекс вытер краешек губ белоснежной батистовой салфеткой.

— Я не буду этого делать, — Крис покачала головой, все еще улыбаясь. — Это бред какой-то.

— Ты считаешь мои требования бредом? — уголок мужского рта чуть дернулся. — Если ты не будешь меня слушаться, Криси, то живо вылетишь из института. Я позабочусь.

Кристина открыла рот от изумления, не в силах поверить тому, что слышит. Куда делся умный мужчина, блистательный ученый, что ухаживал за ней и говорил красивые слова? А она чуть ли не падала в обморок от восторга и преклонения перед гением, который сошел с пьедестала и изволил заметить среди толпы восторженных поклонниц ее, скромную и нелюдимую Кристину. Так где тот человек? И почему его место так быстро занял обычный домашний тиран?

— Ты не сделаешь этого! — она вскочила, чуть не опрокинув стул. — Ты ведь прекрасно знаешь, как мне важна учеба! Я хочу учиться, слышишь меня?

— Тогда не стоит испытывать мое терпение, — невозмутимо ответил Лекс. — Насыпай горох и становись. И будешь стоять в углу, пока я не разрешу тебе подняться. И кофе с сегодняшнего дня под запретом. От него портится кожа. Теперь ты будешь пить только чай. Ромашковый…

Кристина ненавидела ромашку.

Кристина ненавидела холеных и безупречных мужчин.

* * *

Она в городе уже три месяца, но еще ни разу не была в этом таком знакомом районе на окраине. Хотя теперь это не окраина, и уже почти — незнакомая. За десять лет многое изменилось, и вокруг выросли новые красивые дома, появились сияющие вывески салонов, и лавочки, продающие всякую всячину. К счастью, нужная улица осталась почти без изменений, лишь исчез дом, в котором когда-то жила Мария. Его купили через год после смерти девушки, и снесли, построив на этом месте другой, двухэтажный.

Кристина прошлась по улице, не зная, с чего начать. Все же у нее никогда не было опыта опроса свидетелей, да и по жизни она не слишком разговорчивый человек. И как подступиться с этим к незнакомым и, возможно, недоброжелательным, людям, не знала. Вот и стояла посреди кривой улочки, засунув руки в карманы замшевой куртки.

Глянцевая табличка с номером дома показала ей бледное отражение и Крис вздохнула.

— Это труднее, чем я думала, Мари, — шепнула она отражению. — Но я справлюсь.

— Девушка, вы кого-то ищете? — на пороге остановилась женщина, посмотрела с подозрением.

— Нет, простите. Я просто знала людей, которые когда-то жили в этом доме. Вернее, в том, что был до этого… — Кристина окончательно смутилась. — Простите, я уже ухожу.

— Постойте, — женщина придержала дверь, чтобы та не хлопала на ветру. — Вы знали ту девушку, убитую, да? Вы родственница?

— Сестра.

Хозяйка дома облокотилась о косяк.

— Жуткая была история, конечно, — кажется, она была не против поболтать, и Крис придвинулась ближе. — Хотя это позволило нам купить дом по дешевке, повезло… В привидения я не верю. И правильно, отличный дом, никаких проблем…

— Рада за вас, — Кристина пожала плечами. — А вы не знаете, кто мог бы рассказать о том… событии? Я была маленькой, когда все произошло, а потом уехала в другой город.

— Рассказать о том убийстве? — женщина прищурилась, размышляя. — Да болтали все, понятно. Но вот кто знал хоть что-нибудь… разве что Линда? Жутко вредная старуха, но ее дом напротив, через сад. Сейчас-то у нас высокий забор, а тогда не было. Так что она могла что-то видеть. Но не говори, что это я тебя направила, ну ее…

— Спасибо вам.

Кристина улыбнулась как можно доброжелательнее и пошла к указанному дому старухи Линды. Стучать пришлось долго, так что девушка даже подумала, что никого внутри нет. Но уже когда собралась уходить, дверь распахнулась, и на порог вышла хозяйка. Кристина ожидала увидеть седую и сморщенную старушку, и потому слегка растерялась, глядя на прямую, как палка, затянутую в черное платье женщину. Ее губы слегка скривились, рассмотрев гостью, а темные, словно вишни, глаза недобро прищурились.

— Чего тебе?

— Спросить хотела… — Крис глотнула воздуха, с опаской покосившись на клюку в худой руке хозяйки. Набрала побольше воздуха и выпалила. — Я ищу кого-нибудь, кто может рассказать мне о сестре. Ее убили двенадцать лет назад в доме напротив. Простите, если побеспокоила.

— Сестра, говоришь… — Старуха окинула Кристину внимательным взглядом. — Та полная прыщавая девчонка с книжкой подмышкой? Ну-ну. Изменилась.

— Вы меня помните? — изумилась девушка.

— Я не жалуюсь на память, милочка, — отрезала старуха. — Но вряд ли смогу тебе помочь. Я говорила в тот день законниками, долго у меня расспрашивали. Но я ничего не видела. А врать не приучена.

— Вы не видели того, кто приходил к Марии?

— У меня нет привычки заглядывать в чужие окна. Тем более, в окна молодой девушки.

— Понятно, — Кристина вздохнула. — Жаль. Извините, что отняла ваше время.

Она спустилась со ступеньки, но остановилась и вернулась обратно.

— А если не того, кто приходил в тот дом, а просто… Может, вы видели Марию с кем-то? В городе, в лавке, или просто на улице?

— А вот это правильный вопрос, милочка, — тонкие губы старухи растянулись, но так и не разжались. — Я видела твою сестру один раз разговаривающей с молодым мужчиной.

— Вы помните его? Сможете описать?

— Я ведь уже сказала, что с памятью у меня все в порядке! — возмутилась Линда. — Конечно, я его помню. Такое породистое лицо трудно забыть даже через десять лет. Высокий, интересный. Обратила на него внимание, потому что он в нашем захолустье был словно ястреб среди куриц. Одет просто, но все равно видно, что чужак. Взгляд другой. Все другое. Из Старого Города птичка залетела, или и вовсе из личного поместья за рекой. От богачей ветер принес. У меня на таких нюх, я их за версту вижу.

— Он разговаривал с Марией?

— Да, на улице. Не знаю, может, просто дорогу спрашивал, а может, свидание назначал. Слов я не слышала. Улыбался он ей.

Кристина торопливо достала из сумки слайды с изображениями.

— Он здесь есть?

— Так вот же он, — удовлетворенно кивнула старуха. — Хм, все так же хорош, хоть и стал старше, — Крис убрала слайд, чувствуя, что пальцы подрагивают.

— Спасибо вам, — выдавила она и, развернувшись, пошла вниз по улице. Сумка словно стала в десять раз тяжелее.

Внутри со слайда улыбался Хантер.

* * *

… у отца тяжелая рука, сильная. Он еще в том возрасте, когда мощь мужчины на пределе, к тому же всю жизнь он увлекается борьбой и лошадьми. Конюх даже смеется, что отец способен удержать взбесившуюся лошадь. И ведь действительно может, как-то был случай.

Но сейчас отец с той же силой бил меня. Не рукой — плетью. Бил, не сдерживаясь, оставляя на спине кровавые рубцы.

Наверное, я мог бы его остановить. В свои восемнадцать я уже ростом с отца, тоньше, конечно, но и меня силой природа не обидела. Возможно, я даже смог бы отобрать у него плеть и уйти, если бы захотел.

Но я не хотел. Я просто позволял ему бить, вымещать на мне ярость от осознания того, что я сделал. Милинда пыталась его остановить, наверное, она не ожидала, что все зайдет так далеко. Хотя, чего она ожидала, рассказывая отцу об этом вечере? Того, что меня по голове погладят? Отец Мили просто обожает, а я всегда был «обязан». Ему, маме, сестре, семье… всем. Я должен был оправдать надежды и затраты, а я вот… не оправдал.

Почему-то стало смешно, хотя смеяться под плетью — это как-то странно. Я вообще чувствовал себя странно. С того самого первого поцелуя, с первой вспышки белой молнии внутри меня медленно расползалась стужа. Она сковывала льдом, колючими шипами пронзала внутренности, замораживала кровь. Я не понимал, что со мной, и почему трясусь в ознобе, как припадочный.

— Папа, остановись… — Мили смотрела на меня широко распахнутыми синими глазами, и в них я тоже видел стужу. Я видел ее везде. Мать тоже была здесь, но даже не пыталась остановить отца, лишь кудахтала над Милиндой и что-то говорила про врача. Не для меня, разумеется.

— Убирайся, щенок! — отец отдернул руку. — Чтобы духу твоего больше не было в этом доме, гаденыш. Тварь неблагодарная! Вот как ты нам отплатил за добро? Пожалели тебя, вырастили, выучили, а ты вон как? Я тебя научу держать в штанах свой член! Пошел вон!

— Я ее люблю… — голос охрип, словно от простуды.

— Пошел вон!!! — заорал отец. — Пока я тебя не убил!

Как я ушел из поместья — помню плохо. Помню, что шел. Куда-то. Прямо как был, в изодранной рубашке и испачканных кровью штанах, так и пошел. И жутко мерз. Очнулся в каком-то овраге, и снова пошел, не думая, куда и зачем…

* * *

… Оказывается, что дружить, когда ты состоятельный наследник и ученик престижной академии — это одно, а когда бедолага с пустыми карманами, которого из этой академии «попросили» — совсем другое. Просто катастрофически другое.

Я обнаружил, что друзей у меня нет. Совсем. Ни одного. Передо мной так слаженно закрыли двери бывшие приятели, что было даже смешно. Я и смеялся — а что еще мне оставалось делать. Город гостеприимно раскрывал мне свои объятия окраинами и заброшенными домами, мостами и переходами, в которых можно было укрыться от холода. Осень пришла как-то слишком быстро. Для тех, у кого нет крыши над головой, она всегда приходит неожиданно.

Семья вычеркнула меня полностью, и я даже не осуждал их. Тосковал только, скучал, вспоминал Мили. Постоянно ее вспоминал, но от этих мыслей мне было плохо, а стужа становилась невыносимой.

А потом я понял, что со мной.

Все-таки, когда люди вокруг начинают подчиняться, и выполнять даже самые нелепые требования, это забавно. Если бы не было так холодно. Мерз я постоянно. Однажды я просто упал посреди улицы, а подняться уже не смог…

* * *

… — Полное эмоциональное выгорание. Ужасно.

— Он сможет работать?

— Да. Но нормальные чувства вашему сыну недоступны.

Я лежу с закрытыми глазами, не показывая, что проснулся. Я не слышал голос отца два года, и теперь прислушиваюсь с легким удивлением, словно с пожилым доктором разговаривает кто-то посторонний. Голос врача мне нравится, а вот голос того, кто меня воспитывал — нет.

— Я предупреждал вас! Первый всплеск у мальчика зафиксировали еще в детском возрасте, после смерти его родителей. И я говорил вам, что эмпатия проявит себя, описывал симптомы! Почему вы не приняли меры? Ему нужен был полный покой, ведь аномалия меняет сознание, человек начинает воспринимать излучение чужого мозга! Вы подготовили сына? Объяснили, что с ним будет происходить? Я просто не понимаю, отчего он выгорел! Мне так жаль.

— А мне нет.

— Простите, но я вас не понимаю. Вы что, скрыли от сына, кто он?

— Эмпатия могла не проснуться. Такие случаи не редкость. Был в детстве всплеск, который вы зафиксировали, но и только. Он мог прожить, никогда не изменившись.

— Да, таких случаев много. Мы наблюдаем за такими детьми. И порой эмпатия так и не проявляется, вы правы… но не в случае с вашим сыном. У него очень сильное излучение, сознание еще меняется, надо наблюдать. Но вот эмоциональный фон… Я не видел такого даже у тех, кто сорок лет проработал в хранилище. И это на всплеске силы! Плохо, очень плохо. И я не знаю, как ему помочь, увы, это не лечится.

— Он что, станет сумасшедшим?

— Боги, да вы меня слушаете? Причем тут разум? С разумом у него все в порядке! Я говорю об эмоциональном выгорании, почти полная неспособность на чувства, блок на переживания. Те, что были до изменения, возможно, останутся. А может, и нет. Эта сфера так плохо изучена… Сейчас он чувствует только боль, понимаете? И все. Вероятно, некая стрессовая ситуация при изменении сознания способствовала этому. Ведь эмпатия — это аномалия, деформация излучения мозга. У нас есть случаи, когда дети умирают, не пережив изменение. Что случилось с вашим сыном?

— Вас это не касается.

Пауза, наполненная возмущенным сопением доктора.

— Вы понимаете, что он теперь находится в юрисдикции хранилища? Ему нужно будет учиться…

— Делайте, что хотите. Что я должен подписать?

— Вот здесь, пожалуйста.

Скрип ручки, шуршание бумаги.

— Всего доброго.

— Вы не останетесь, чтобы дождаться, когда он очнется?

— Я уже попрощался, кажется.

Дверь хлопнула, оставив меня наедине с сопящим доктором. Он что-то ворчал себе под нос, двигаясь по палате, тоненько звякали склянки с лекарствами.

Я прислушался к себе. Отец даже не пожелал поздороваться со мной. Но никаких чувств у меня это не вызвало. Так же, как и известие о гибели родителей через полгода. Скользкая дорога, экипаж… Милинды с ними не было, и это единственное, что я спросил, когда мне сообщили новость.

* * *

Осень

Кристина

— Кристина, да что с вами? — Шелд поднял на девушку недовольный взгляд. — Вы снова отвлеклись и испортили слайд!

— Простите, — орита с растерянностью посмотрела на тонкий срез кристалла, мутного, словно стоячая вода озера. Ни одного образа в глубине не было, лишь серый туман, что порой лежит у оград города.

Куратор откинулся в кресле, сложил кончики пальцев, не сводя с девушки пристального взгляда.

— Я не понимаю, как так получилось, — Кристина с досадой положила слайд на стол. — Делаю все, как обычно, а выходит ерунда!

— Кристина, я понимаю, что наша работа довольно… специфическая. Простите, но вы уверены, что хотите этим заниматься?

— Конечно! — она вскинула испуганно голову.

Шелд поднялся, отошел к окну и повернулся к девушке. Солнечный свет обрисовывал его силуэт и оставлял лицо в тени.

— Мне не хотелось бы давить на вас, Кристина, но подумайте хорошо. Возможно… вам стоит заняться чем-то другим? — он вздохнул. — У вас блестящее образование и острый ум, но вы эмоциональны. И с трудом вникаете в работу. Не от того, что не понимаете, просто вам это тяжело.

— Большинство из тех, кто работает в хранилище, тоже хотели бы заниматься чем-то другим, — возразила Крис.

— У эмпатов нет выбора, у вас же он есть. И вы сделали неправильный, — Шелд кинул на стол накопитель, который держал в руках, и девушка только сейчас поняла, что куратор раздражен. — Возможно, чужие воспоминания и судьбы — это не то, что сделает вас счастливой. Вы так не думаете?

— Я хочу работать в хранилище, — упрямо выдавила Крис, — и я буду стараться… соответствовать требованиям…

— Вы меня не поняли, — Шелд поморщился и снова сел на свое место. — Вы будете соответствовать, да. И это огорчает.

— Вы правы, я вас не понимаю.

Куратор помолчал, словно принимая решение.

— Я даю вам время до начала зимы, Кристина. Подумайте хорошо, стоит ли вам здесь оставаться.

— Вы… Вы заявите о моем несоответствии? — она вскочила, сжимая похолодевшие руки.

— Нет. Но послушайте моего совета — вам не место в хранилище. У вас все есть, ну зачем вам это? — он снова вздохнул и чуть улыбнулся. — Ладно, достаточно, не собираюсь читать вам нотации. К тому же у нас много работы, — он кивнул на папки с документами. — Вот это нужно отнести на второй уровень, у них пересекающееся дело. Только проследите, чтобы все вернулось, и не отдавайте оригиналы, лишь копии.

— Я все поняла.

— Тогда, идите.

Шелд проводил взглядом ровную, словно палка спину ориты, пока она не скрылась за дверью. И снова задумался. Он не знал, какое решение принять. Убрать ее из хранилища или использовать? Для нее было бы лучше первое, но девушка упряма. Чересчур упряма. Он портит ей слайды, путает опись, уничтожает списки, но уходить Кристина упорно не желает.

Что ж…

Значит, второе. Как он и думал с самого начала. Жаль, но орита сама сделала свой выбор. А ведь и правда: молодая, красивая, богатая… Зачем полезла в это кладбище чужих тайн и воспоминаний?

Да, жаль, но не настолько, чтобы отказаться от своих планов на эту девушку.

* * *

Осень

Кристина и Орин.

Что дальше?

Она металась по дому, лихорадочно пытаясь придумать, что делать дальше. Вызвать законников? Лысого Дарта? И рассказать ему то, что удалось узнать? А что ей удалось узнать? Слова старухи о том, что она видела Марию разговаривающей с Хантером? Не факт, что Линда не откажется от этих слов. Не факт, что она говорит правду, а не сочиняет на ходу из желания поразить залетную девушку. Все может быть… Законники двенадцать лет назад уже опрашивали свидетелей, но ничего не узнали, так может старуха просто наврала? Или ей почудилось? А в слайд она ткнула первый попавшийся?

Проклятие!

Крис швырнула в стену стакан, из которого пыталась отпить воды.

— Надо успокоиться и все обдумать! Без лишних эмоций…

Она прошла на кухню, раздумывая, сварить ли кофе.

— Нет, пожалуй, сегодня мне нужно что-то покрепче, — пробормотала Крис и достала бутылку вина. Красного и сладкого, которое пилось легко, словно нектар, и оттого хмель почти не ощущался. Кристина откупорила бутылку и усмехнулась. Лекс сказал бы, что открывать собственноручно вино — недостойно леди. Леди должна смиренно ждать, пока это сделает мужчина или прислуга, даже если помирает от желания выпить.

— Я собираюсь нажраться в дрова, дорогой муженек, — пробормотала Крис, приподнимая бокал и делая первый глоток. — Отвратительно и недостойно! Надеюсь, тебе там икается!

Она сняла с волос заколку и тряхнула головой, чтобы волосы рассыпались по плечам. Такую прическу Лекс называл мещанской и поджимал губы, глядя на студенток, что трясли распущенными волосами.

— И еще я хочу танцевать! — громко объявила Крис пустоте дома. Она прошлепала до системы и нажала кнопку, выбрав свою любимую музыку на грани какофонии. Она любила ее как раз за отсутствие мелодичности, за вой и удары, которые оглушали и вытесняли из головы дурные мысли. Залпом допила бокал, чувствуя, что в теле разливается блаженная легкость. — Танцевать!

Девушка закружилась на ковре, вскидывая руки и изгибаясь, словно змея. Она прервалась лишь на то, чтобы выпить еще бокал вина, и снова стала танцевать. Стук в дверь с трудом пробился через грохот ударных.

Пританцовывая, Кристина распахнула створку и недружелюбно уставилась на лорда Дартера.

— У вас тут весело, как я погляжу, — вместо приветствия протянул он. — Вечеринка?

— Да. На одну персону, — отрезала Кристина. — И гостей я не звала.

— Я подумал, что у вас снова что-то случилось, — так же любезно ответил он и повернулся, чтобы уйти. — Простите, что побеспокоил. Всего доброго.

Крис посмотрела на его спину.

— Подождите, — неожиданно для самой себя выпалила она. Орин обернулся через плечо и приподнял бровь таким безупречно-выверенным движением, что Крис снова захотелось его ударить. Она подышала, пытаясь не реагировать. И почему этот мужчина так ее бесит? — Если хотите — присоединяйтесь.

— Это приглашение? На редкость нелюбезное, — он усмехался уже открыто.

«Убью» — пообещала себе Крис.

— Какое есть. Я скоро съеду, мне уже подыскивают новый дом. Так что можете считать прощанием.

Он улыбнулся шире.

— Пожалуй, не буду вас отговаривать. Этот район явно к вам не слишком расположен. Так что, все к лучшему, правда?

— Несомненно.

— А от приглашения я, пожалуй, откажусь. Развлекайтесь, Кристина.

Она смотрела ему в спину, открыв рот от изумления и гнева. Да как он смеет? Сволочь!

— Чтоб ты провалился! — пожелала девушка, не позаботившись понизить голос, развернулась и хлопнула дверью. Музыка все так же гремела, но желание танцевать пропало. Хотелось кинуть в стену что-нибудь тяжелее стакана.

— Сволочь, — повторила она громко. — Ненавижу! Лощеный, высокомерный, эгоистичный урод, который мнит себя неотразимым! Надутый индюк! Позер! Сволочь!

— Вы повторяетесь.

Она подпрыгнула и прикусила от неожиданности губу. Лорд Дартер стоял у двери, сложив руки на груди, и откровенно усмехался.

— Вы… вы… — Кристина даже заикаться начала от негодования.

— Я решил принять ваше приглашение. Оказывается, правильно сделал. Весьма любопытные наблюдения о моей персоне.

— Вы…

— Сволочь, индюк, позер? Урод? Вы хотите что-то добавить? Я вас внимательно слушаю.

— Вы… Убирайтесь из моего дома!

— Вы так по-женски непоследовательны. То приглашаете, то выгоняете. Вы уж определитесь! — он рассмеялся, чем окончательно вывел из себя Крис.

— Пошел вон!

— Я, пожалуй, выпью, — заявил Орин и по-хозяйски прошел к столику, где красовалась бутылка с вином.

— Вы что, глухой? — разъярилась Крис.

— После списка моих недостатков этот уже не впечатляет, правда? Где у вас бокалы? — он оглянулся, увидел разбитый стакан, хмыкнул. Кристина подлетела, как фурия, выхватила из рук мужчины бутылку.

— Убирайтесь. Из моего. Дома! — приказала она, стараясь не заорать. Он наклонился, всматриваясь в пылающие глаза девушки.

— А то вы выхватите из-под стола молоток и убьете меня, леди? Как страшно, — изогнув идеальные губы в улыбке, поинтересовался он.

— Ах вы… — задохнулась Кристина от понимания. — Откуда вы… — она резко выдохнула и толкнула его обеими руками в грудь. — Вали отсюда!

Серые глаза мужчины потемнели, и губы сжались, так что черты лица заострились. И когда Крис замахнулась снова, он резко перехватил ее, скрутил, чтобы она не дергалась, развернул к себе спиной и дернул ее руки вверх, вынуждая девушку выгнуться и взвыть. Хотя больше от досады, чем от боли — в таком положении она не могла пошевелиться. Зато могла двигать ногами, что Крис и сделала, изо всех сил ударив пяткой по колену мужчины. Лорд Дартер не взвыл, он выругался, как забулдыга с окраины города, чем поразил Кристину.

— Да чтоб вас! — Орин отпустил девушку, и она тут же развернулась и отвесила ему пощечину.

— Вы просто невменяемая! — лорд снова скрутил отчаянно брыкающуюся Крис, внимательно вслушиваясь в ее чувства. Состояние девушки ему совсем не нравилось. Он бы сказал, что у нее истерика, и есть несколько способов ее остановить. Самый эффективный — ударить. По лицу, открытой ладонью, без размаха. Достаточно болезненно и ощутимо, чтобы женщина пришла в себя. К тому же, обидно. И эта обида обычно отрезвляет.

Но кое-что его останавливало. Ее лицо… Орину слишком оно нравилось, чтобы оставить красный отпечаток на щеке леди-стилет. Он вздохнул, сжал одной рукой ее запястья и впился Кристине в губы, жестко раздвигая их языком и вслушиваясь в ее чувства. Прежде всего, чтобы не пропустить момент, когда она надумает откусить его язык. Судя по тому, что он уже понял об этой штучке, это будет вполне в ее духе. Он трогал ее губы, углубляя поцелуй, лаская и вдыхая легкий аромат вина и ее собственный, присущий только этой девушке. И не понял, в какой момент отпустил ее ладони и обхватил бедра, притягивая все ближе к себе, почти задыхаясь от того, во что перерос этот поцелуй. Кристина не отталкивала, хотя и не отвечала: она просто замерла, словно прислушиваясь к его движениям, впитывая их, и останавливаться лорду совсем не хотелось.

Кажется, он хотел просто ее успокоить? Лгун. Мог бы найти и другой способ. Наверное.

Кристина опомнилась первой и вырвалась, прижала ладонь к губам. Ее глаза блестели за веером влажных черных ресниц, темные волосы растрепались. Она убрала ладонь, и Орин уставился на ее распухшие губы. Она его возбуждала. Сильно. Неплохое дополнение к общей картине леди-стилет.

— У вас была истерика, Кристина, — негромко сказал он и отвернулся. Налил себе вина в ее бокал, отпил. — Простите. Я боялся, что вы можете себе навредить.

— Какая трогательная забота обо мне, — ее голос был чуть хриплым, и Орин налил себе еще. Выпил залпом. Повернулся.

— Послушайте, это все какое-то недоразумение. Но на вашем месте я обратился бы к врачу за успокоительным, у вас нервный срыв. Возможно, так подействовала работа в хранилище. Все-таки это не лучшее место для женщины, я уже говорил.

— Помнится, лучшим местом для нас вы считаете пятачок пространства возле муженька, — съязвила Крис.

— Как вариант, — Орин чуть улыбнулся. — Хотя я не хотел напоминать вам о покойном супруге.

Крис тряхнула распущенными волосами, и мужчина проследил это движение. Зрачки в его глазах снова расширились, и Кристина внезапно ощутила острое удовольствие от осознания, что нравится ему, как женщина. Это чувство было нерациональным, и даже глупым, но таким сильным, что захотелось томно повести плечами и облизать губы. Сделать еще что-нибудь, чтобы увидеть на его лице то выражение, которое она уловила, когда прервала поцелуй. Выражение голода и желания, взгляд хищника. Мужчины. Тот, от которого у нее ныло внизу живота, и подкашивались коленки.

Она снова тряхнула головой, на этот раз от злости на себя. Дура, просто дура, как и все женщины! Крис сжала губы, намеренно некрасиво, зная, что когда она так делает, они становятся узкими и бледными. Такими, какие не вызывают в мужчинах желания ощутить эти губы на своем теле. Как раз то, что нужно.

— Мой муж был домашним тираном и тайным садистом, знаете ли, — с усмешкой произнесла она, в упор глядя на Орина. — И я очень рада, что он умер, сделав меня богатой вдовой. Так что воспоминания об этом меня не ранят, а напротив, радуют, — она внимательно смотрела в лицо мужчины, но так и не поняла, какое чувство было в серых глазах лорда. — И не беспокойтесь, я в состоянии о себе позаботиться.

— Думаете, что если разложили по всему дому ножи и заточки, то сможете дать отпор? — как-то грубо бросил Орин. — Я только что скрутил вас без особых проблем.

— Да какая вам разница, что я смогу, а что нет? — Крис снова разозлилась. Лорд удивительно легко выводил ее из себя.

— Вы правы — никакой, — мужчина пожал плечами и прошелся по гостиной. — И вино у вас паршивое. Я принесу другое.

Кристина даже опешила от подобной наглости.

— Вечеринка закончена, — она демонстративно щелкнула кнопкой системы, и в доме сразу стало оглушительно тихо. Так тихо, что было слышно ее дыхание. И его. Дыхание двух человек, которые очень стараются сделать его неслышным. И снова у нее перехватило горло, а по спине пробежали мурашки от воспоминания о его руках, что несколько песчинок назад сжимали ее в объятиях. Сильно, властно, требовательно…

— Уходите, — Крис прижалась спиной к камину, настороженно разглядывая Орина. Тот смотрел в упор, но о чем думал, по лицу прочитать не удавалось. Он снова пожал плечами, развернулся и пошел к двери. На пороге чуть помедлил.

— Знаю, что мой совет вы проигнорируете, Кристина, но все же… Все же я вам его дам. Уезжайте из этого города. Вам здесь не место.

— Что вы имеете в виду? — нахмурилась она.

— Лишь то, что сказал. Уезжайте. Иначе, я боюсь, пожалеете.

Он вышел, а Крис медленно сползла по стене и обхватила голову руками. Или она совсем сошла с ума, или лорд Дартер ей сейчас непрозрачно угрожал? И уже второй человек за последние сутки почти открытым текстом советует ей убраться. Сначала Шелд, теперь Орин…

Да, вечеринка удалась на славу.

* * *

… я стоял и просто смотрел на нее. Не знаю, почему я согласился прийти сюда. Приятели уговорили, сказали, что первое дело обязательно нужно отметить. Почему его надо отмечать в этом заведении, я так и не понял. Говорили, что здесь вкусно кормят… Заказал выпивку для всех и молча оплатил, надеясь, что после этого от меня отстанут. А потом увидел ее. В первый момент, когда взгляд упал на темные волосы, белую кожу и синие глаза, я подумал, что вижу Милинду. Я так давно не видел ее… Внутри все оборвалось, и сердце забилось, словно бешенное. Пересохли губы, мне стало нечем дышать — только и мог, что глотать сухой воздух, не отрывая взгляда от темных волос и точеного профиля. Мили…

Но девушка улыбнулась, и морок развеялся. У нее была милая щербинка между зубов, очаровательная, но делающая ее совершенно непохожей на мою сестру.

Один из приятелей, заметив мой взгляд, похлопал меня по плечу.

— Даже не пытайся, — усмехнулся он. — Мари — дочь священника, и первым делом ведет ухажера на ужин в дом папочки. И это ужасно, поверь мне. Столько проповедей, как в те полчаса, я за всю свою жизнь не слышал. Так что, не советую.

Приятель отошел. Я поставил на стойку кружку с темным хересом, которого так и не глотнул, и пошел к Мари.

* * *

Осень

Кристина

Конечно, уезжать она не собиралась. И более того, после такого странного общения с лордом Дартером Крис еще и передумала менять место проживания. Словно назло. В ней появилась злость и какой-то нездоровый азарт, желание что-то доказать и дойти до конца. Сам того не ведая, Орин своим советом добился от девушки прямо противоположного результата. Вместо того чтобы испугаться, она разозлилась, а злость всегда помогала Крис думать. И принимать решения.

Так что, пометавшись по дому, она вышла в сад, покачивая на ладони узкое лезвие ножа, прищурилась и метнула его в дерево. Хмыкнула, вытащила сталь, отошла и снова метнула. И еще. И снова. Пока не успокоилась окончательно. После она неторопливо выпила кофе, надела кроссовки и собрала волосы в девчоночий хвост. У нее появились дела в ее родном летнем протекторате. Жаль, что она сразу не сообразила сделать это. Девушка вызвала экипаж, прикинув, что до темноты как раз успеет вернуться.

* * *

Второй раз за день одна и та же картина: невысокие дома, извилистые улицы. Летний протекторат — тихий район, не такой респектабельный и элитный, как зимний, конечно, но довольно приличный. Здесь даже проживали некоторые из родовитых семей, в основном обедневшие, но гордящиеся своим корнями. Такой была и семья Кристины.

На этот раз Крис не пошла в сторону дома, где когда-то проживала Мари, а направилась в противоположную. Раньше там располагались маленькие ресторации и бары, которые держали местные предприимчивые горожане. Заведения были в меру уютными, недорогими и с неплохой незатейливой кухней. Но путь Кристины пролегал к самой дальней из этих забегаловок, той, что стояла на отшибе, за пустырем. Удивительно, но за прошедшие годы здесь ничего не изменилось. И пустырь все так же привлекал горожан в качестве свалки ненужного барахла, и «Фрегат» по-прежнему гостеприимно распахивал двери. Обе скрипучие, чуть покосившиеся и обшарпанные створки. Почему сие заведение носило столь гордое название, было неизвестно, ничего морского здесь не было, если не считать ветхих сетей, развешанных на стенах.

Кристина прошла через почти пустой зал к барной стойке. Местные завсегдатаи проводили ее хмельными взглядами, но она не обратила внимания. По-настоящему «горячо» здесь станет ближе к полуночи, а днем довольно безопасно. Она присела на шаткий стул и постучала по деревянной табличке маленьким молоточком. Из подсобки выглянул удивленный бородатый мужик и хмыкнул, увидев девушку.

— Вы, часом, местом не ошиблись? — без приветствия бросил он. — У нас не кормят, только наливают. И то, что приличные дамочки не пьют.

— Так налей, Рольф, — улыбнулась Кристина. — Но желательно не твоего фирменного «Проклятия морского волка»! Вот его я второй раз в жизни точно не выдержу!

Мужик вышел из подсобки, вытирая руки о не слишком чистый фартук. Его густые, кустистые брови недоуменно сошлись в одну линию, глубоко посаженные черные глаза внимательно осматривали девушку. Крис широко улыбнулась.

— Неужели я так изменилась?

— Глазам своим не верю! — Рольф хлопнул по стойке так, что слетела с края деревянная кружка, но мужчина внимания не обратил. — Неужели это малютка Крис? Наша маленькая мышка? А где твои очки? И тот облезлый рюкзак с книжками?

— Где-то пылятся на чердаке, — девушка мотнула головой, а Рольф неожиданно сгреб ее в объятия и чмокнул в макушку.

— Вот так встреча, ну-ка дай я на тебя посмотрю! — он чуть отстранился, не отпуская гостью и изумленно прицокивая языком. — Да уж, чудеса! Если бы не заговорила, в жизни бы тебя не узнал! Изменилась, так изменилась! Ты нашла волшебную палочку, мышка?

— Я просто выросла, Рольф. — рассмеялась она. — Ты помнишь меня семнадцатилетней девчонкой.

— Ну, некоторые за прошедшие годы не изменились, как видишь, — хитро подмигнул он, — разве что прибавили в весе. Но мужчину это лишь красит, да мышка?

— Несомненно.

— Слова заумные какие, — проворчал Рольф, доставая бутыль с красной, почти черной жидкостью. — Хотя ты и раньше такой была, вечно с книжками сидела, — он, не спрашивая, налил настойку в два стакана. Себе полный, гостье — наполовину. И посмотрел сурово. — Первый за моего почти что брата — твоего отца. И мать. И невинно убиенную Марию, твою сестричку. Пусть хранит их Богиня Скорби. Хорошие были люди.

Кристина кивнула и выпила горькую жидкость. Горло обожгло огнем, но сразу растеклось мягкой, тягучей сладостью, и внутри стало легко и радостно. Эта вишневая настойка Рольфа была известна во всем летнем протекторате, и даже за его окраинами. Секрет ее приготовления хозяин «Фрегата» истово оберегал и хвалился, что не продал залетным дельцам за кругленькую сумму.

Наверняка, врал.

— А теперь рассказывай! — приказал мужчина и основательно уселся на стул, с трудом вместив на сидение объемистый зад.

— Ты бы хоть закуски организовал, — усмехнулась Крис. — А то снова придется нести меня на плече и краснеть, потому что я буду распевать неприличные песни.

— Было дело, — хмыкнул Рольф и махнул девушке-прислужнице. — Далеко нести-то? Ты где остановилась?

— В Старом Городе. Недалеко от хранилища.

Бородач присвистнул и покосился на девушку. Она приходилась ему дальней родственницей, но долгие годы ничего о ней не было слышно. И он уже не чаял увидеть «мышку» снова. После страшной трагедии в ее семье некоторое время он всерьез опасался за ее психическое здоровье. Сначала убили Марию, которую Кристина обожала, потом через три года ее отец скончался от сердечного приступа, так и не пережив этой трагедии. А следом ушла и его жена… Рольф снова поцокал языком, вспоминая. Вот уж не повезло девчонке. Год Крис жила одна, в свои семнадцать она была совершеннолетней. Он пытался присматривать, хоть и не слишком успешно. А потом мышка уехала в академию и почти сразу вышла замуж, без свадьбы и торжества, да еще и за какого-то важного господина. Рольф тогда понадеялся, что она успокоилась и нашла свое счастье.

Он снова осмотрел нежданную гостью и покачал головой. Выглядела мышка просто роскошно. Да и «мышкой» ее назвать язык не поворачивался: слишком красива, ухожена и невозмутима. Но вот счастливой его племянница почему-то не выглядела.

— Как твой муж?

— Умер, — спокойно ответила Кристина, жуя листик салата. — И мне не хочется об этом говорить. Собственно, я по делу, Рольф. Мне нужна помощь.

— Деньги? — насторожился он.

— Нет. Наоборот, я хорошо заплачу тому, кто добудет мне нужную информацию. У тебя есть проверенный человек? Не из болтливых.

— Что нужно делать?

— Проследить кое за кем. Понаблюдать. Куда ходит, с кем общается, кого приводит в дом.

Бородач выпил еще настойки, не налив девушке, справедливо рассудив, что ей пока хватит. И постучал пальцами по стойке.

— А в чем подвох? — прозорливо поинтересовался он.

— В том, что следить нужно за дознавателем, — помолчав, призналась Крис. И выжидающе уставилась на Рольфа, зная, что эта часть разговора будет самой трудной. Никто не хотел связываться с теми, кто обитал в Хранилище. Кристина порывисто накрыла грубую ладонь мужчины своей рукой.

— Это очень важно для меня, Рольф. Я ведь никогда тебя ни о чем не просила? И я хорошо заплачу. Просто найди мне такого человека.

— Понимаешь, о чем просишь? — тяжело вздохнул бородач и оглянулся встревоженно, не подслушивает ли кто. — С дознавателями шутки плохи. Упекут ни за что в колодцы, а то и хуже… в голову влезут! — он понизил голос и снова оглянулся. Кристина смотрела умоляюще. — Какой уровень?

— Второй! — оживилась она, поняв, что родственник поможет.

— Сильный, — покачал головой Рольф. — Почует слежку.

— Нет, — голос Кристины чуть охрип от волнения. — Не почувствует. Я дам такую защиту, что не почувствует даже эмпат первого уровня. А с нулевиком никому из нас встретиться не доведется, понятно. Верь мне.

— Да ладно? — недоверчиво протянул бородач и нервно плеснул себе еще настойки. Поднес к губам, но раздумал и отставил стакан. Слишком уж занятный разговор выходил. Хоть и опасный. — У тебя что, есть пелена? — чуть слышно прошептал он. — Которая глушит все излучения головы? Быть того не может! Она же стоит уйму денег!

Кристина откинула голову и рассмеялась.

— Пелена? У меня есть кое-что лучше. Просто найди мне нужного человека, которому можно доверять. И уверяю, дознаватель ничего не почувствует. Разве я когда-нибудь обманывала тебя, Рольф? — ее глаза блеснули хищным блеском, и бородач насупился.

— Ты изменилась, Кристина, — медленно протянул он и залпом выпил настойку из отставленного стакана. — Я почти не узнаю тебя. Что стало с моей «мышкой»?

— Я ведь уже говорила — она повзрослела, — жестко отрезала Крис. И улыбнулась, пытаясь смягчить свой тон. — Рольф, прости. Просто я не склонна вспоминать прошлое. К тому же мое и вспоминать не хочется. Так ты мне поможешь?

— Есть у меня один человек на примете, — огладив бороду, сказал мужчина. — Надежный и не болтливый, как ты и просила. И с работой знаком, он из бывших законников. Думаю, возьмется за твое дельце, если убедишь его, что защита надежная.

— Можешь мне верить. Сколько?

— Договоримся, — весомо процедил бородач и подмигнул. Все же он был рад повидать Кристину, да и дельце намечалось выгодное! Самое время отметить. Он снова махнул прислужнице, чтобы поторапливалась и несла ужин. Для дорогой во всех смыслах гостьи Рольф готов был постараться.

— Я долго не задержусь, дела, — с улыбкой остановила его Крис и подняла свой стакан. — Но времени хватит, чтобы узнать, как дела у старого холостяка Рольфа! Еще не встретил свою единственную?

— Моя единственная — с боками крутыми да гладкими, лаком вскрытыми. Килем острым, что девичья грудь, и парусами белыми, что крылья чайки… — затянул бородач старую песню, и Кристина рассмеялась. Эта история ей нравилась.

Она засиделась с родственником до темноты, выслушала все его стенания и рассказы, посочувствовала и даже отведала дурно приготовленный ужин.

— Так я заеду завтра? — спросила она, покосившись на компанию подвыпивших мужчин, что завалилась во «Фрегат». Они тоже смотрели на девушку, причем с явным интересом. Хотя, конечно, при Рольфе бояться ей было нечего, но и задерживаться особо не стоило. И потому Крис, пригубив еще настойку, решительно поднялась. — Мне пора. И рада была тебя повидать.

— И я тебя, — расчувствовался бородач и снова полез обниматься. Он хотел добавить «мышка», но назвать мышью эту красавицу язык не поворачивался. — Старый Рольф все решит в лучшем виде, не переживай!

— Я тебе верю, — девушка потрепала мужчину по плечу и развернулась к выходу. — До завтра.

Пьяная компания проводила ее взглядами, и Кристина вздохнула с облегчением, оказавшись на улице. Она не хотела вспоминать тот год, когда оказалась одна на всем белом свете. Ну разве что рядом был Рольф. Но старый холостяк плохо представлял себе, что делать со злой, нервной и замкнутой юной девушкой. Потому предпочел не делать ничего и закрыть глаза на ее выходки и жизнь. Впрочем, Кристина была ему благодарна и поэтому заплатит вдвое больше, зная, что большая часть денег осядет в кармане «дядюшки». Но это ее не беспокоило, денег у вдовы гения Дирхойта было достаточно. А вот близких людей — ни одного.

Она накинула на голову капюшон куртки и засунула руки в карманы, превратившись в одну из безликих фигур окраин, которых здесь было множество. Тени — изнанки города. В свои семнадцать Крис многое узнала о них, она стала их частью, она стала такой же тенью.

Мимо скользнула фигура, почти отражение самой девушки — куртка, капюшон, руки в карманах. И наверняка заточка в руках. Две тени обменялись короткими оценивающими взглядами и разошлись. Только Кристина обернулась. И неверяще окликнула:

— Лили? Лили, это ты?