Глава 15

Лето заканчивается

Кай

Неладное почувствовал еще на улице. Эмоциональный фон ощущает почти любой сильный эмпат, поэтому нам так сложно находиться в толпе. Никакие экраны не помогают. Поток людских чувств накрывает с головой, и в этом потоке слишком много негатива. Эмоции толпы грязные, словно сточные воды, воняют испражнениями зависти, злобы, уныния и равнодушия. Только дураки думают, что быть эмпатом — дар. Это проклятие. Пожизненное заключение, из которого не выбраться. Вечное барахтанье в канализации без возможности отмыться. Грязь и смрад проникают во все клетки тела и сознания, это яд, отравляющий нас день за днем… Чужие эмоции — хищные звери, что отгрызают от души кусок за куском, расползаются плесенью по нашим внутренностям и пожирают их, словно разрастающаяся опухоль.

Агрессию я почувствовал еще у реки. От нее внутри становится беспокойно, а сердце подскакивает, разгоняя кровь в ожидании удара. Помню, когда я только учился владеть эмпатией, то не всегда мог отличить свои чувства от чужих. Сильные эмоции, такие, как злость или агрессия, способны проникнуть в сознание, подменяя собственные, или смешаться с ними.

Повернул голову и ускорил шаг, нахмурившись. Выбросы сильные и такие знакомые! В переулке уже просто побежал, не в силах удержать безумно стучащее сердце. Мили… Я ощущал ее злость и ее боль. Слишком знакомый коктейль, чтобы я мог обознаться.

Метнулся к забору, распахнул дверь и в два шага оказался на пороге своего дома. Влетел внутрь и просто остолбенел, опешив от увиденного. Хрупкий цветочек Лили сидела верхом на Милинде и, схватив ее за волосы, пыталась оставить гостью без скальпа. Или просто убить.

— Вы сдурели? — я покосился на Мрака, который с интересом наблюдал представление.

— Слезь с меня! Тварь! — Милинда извернулась и пнула цветочек острым каблуком в колено. Лили взвыла и накинулась на обидчицу с удвоенной силой, так что Мили завизжала и попыталась уползти. Но какое там! А я даже восхитился нежной синевлаской, а ведь и правда — валькирия!

— Хватит! — рявкнул я и подхватил Лили за шиворот, прижал к себе, стаскивая с Милинды. Отпихнул ее в сторону. — С ума сошли? Мили, я тебе говорил, чтобы ты сюда не приходила?

Милинда тряхнула черными волосами и поднялась с пола одним гибким движением. В узких черных джинсах и черной блузке она была похожа на ядовитую змею. Дико красивую, гибкую, смертельно опасную синеглазую змею.

— Убери от меня свою бешеную шавку, — брезгливо поморщилась она и отряхнула рукава, смахивая соринки. Лили вскинулась, прищурилась и снова кинулась на Мили. Я поймал ее почти в полете, прижал к себе.

— Достаточно! Я сказал — хватит! — Лили пыхтела, пытаясь вырваться из моего захвата. Молча, но упорно и с силой, которую я даже не подозревал в столь хрупком теле. — Что тут происходит?

— Я ее убью, — почти спокойно пообещала Лили. Я сгреб девчонку в охапку и потащил в спальню, впихнул в комнату и щелкнул задвижкой.

— Лили, сиди там. С тобой я поговорю позже.

Она заколотила в дверь, но я внимания не обратил, вернулся к Милинде. Демонстративно перевернул песочные часы.

— У тебя две минуты. Так что четко и по делу.

— А я и так по делу, — огрызнулась она, сбросила туфли и босиком пошла к стойке.

— Время, — напомнил я.

— Могу я выпить воды? — она недовольно тряхнула головой. — Гостеприимный прием у тебя, брат.

Она налила себе воды из кувшина, присела на высокий стул, рассматривая меня поверх стакана.

— Милинда, ты испытываешь мое терпение, — разозлился я. — Еще немного и я сам залезу в твою голову, а потом вышвырну из своего дома. Что здесь произошло?

— Твоя зверушка приревновала, — передернула она узкими плечиками. — Накинулась на меня чуть ли с порога. Ты ей прививки сделал? От бешенства. А то вдруг заразная.

— Убирайся, — коротко бросил я.

— Даже не спросишь, зачем я приходила? — она соскользнула со стула и шагнула ко мне. Остановилась так близко, что я почувствовал тепло ее тела и горький запах духов.

— Принесла очередной невероятный счет, сестричка? — усмехнулся я. — Твоя роскошная жизнь дорого мне обходится.

— Кажется, ты не нищий и вполне можешь себе это позволить, Кай. К тому же, это несправедливо, что все досталось тебе, правда? Ты сам это знаешь. Отец просто не успел вычеркнуть тебя из завещания.

— Если бы он это сделал, дорогая, то ты очень быстро промотала бы и мою часть наследства, — усмехнулся я. — Впрочем, мне плевать на наследство вашей семьи, ты прекрасно это знаешь. И я достаточно зарабатываю. И всего лишь пытаюсь не дать тебе спустить все деньги за пару лет.

— Да плевать мне на деньги, — Мили небрежно откинула волосы. — Просто оплати этот проклятый счет, и все. Я пришла по другому поводу. — Она улыбнулась, не спуская с меня глаз. — Ты не расстроишься, если я выйду замуж, Кай?

Я молчал, и Милинда придвинулась ближе, положила ладонь мне на запястье.

— Я подумала, что раз ты обзавелся игрушкой, то я тоже могу немного развлечься? В конце концов, в моем возрасте оставаться незамужней уже даже неприлично. Ты не находишь? — она улыбнулась.

— Почему бы и нет? — я стряхнул ее ладонь и отошел к окну. Железные Цветы Мрака уже распустились, зажглись огнями. Ночные бутоны света.

— Значит, ты согласен? И мой… будущий муж останется жив? — Мили улыбалась за моей спиной, я слышал эту улыбку в ее голосе, но не чувствовал в эмоциях Милинды.

— Да, — развернулся к ней. — Думаю, это выход, Мили. Уже выбрала жениха? Я перепишу после свадьбы на тебя свою часть отцовского наследства и недвижимость. Считай моим подарком.

— Ты врешь, Кай? — она все еще улыбалась.

— Нет. Я действительно не против твоего замужества. Найди себе кого-нибудь, кто сможет обеспечивать твои траты… и сексуальные аппетиты. А я… пожелаю тебе счастья.

Она вспыхнула, размахнулась и ударила меня. Почти ударила, потому что я перехватил ее запястье и сжал так, что она вскрикнула.

— А вот это лишнее. Твое время закончилось, Мили. Так что вали из моего дома.

— Ненавижу, — прошипела она мне в лицо, — ненавижу тебя!

— А мне плевать, — я сжал ее запястья, чтобы не дергалась. — И мне надоели твои игры, сестричка. Выходи замуж или просто исчезни, мне просто плевать, поняла?

— Плевать? — синие глаза потемнели. Гроза над бушующим морем. А потом одним движением прильнула ко мне и прижалась к губам. Ее язык скользнул мне в рот, лаская, но лишь мгновение, а потом она резко меня укусила, сразу прокусывая кожу до крови. Ярость взорвалась внутри, разорвала нутро слепящей молнией. Я оттолкнул ее и прижал к стойке, намотал на кулак длинные черные волосы. На ее губах темнела кровь, и я чувствовал соленую вязкую жидкость во рту. И еще возбуждение. Почти неконтролируемое, животное, сносящее крышу и вдребезги разбивающее мое благоразумие. Скользнул взглядом по ее груди, натягивающей черный шелк блузки, по напряженной от такой позы шее. По лицу. Дыхание вырывалось из ее горла с трудом, так же, как из моего. Еще песчинку времени я смотрел, а потом просто вжал ее в себя, вминая в свое тело, до боли, до хруста в костях, до кровавого поцелуя. Не знаю, чьи чувства бились внутри: ее или мои, они были равны по степени безумия и одержимости. Мы всегда чувствовали это — желание на грани помешательства, потребность быть рядом, и в то же время невозможность этого желания.

— Ненавижу… тебя… пожалуйста, пожалуйста, Кай… Не останавливайся… — Мили стонет мне в губы, пока я раздираю ее блузку, чтобы добраться до тела, такого необходимого мне, такого притягательного, и бешено покрываю ее грудь поцелуями. И снова впиваюсь в губы, сосу ее язык, лихорадочно, нетерпеливо дергая те тряпки, что все еще на ней.

Я хочу иметь ее возле этой стойки так, как имею хинд, или еще жестче, только уже не представляя, а действительно ощущая ее. Запах, кожу, губы… Все ее влажные отверстия, в которые я хочу вогнать свой член. Меня трясет от этой потребности немедленного обладания ее телом, глубокого настолько, насколько я смогу сделать это. Или этого хочет она?

Плевать… Только бы скорее…

Где-то в глубине дома тихо закрылась дверь, и чуть слышно мяукнул Мрак. Наверное, меня удивило именно это, ведь кот был на редкость молчаливым. Я отпрянул, но Милинда притянула меня к себе.

— Кай, не надо, — она лизнула мне шею, не отпуская. — Ты мне нужен. А твоя зверушка… Она все поняла правильно.

Я опустил голову, подышал, пытаясь хоть немного успокоиться. Посмотрел на Мили. Она оперлась локтем о стойку, левая нога все еще закинута мне на бедро, блузка разорвана. Мрак! Я даже не помню, как сделал это…

И пошел к двери, торопливо застегивая пуговицы рубашки.

На улице лил дождь. Холодный ливень, совсем не звенящий и веселый летний, а затяжной и темный осенний. Меня он порадовал, потому что от возбуждения голова была пустой. Так я хоть немного остыну.

Тонкая фигурка брела вдоль реки, низко опустив голову. На Лили была лишь майка и ее любимые широкие штаны, и то, и другое уже насквозь мокрое. Синие волосы повисли сосульками. Моих шагов она не услышала за шумом дождя и вздрогнула, когда я схватил ее за руку.

— Куда это ты пошла, Лили?

— Не надо, — она поморщилась и попыталась отстраниться. — Кай, отпусти.

— Лили, немедленно возвращайся.

— Да зачем? — она заорала так, что шарахнулся в сторону какой-то прохожий под черным зонтом. — Зачем, скажи мне? Стать заменой, пока твоя Мили занята? Согреть твою постель, раз она не может? А когда придет, просто подождать в другой комнате, пока ты будешь ее трахать? Так, Кай?

Я глубоко вздохнул, слизал с губ влагу.

— Прости. Проклятье, Лили! Это все… сложно.

— Сложно? — она невесело рассмеялась. — Да ты же любишь ее до одури, Кай! Вы так друг на друга смотрите, что страшно становится! И если между вами встать, то молнией убьет, сожжет до костей, понимаешь? Думал, я такая глупая, что не увижу? Не пойму? Так тут много ума и не надо! Поняла. И это больно, Кай! Просто невыносимо больно, ясно тебе?

— Лили…

— Возвращайся к ней, — она закрыла глаза, а когда снова открыла, медовый свет погас. — Зачем ты мучаешься? Я же вижу, тебе плохо. А я… Я не могу быть заменой, понимаешь? Было бы проще, если бы могла. А я… не могу.

Она отпихнула меня и отвернулась, засунула кулачки в карманы широких штанов.

— Не уходи, — я выдавил это сквозь зубы.

— Почему? — глаза у нее грустные, даже злости почти нет. Маленький, побитый дождем синий колокольчик.

— Не знаю. Но мне хорошо с тобой.

— Да врешь ты все, — Лили мотнула головой, отвернулась и пошла вдоль ограды, черпая носками ботинок воду в лужах.

— Ну и катись, — пробормотал я, отворачиваясь. Постоял, закинув голову и глотая дождь. Редкие прохожие обходили меня стороной и правильно делали. Черви в голове проснулись, зашевелились, вгрызаясь в череп. А я уже почти поверил, что избавился от них. Нет… Безумие не лечится. Значит, настало время прогуляться по улицам города, навестить знакомые до дрожи окраины, глотнуть смрада изнанки и гнилого городского нутра. Я рассмеялся, не открывая глаз, и вздрогнул, когда тонкое тело прижалось к моей спине.

— Не стой тут, простынешь ведь… — прошептала Лили. Черви от удивления сдохли, не успев продолбить мой череп. Не открывая глаз, положил ладони на ее руки, что обнимали меня, сжал. Тонкие узкие ладошки, мокрые пальчики с вечно обгрызенными ноготками. Глупый маленький цветочек. Я не заболею, даже если решу простоять тут до самой зимы. А вот ей нельзя мерзнуть. Никак нельзя. Но я, увлеченный своим сволочным эгоизмом, об этом, конечно, забыл.

Развернулся, подхватил ее на руки, по-глупому пытаясь укрыть от дождя. И вышел на дорогу. Первый же экипаж затормозил, чуть не обдав нас потоком грязной воды.

— Придурок, ты что делаешь? — заорал водитель, высовываясь по дождь.

— Отвезешь нас, — я открыл дверь экипажа, усаживая цветочек, залез сам. Водитель завел, тронул. Лили покосилась недоуменно, не понимая, почему нас молча везут, не ругаясь и даже не задавая вопросов. А я просто пытался согреть дыханием бледные узкие ладони, стянул ее ботинки, принялся растирать ступни девчонки, закинув их себе на колени.

Лили дрожала и в лицо мне не смотрела, и я тоже отворачивался.

— Кай? — уже перед самым домом синевласка заметно занервничала, и я прижался губами к ее шее.

— Ее там нет, Лили. Ушла. И больше не придет. Поверь мне.

— Хорошо.

Я хмыкнул. И правда. Хорошо.

И кот дома голодный.

* * *

Осень

Кристина

Через несколько дней, просматривая утреннюю сводку, Крис обнаружила, что в осеннем протекторате убит мужчина. Сектор относился к четвертому уровню, и назначенный дознаватель был незнаком орите. Зато ей был знаком убитый. Он велел называть себя Птицей…

Кристина отложила сводку и сжала похолодевшие ладони. Ее не покидало ощущение, что вокруг нее затягиваются силки — незаметно, но с каждым днем петля становится все ýже и прочнее. И однажды неведомый убийца просто дернет за веревку, затягивая удавку на шее глупой Кристины.

Она заставила себя успокоиться, и уже в сотый раз просмотрела слайд с места убийства черноволосой девушки. Ее звали Рита, служила поломойкой в одном из баров, строгостью нравов не отличалась. Ночным цветком или хиндой не была, но и особой разборчивостью не страдала. Поэтому так сложно законникам отследить всех ее любовников и «друзей». Хотя вряд ли кто-то из них имеет отношение к убийству. Синее платье, что валялось на полу, самой Рите не принадлежало, что лишь подтверждало версию об имитации давнего убийства. Разница была в том, что у жертвы в тот день не было контакта с мужчиной. По крайней мере, такое заключение сделал врач, осматривающий труп.

Шелд с утра уехал в городской совет, и орита могла спокойно размышлять, без куратора. Впрочем, ничего нового она так и придумала. Очередная ниточка оборвалась со смертью Птицы. Она в хранилище уже два месяца, но ближе к разгадке так и не стала. Только сильнее запуталась.

— И что дальше? — спросила Крис у отражения в стекле. Осенние дни становились короче, и сумерки уже накрывали дорожки возле здания хранилища. И отчетливее проявляли отражение бледной темноволосой красавицы, что пожала плечами, не желая отвечать.

— Злишься, — задумчиво протянула Кристина. — Не понимаю тебя. Разве ты не хочешь, чтобы я узнала правду?

«Правду?»

— Да, Мари, правду! Зло должно быть наказано.

«Смысл…»

— Он есть!

«Месть…»

— Правосудие, — возразила Крис.

«Не вернуть…»

— Ты права. Ничего не вернуть. Ни тебя, ни родителей. Но есть я, Мари! Понимаешь? И мне это важно…

«Месть…»

— Что ты заладила! — рассердилась Кристина. — Лучше подскажи, что мне делать!

«Покой…»

— Нет! — отрезала орита. — Только когда найду ответ…

— Госпожа Дирхойт?

Кристина вздрогнула и так резко повернулась к двери, что чуть не упала. И наградила Орина гневным взглядом.

— Что вам?

— Ваша наглость даже забавляет, — усмехнулся он, проходя в кабинет. — Общаетесь со своим отражением? И как, отвечает?

— Представьте себе, — вздернула подбородок Кристина, хоть и покраснела слегка.

— У всех нас есть маленькие тайные слабости, — задумчиво протянул лорд и оперся бедром о стол. — Ваша не так страшна, впрочем.

— Ваши слабости страшнее? — девушка сложила руки на груди, в упор рассматривая лорда.

— Гораздо, — рассмеялся он. И окинул девушку взглядом. Всю, от гладко зачесанных волос до кончиков туфлей. Кристина сцепила зубы, заставляя себя не краснеть под его взглядом. И с трудом удерживаясь от желания поправить строгое зеленое платье и смахнуть невидимую соринку с рукава. Но она лишь выше подняла голову и когда мужчина, завершив осмотр, снова вернулся к ее глазам, презрительно приподняла бровь. Орин улыбнулся. — Я, собственно, по делу.

— Я внимательно вас слушаю, господин Дартер, — сухо объявила Крис.

— Внимательно. Что ж, — он чуть склонил голову. — Я всего лишь хотел попросить вас сопровождать меня на ежегодном празднование янтаря.

— Что? — опешила девушка. — Пригласить меня? Вы что, издеваетесь?

— С чего вы взяли?

— С того! — почти выкрикнула Крис, и лорд Дартер снова хмыкнул. Она гневно уставилась на него. — И перестаньте так хмыкать, меня это просто бесит! Вот даже интересно, с чего это вы решили спуститься со своего пьедестала и снизойти до приглашения.

— Мне кажется, у вас какое-то неверное представление обо мне, — тихо обронил Орин.

— А мне кажется, что как раз верное! Такие, как вы, всегда слишком увлечены самолюбованием и наведением блеска на собственную безупречность, чтобы замечать живых людей вокруг себя! — выпалила она и осеклась, прижав ладонь к губам. Нервы совсем расшатались. Похоже, ей пора начинать пить успокоительное.

— Если ваш покойный муж был напыщенным ублюдком, это не означает, что все вокруг такие же, Кристина, — так же тихо сказал Орин. — Кстати, не хочу обидеть, но прежде чем обвинять других в снобизме, посмотрите на себя. Всего доброго. Я так понимаю, мое приглашение вы отклонили.

Он вышел, беззвучно закрыв за собой дверь, а девушка в голос застонала. Хотелось швырнуть что-нибудь тяжелое. Или обидеться. Или даже разреветься. Но она лишь сжала голову ладонями. Самым противным было осознание, что Орин в чем-то прав. Собственно, никакого повода так к нему относиться он ей не давал. Он просто вел с ней себя вежливо и отстраненно. Он просто потомственный аристократ с блестящим образованием и манерами. Он просто иногда ругается, как пьяный завсегдатай «Фрегата». И просто потрясающе целуется.

И вся злость Кристины происходит из-за того, что он ей нравится.

— Проклятье, — простонала она, кинув быстрый взгляд на темное стекло. Красавица в отражении молчала.

— Я просто хочу найти это чудовище!

«А ты…»

— Я — не чудовище! — прошептала Крис и нахмурилась, вспомнив свои чувства, когда она увидела в сводке убийство Птицы. Но единственное, что испытала Кристина, это злость и досаду на то, что бывший законник не успел откопать ей нужные сведения. И все.

— Ты права, сестренка, — прошептала девушка, низко опустив голову. — Ты права… В кого я превращаюсь?

* * *

«Если не знаешь, что делать — не делай ничего" — это было не про Кристину. И может поэтому девушка решила проведать Хантера самолично. К тому же, как оказалось, в хранилище Хантер уже несколько дней не появлялся, сославшись на состояние здоровья.

— Что, совесть мучает убийцу? — зло поинтересовалась она у отражения в стекле экипажа.

Водитель остановился в тихом районе Старого Города, недалеко от центральной Башни, и Крис вышла. Адрес был ей известен, так что она решительно двинулась в нужную сторону. Хотя о чем будет говорить с Хантером до конца так и не решила. И мысль, что выводить на чистую воду она собралась, вероятнее всего, убийцу Мари, ее пугала.

Но больше всего Кристина Дирхойт боялась бояться. И потому лишь выше задрала нос и громче застучала каблуками.

Дом Хантера стоял в глубине разросшегося неухоженного сада.

«У них тут что, принято за садом не ухаживать?» — хмуро подумала Крис, нажимая кнопку звонка. Долгое время никто не откликался, и девушка уже почти решила уйти, когда дверь дома хлопнула о стену, открываясь, и на садовой дорожке прошелестели шаги. Створка распахнулась, являя помятого и растрепанного Хантера в штанах и распахнутой рубашке.

— Кристина? — он хмыкнул и повел рукой. — Ну, входи, раз пришла.

И, развернувшись, пошел обратно в дом. Помявшись, гостья двинулась следом. Обстановка дома была вполне стандартной для старого города, в гостиной имелся не зажженный камин, возле которого минуту назад, очевидно, и восседал хозяин. Потому что на ковре стояла початая бутылка виски и стакан.

Хантер молча налил темную жидкость и сунул емкость в руки Кристине.

— Пей. Еды нет.

— Да ты пьян, — сообразила девушка.

— Еще нет, — с сожалением отозвался мужчина. — Но я над этим работаю. Присоединишься?

Кристина опустилась на ковер, поджав под себя ноги, и чуть растерянно уставилась на Хантера, который за неимением стакана выпил прямо из горлышка бутылки. Как-то по-другому она представляла себе этот разговор. Хотя, может, и к лучшему? У пьяных язык легче развязывается. Вот только с чего начать?

— Не ожидала тебя увидеть в подобном виде, — она начала с правды. — Есть повод?

— Еще какой, Крис, — усмехнулся он. — Называется кризис личности. Слышала о таком?

— Нет, — соврала Кристина. Смотреть на полураздетого взъерошенного Хантера было как-то неловко, и она отвела глаза. Осмотрелась.

— А где твой кот? Ты говорил, что у тебя дома кот.

— Не поверишь, удрал, паршивец, — усмехнулся Хантер и кивнул на стакан в руках Кристины. — Пей. Отметим его славное бегство из этой обители уныния! — он взмахнул бутылкой, не обращая внимания на пролившиеся капли.

Девушка осторожно сделала глоток под внимательным взглядом темных глаз и поморщилась. Для нее слишком крепко.

— Ты живешь здесь один? — она окинула взглядом гостиную.

— А ты на что-то намекаешь? — подмигнул Хантер и ухмыльнулся.

— Ни на что я не намекаю. В хранилище сказали, что тебя несколько дней не было на службе. Я… беспокоилась.

— Не ври, — неожиданно резко сказал он. В темных глазах мелькнула злость. — Тебе плевать на меня, Крис, и пришла ты не от того, что тревожилась, куда же запропастился Хантер. Ведь так?

Она помолчала, не зная, что сказать. И подумала, что для пьяного у мужчины слишком внимательные глаза, темные, изучающие. Кристина выдержала его взгляд.

— Ты пьешь из-за убийства той девушки, Риты? — негромко спросила она.

Мужчина молчал, лишь смотрел ей в лицо. Потом поднял бутылку и сделал большой глоток.

— Я пью, потому что мне хочется напиться, — объявил он и снова усмехнулся. — Но перерезанное горло одной темноволосой шлюхи — тоже неплохой повод, правда, Крис? Да и в общем убийство неплохой повод, чтобы набраться. И неважно, убили вчера, или год назад. Или десять. Одну темноволосую шлюху или другую. Какая разница? Смерть — это отличный, просто прекрасный повод! Так что, пей, Крис.

Она снова поднесла стакан к губам, внимательно глядя на мужчину.

— Или двенадцать лет назад? — негромко произнесла Кристина. — Тогда ты тоже пил, Хантер? Как сейчас?

— Нет, — он широко улыбнулся. — Тогда я пил гораздо больше и дольше.

Песчинку Крис смотрела на него, а потом вскочила на ноги, чуть качнувшись на своих каблуках. Хантер с усмешкой смотрел на нее снизу вверх, не двигаясь и не делая попыток встать.

— Ты не похожа на нее, Крис, — он улыбался, рассматривая испуганную гостью. — И в то же время похожа. Лицом, фигурой. Но вот начинка совсем другая. Мари бала светлой, а ты нет. Злости слишком много. Жаль.

— Может, я стала такой, потому что ты убил ее, Хантер? — прохрипела Крис. — Потому что в тринадцать лет я нашла свою сестру с перерезанным горлом?

Он резко встал, и девушка безотчетно попятилась. И тут же сжала кулаки, с яростью глядя в темные провалы его глаз.

— Имей в виду, что я сообщила законникам, куда направляюсь, — бросила она. — И передала показания свидетельницы! Она видела тебя разговаривающим с Мари и запомнила! Ты знал ее, знал мою сестру! И ты убил ее!

Хантер молча смотрел на девушку, словно и не слышал, лишь красные пятна на смуглой коже выдавали его напряжение. А потом откинул голову и рассмеялся невесело.

— Ты сошла с ума.

— Ты убил ее!

— Я ее любил, — Хантер сжал зубы так, что на подбородке проявились белые полосы. Резко выдохнул и тряхнул головой.

— И поэтому перерезал ей горло? — заорала Кристина.

— Я ее любил! — Хантер бросил бутылку и до боли сжал плечи девушке, так что она вскрикнула от неожиданности. И так же резко отпустил. — И никогда не причинил бы ей вреда, — он отошел, снова сел на ковер, задумчиво уставившись в потухший камин. — Не хочешь, не верь. Но я говорю правду.

— Как я могу тебе верить? — Кристина тоже села, подумала и сняла туфли. — Ты с самого начала врал мне! Ты знал, что она моя сестра?

— Да.

— Прочитал в моем личном деле?

— Личном деле? — удивился Хантер. — Я узнал тебя, Крис. А вот ты меня — нет. Хотя мы уже встречались. Позорный был вечер, не самое приятное мое воспоминание. Ужин в доме твоего отца, он меня в пух и прах разнес… чуть не лишил меня чувства собственного достоинства на всю оставшуюся жизнь… но я готов был потерпеть, знаешь. Ради Марии я тогда на все был готов. Первая любовь, она такая… незабываемая.

— Ты был в нашем доме? — Кристина нахмурилась, пытаясь вспомнить. Но память категорически отказывалась выдавать что-то подобное.

— Ты тогда была полным и нелюбезным подростком в очках. Смешная такая, — Хантер по-прежнему смотрел в камин. — Я не сразу тебя узнал. Изменилась. Но у меня всегда была отличная память. К тому же тот вечер я помню великолепно, как ни странно…

— Хочешь сказать, что вы с моей сестрой встречались? — не поверила Кристина.

— Недолго. Но не сложилось.

— И поэтому ты ее убил? Она тебе отказала?

— Да не трогал я ее, — заорал Хантер. — Не трогал!

— Но ты дознаватель, и ты сам признался, что был знаком с Мари! — Кристина тоже заорала, не выдержав. — Ее убил дознаватель, я знаю!

— Но не я! — Хантер сделал большой глоток из бутылки, вытер рот рукой.

— А кто? Она говорила мне накануне, что встречается с дознавателем! С тобой!

— Нет!

— Это был ты! Признайся!

— Ты ошибаешься, — он внезапно успокоился. — Причем во всем. Я был не единственным дознавателем, с которым Мари была знакома. Я сам привел в то заведение, где она работала, своих приятелей. Хотел похвастаться перед ней… похвастался.

— Кто еще там был? — насторожилась Кристина.

— Многие. Шелд, Орин, Дер из шестого сектора. Ребята из пятого. Всего человек десять. Так что она могла закрутить роман с любым из них. Я не знаю, потому что после того вечера Мари дала мне от ворот поворот.

— Ты врешь! Просто хочешь отвести от себя подозрения!

— Какие подозрения? — мужчина расхохотался. — Очнись, Крис! Даже если я сейчас признаюсь тебе, что зарезал короля, это ничего не изменит. У тебя нет ни одного доказательства, лишь пьяная болтовня. Так о чем ты говоришь? Мне плевать, что ты думаешь, я просто не убивал ее. Это сделал кто-то другой.

— Я тебе не верю, — Кристина вскочила, попыталась всунуть ноги в туфли.

— Знаешь, а мне как-то наплевать, веришь ты или нет, — он тоже поднялся, и усмехнулся, словно оскалился. Девушка попятилась. С вздернутой верхней губой, в распахнутой рубашке и с всклокоченными темными волосами Хантер сейчас особенно напоминал зверя. Он сделал к ней шаг. — Это лишь воспоминания, но я уже давно не мальчик, что нежно вздыхал о недоступной красотке Мари, — мужчина снова усмехнулся. — Теперь я предпочитаю брать то, чего хочу. Так что ты зря пришла в мой дом, Крис.

— Ты с ума сошел, — она снова попятилась. — Я кричать буду.

— Так может, от удовольствия? — оскалился он. Кристина перевела взгляд с его лица на темную полосу волос, что сбегала от груди к животу и терялась за поясом брюк. — Еще понравится, подожди… а если снимешь свою защиту, будет в десять раз лучше…

Кристина вскинула глаза, с презрением уставившись в лицо усмехающегося Хантера. И вытащила из кармана складной нож, тряхнула, открывая.

— Только тронь — убью. Ты прав, я не Мари. Я — злее.

Мужчина криво усмехнулся, переводя взгляд с лица Кристины на нож и обратно. И сделал шаг назад.

— Да уходи, не держу.

Крис боком прошла мимо него, не спуская глаз, выскочила за дверь. И только тут выдохнула. И почти бегом пересекла дорожку сада, бросилась к ожидающему ее экипажу. И уже внутри поняла, что ее трясет — от страха, от напряжения, от разговора! Кристина уткнулась головой в ладони и всхлипнула, не обращая внимания на недоуменный взгляд водителя.