ГЛАВА 10

Майло рассматривал девушку, сидящую перед дознавателем Ортисом, которому было решено доверить проведение даже не допроса, а, скорее, беседы частного характера. Умом все прекрасно понимали, что Гинтаре Браггитас вряд ли одурманила половину обитателей замка, заманила тетку в свою комнату и там хладнокровно зарезала. Глупее ситуации не придумать. Но стоявший за всем этим не прогадал в одном — теперь репутация девушки, которая и так являлась отщепенкой в обществе, была окончательно изгажена. Если бастардство имелась возможность хоть как-то принять, ведь и король тоже являлся незаконнорожденным, то представить убийство тетки как нечто из разряда новомодных тенденций в обществе — не получится. Расчет грубый, но верный. Только вряд ли такие хлопоты затевались, чтобы испортить девушке жизнь при дворе.

Во-первых — это удар по репутации одной из названных оракулом невест. А значит, кто-то явно рассчитывал, что таким образом уберет конкурентку. Уж не Дардас ли тут постарался? Очень даже может быть.

Во-вторых, убрали Ренату — ненужного свидетеля. С появлением Гинтаре в столице она стала опасной. Впрочем, анатомисты доказали, что в момент, когда в шею леди Лаускалитас воткнули нож, она была мертва, но людям рты не заткнуть — челядь быстро разнесла новость о мести бастардки, которую убитая изводила в детстве.

В-третьих, стоявший за всем этим утер ему — самому верному соратнику короля — нос. Это же надо, во все питье насыпать этой гадости, еще и дозу рассчитали так, чтобы никто не умер! Хотя «эльфийский сон» убивает медленно, очень медленно.

И еще, если кто-то боится появления дочери Инге при дворе, значит ли это, что существует то, чего сам Вардас о девушке не знает? Это нравилось меньше всего.

Инге…

Счастливые минуты детства всегда ассоциировались с последней зимой в Вардаритасе. С Гердой и… с ней.

Наверное, по-своему в детстве он был влюблен в нее. Только из-за нее мечтал стать воином, чтобы спасти подругу сестры от воображаемого дракона. Ирония заключалась в том, что он и правда стал воином, но Инге от всех драконов мира спасти не смог, как не сумел спасти Герду. Никто не смог. Рана от воспоминаний была слишком свежа и болезненна, чтобы просто отмахнуться. Он пытался вывезти Инге из Латгелии несколько раз, в первый раз она не смогла из-за своего положения, а во второй просто не успел. А девочку найти не получилось. Теперь стало понятно, что это козни Ренаты — вот злобная ненасытная тварь! Только тварь эта утащила за собой в Навь массу тайн. Такой, как она, заказана дорога в Клаусас.

Гинтаре расспрашивали не только о событиях прошедшей ночи, но и о том, как она оказалась в обители служителей Пречистой Живы. Девушка, сначала сидевшая с отрешенным видом и, видимо, ожидавшая более жесткого допроса, расслабилась и стала отвечать на вопросы спокойно и обстоятельно. Она больше не походила на то лохматое растрепанное чудище, которое кубарем вылетело из портала и сшибло канцлера с ног. Но и в красавицу тоже не превратилась, как по мановению волшебных чар.

Или же все-таки…

Глядя на Гинтаре, Майло сожалел, что опоздал тогда — много лет назад. Если бы он смог забрать Инге с ребенком и вывезти из королевства, ее жизнь и жизнь ее дочери сложилась бы по-другому. Пусть Майло уже давно не молод, а юношеская наивность умерла со смертью близких ему людей, однако он все равно продолжал верить в то, что спасение Инге многое изменило бы не только в его жизни. И кто знает, возможно, нынче они с Гинтаре встретились бы при других обстоятельствах, тогда все сложилось бы иначе.

Майло отмахнулся от глупых мыслей, которые навязчиво лезли в голову.

Другой жизни не было, нет и не будет. Все сгорело в том самом пламени его кошмаров. Пора научиться принимать жизнь такой, какая она есть.

Поиск душегуба в родовом гнезде Браггитас зашел в тупик, пора было возвращаться в столицу, где остались более важные дела, которые не терпели отлагательства.

В покоях, куда пришел лорд Вардас, было просторно и светло, несмотря на позднее время. Сквозь широкие окна с цветными ромбами лился мягкий свет, обволакивающий все предметы почти мистическим свечением.

— Извини, что без стука, — обратился он к молодому человеку, сидящему за массивным дубовым столом.

— Глупости, — отмахнулся юноша, не поднимая головы от бумаг. — Я сам хотел тебя видеть, но дел набралось столько, что даже забыл отправить тебе посыльного с просьбой явиться незамедлительно.

— Что ж, нам в любом случае надо было встретиться, — улыбнулся канцлер, присаживаясь напротив племянника. — Какие новости?

— Это я хотел у тебя спросить, — улыбнулся в ответ молодой король. — Каково это — иметь дело с капризными девицами из Высших Домов нашего государства?

— Не думаю, что тебе интересно слушать, как я собираю для тебя невест по всему королевству, да и за пределами оного.

— Почему же, хотелось бы посмотреть, как суровый канцлер Латгелии склоняет юных дев к скорому замужеству. — Король отложил бумаги. — Да только, насколько мне известно, дело приняло серьезный оборот.

Вардас вздохнул, обдумывая ответ:

— Затягиваются переговоры с двумя князьями, судя по всему, из-за приданого. Одна претендентка на престол и вовсе потребовала личного визита… вашего величества…

— Я уже не маленький, — предупредил молодой человек. — Не вздумай скрывать от меня важную информацию.

Пусть на юном лице только появились первые признаки бороды, канцлер знал, что его племянник давным-давно стал взрослым. Вернее будет задаться вопросом — а было ли у Витгерда детство? Удвигу пришлось долгое время скрывать сына и единственного наследника. Когда Майло впервые увидел мальчика, его поразило, насколько взрослыми могут быть глаза у семилетнего ребенка. Но, несмотря ни на что, племянник стал для Вардаса огромной радостью, наградой за смерть всех близких, скитания и мытарства, которые сделались его спутниками после того как Майло все потерял.

— Да нет, — не согласился канцлер. — У меня не было желания что-либо от тебя утаивать. Просто кто-то и правда очень сильно не желает, чтобы ты женился.

— Поверь, этого не желают те, у кого дочери вошли в пору цветения. Видимо, в надежде, что я обязательно изберу в законные жены именно их воспитанниц.

— У тебя хорошее чувство юмора, дрогой племянник.

Самому Вардасу было не до шуток.

— Если бы это действительно было смешно, — уже серьезно ответил молодой король. — Девушка, надеюсь, не пострадала.

— Слава Брексте, нет. Но у меня осталось слишком много вопросов, на которые нет ответа.

— Обратись к своему другу из Северной башни, — снова улыбнулся Витгерд. — Думаю, он многое сможет прояснить.

— Если бы Ауро так просто давал на все ответы, — улыбнулся Майло, наливая вино из кувшина в золоченые кубки. — Думаю, я бы поселился рядом с его покоями. А так меня может ждать что-то вроде: «Смотри в отражение, и оттуда к тебе придет правда!» — или еще что-то наподобие этого. Поверь, его предсказание о выборе из восьми невест — самое точное за все те годы, что я его знаю. Копаться же в его пространных высказываниях, намеках и загадочных усмешках у меня нет не только желания, но и времени.

«Кстати, о времени», — подумал канцлер. Сегодня его ждала очень важная встреча, о которой не следовало забывать.

— Послушай, дядя, — Витгерд серьезно посмотрел на Майло, — ты точно уверен, что весь этот фарс с невестами — хорошая идея?

Лорд Вардас выдержал пытливый взгляд короля и ответил:

— Если бы я не был уверен, то не затевал бы всего этого никогда.

Далеко за полночь, когда практически весь королевский дворец, за исключением часовых, неустанно держащих свой пост, спал, Майло Вардас прямо в своих покоях открыл портал.

Оказавшийся посреди поля под открытым звездным небом канцлер двинулся к раскидистому дубу, одиноко возвышающемуся на луговом просторе. Среди приятного шелестения травы и листвы не угадывалось ни единого постороннего звука. Но Майло точно знал, что его здесь ждут.

— Ночной покров — это милость матери-Брексты, — произнес Вардас, ступив под черные крылья ветвей могучего дерева.

— Пусть же всегда она будет щедра и милостива, даря своим детям темноту ночи.

Таков был ответ на стандартное приветствие служителя храма Брексты.

Перед канцлером возник человеческий силуэт.

— Давно не виделись, Кроу, — снова заговорил пришедший. — Ты почти не изменился.

— Ты тоже, Каррег.

— Не скажи. — В голосе собеседника послышалась усмешка. — Теперь я стал старее на десять лет.

Каррег беззвучно рассмеялся.

Сколько Майло помнил — у его друга по службе всегда были своеобразные шутки, над которыми только он сам и смеялся. С этим можно было мириться, потому как в искусстве шпионажа и сбора информации Каррегу не было равных.

— Значит, магистр решил послать тебя?

— Ты же знаешь, я самый лучший в этом деле, — самодовольно заявил его бывший брат по тени.

— Если и правда лучший, возможно, ты успел что-нибудь выяснить о служителях Гильтине?

Некогда было размениваться на самодовольное дружеское бахвальство. Майло очень устал за день, к тому же ему еще предстояло пережить истощающий силы переход через портал обратно в королевский дворец.

— На самом деле за такой короткий срок выяснил я немного, но это пока. Если ты мне дашь время и добавишь деталей, то, возможно, мне удастся копнуть глубже.

— Хорошо, — согласился канцлер. — И все же из того, что ты выяснил, есть что-нибудь стоящее?

— Ну, ты сам понимаешь, девчонка была исполнителем, а у них нет ни имени, ни воспоминаний. Эти некроманты, умирая, уничтожают даже собственную память.

Это верно. Служители проклятого храма набирали сирот, брошенных детей и натаскивали на убийство. В чем в чем, а в искусстве смерти им не было равных. Майло сильно волновал вопрос — почему служители проклятой богини вдруг дали о себе знать в их только начавшейся игре? Это наводило на нехорошие подозрения.

— Но интересно совсем другое, — продолжал рассуждать Каррег. — Как мне сказали, та девчонка прибыла из некой обители.

— Да, — подтвердил канцлер. — Женская обитель служительниц Пречистой Живы на юге королевства.

— Я немного разнюхал, что за ветры дуют оттуда, и выяснил кое-что интересное.

Вардас напрягся:

— Если ты имеешь в виду, что жрецом у них там служит бывший королевский маршал, то я в курсе.

— Нет, я про другое. Хотя не скрою, думал, тебя удивит, что твой личный недруг прячется под маской служителя столь милой богини.

Упоминание об Ольгерде вызвало горячие неприязненные воспоминания. Йодас бы побрал этого старого лиса! Спрятаться так надежно от мести дворянского большинства, став неприкосновенным наставником юных дев! Хорошо устроился, ничего не скажешь. Интересно, как отреагировали бы его воспитанницы, узнай они, кем на самом деле является благочестивый на вид вайдил Фьерн?

— Говори, что удалось выяснить, — потребовал Вардас, не скрывая нетерпения.

— Пару лет назад в одной из деревень на юге произошла история, — начал издалека Каррег.

Вардаса такая манера повествования немного раздражала. Времени было в обрез, а его собеседник надумал байки баять.

— Кто-то стал нападать на детей. И нет бы просто калечили, а тут резали всех, как ягнят. Местные дознаватели сидели в засадах сутками, но результат был одним и тем же — обязательно какого-нибудь ребенка находили покалеченным или убитым. По всему выходило, что это кто-то из местных впал в такое скотство, но поймать его никто не мог. Люди были недовольны, и кому-то в голову пришло воспользоваться помощью служительниц одной из близлежащих обителей.

— И при чем здесь девчонка из убийц Гильтине? — Терпению Вардаса постепенно приходил конец.

— Чего же ты такой ошпаренный? — раздраженно воскликнул собеседник. — Я так старался хоть что-нибудь нарыть для близкого друга, которого не видел много лет. Наберись терпения, для понимания важны все звенья цепочки.

— Я безмерно тебе благодарен, но при чем тут идиотская работа дознавателей и история с проклятыми храмовниками?

— При том, что в деревню из той обители пришли старая жрица и две послушницы. Так вот одна из них вычислила, кто нападал на детей.

— И что? — Тут уже канцлеру стало интересно.

— А то, что это оказался вилктак. Когда одна из девчонок его вычислила, он обернулся и сразу же набросился на послушниц. Тогда она его упокоила.

— Служительница Живы убила оборотня?!

— Так говорят, потому что записи о случившемся очень уклончивые, и местный властитель лично запретил распространять слухи и россказни.

А вот это было очень интересно.

— Почему ты уверен в том, что история с наемницей из Гильтине и служительница Живы связаны? — Несмотря ни на что у Майло все еще имелись сомнения. — И где гарантия, что это правда?

— Моя история опирается на рассказы простых людей, — развел руками Каррег. — Поговори со своим другом, который возглавляет королевскую службу дознания, возможно, он сможет вскрыть некоторые архивы по тому делу. Но если все это правда, и та девица, которую прочат в невесты королю, действительно была там, то, скорее всего, наемницу послали не убить ее, а выведать о ее возможностях. Некроманты вроде умеют опутывать своих жертв паутиной тени и вытягивать самые потаенные секреты.

Возможности, способности… ну конечно! Вычислить вилктака в человеческом обличье очень сложно, почти нереально, даже для специально обученного дознавателя с заговоренными амулетами или оружием. Это может сделать либо принявший сан и обет определенного служения, либо тот, кто получил дар без жертвы своему богу. Кто-то явно знал об истории, произошедшей в деревне, раз пошел на такой риск, подослав наемницу к девчонке. С древних времен даром обладали не только благородные, но и простой люд. Это-то и послужило одной из причин возникновения института дознавателей — для смирения распоясавшейся черни, почувствовавшей в себе искру богов. Ныне же обнаружить причастность к тайному знанию было не легче, чем найти кусок золота в дырявом башмаке нищего бродяги.

Почему же старик сам не пошел туда? Скорее всего, не сомневался в девчонке, если это она. Ведь это могла быть любая из послушниц. Но почему-то нутро подсказывало Майло, что это именно рыжая бестия, свалившаяся ему на голову несколькими днями ранее вместе со своим посохом, который чуть его не зашиб.

Посох! Как же он мог забыть про него! Надо будет узнать поподробнее об особенностях жрецов Пречистой Живы. И посох при возможности рассмотреть самым пристальным образом.

Ай да Ауро! А ведь он предвидел, кого прорицатель прочит в будущие королевы.

Хитер, однако.

Дело принимало еще более сложный оборот, и это все меньше нравилось канцлеру.

— Узнай все мельчайшие детали о Гинтаре Браггитас! — увещевал он шпиона. — От момента рождения до последнего дня в обители. А также узнай все еще о семи претендентках на сердце короля. Вот полный список.

Вардас протянул собеседнику свиток, скрепленный печатью.

— Об особенностях вскрытия ты знаешь.

— Обижаешь.

Каррег тут же активировал печать своей кровью, сделав надрез на пальце. После этого никто, кроме него самого, никогда не сможет ее вскрыть — сверток сразу же превратится в горсть пепла.

— Возможно, и остальные девы обладают талантами, о которых мы ничего не подозреваем.

«Раз их назвал Ауро, — думал Вардас, — то возможно, что все они имеют свои особенности. Так просто оракул имя не назовет. Точнее, он никогда не называл имен с такой точностью, как в этот раз».

— И еще, Каррег, можно тебя попросить об одолжении? — Голос не выдал волнения Майло, оно и к лучшему.

— Я весь внимание, — снова усмехнулся бывший соратник. — За определенную плату конечно же.

— Ничего не докладывай магистру о нашем разговоре, а о девушках тем более.

Оказавшись в своих покоях, Майло Вардас попытался проанализировать полученную информацию, пусть еще не подтвержденную, но все же весьма полезную.

Надо было быть очень осторожным и усилить охрану девушек. В скором времени невесты начнут съезжаться в столицу, и каждой из них угрожает опасность. Еще большей была вероятность попытки добраться до короля через благородных девиц. В ход могло пойти все что угодно: от шантажа и подкупа до воздействия чарами и кражи обличья. Игра, в которой на кону стояло все королевство!

Продолжить собственную мысль ему не дало легкое дуновение ветра — из открытого окна веяло ночной свежестью и прохладой. Он слегка приподнял тяжелый занавес. Приятная награда после такого трудного дня. Вот только выспаться опять не получится.

Майло ушел от удара за секунду до того, как нож должен был ударить в спину. Перехватив руку противника, лорд дернул ее на себя. Первое впечатление, которое поразило — невообразимо легкий вес нападавшего, словно соломенное чучело. Вардас вовремя успел уйти от приготовленной ловушки — когда пустой плащ врага взметнулся вверх, а нападавший снова предпринял атаку, пригнувшись, подступил к жертве, совершив ложный выпад и возвратный удар с другой стороны. На этот раз Майло не стал уворачиваться, он просто развернулся и отбил атаку мощным ударом кулака в основание ладони убийцы, выбил оружие из рук ночного посетителя.

Шагнув за границу непроглядной тьмы, очерченной острым серебром лунного света на полу, лорд Вардас просто растворился в ней, но от следующей атаки это не спасло.

Что было не так?

Завязался бой. Даже уронив оружие, нападавший явно не планировал отступать. Но каким образом он мог видеть, для Майло оставалось загадкой ровно до тех пор, пока Вардас не заметил движение в углу комнаты, рядом с дверью. Противник не дал опомниться, метнул подряд три заостренных шипа, но основной маневр Майло разгадал, выставил вперед правое плечо и пропустил мимо себя смертоносные снаряды. Выдернув из рукава небольшое, но довольно увесистое гасило, канцлер метнул его, и, помимо шороха одежд и звука впившейся в деревянные панели стали, пространство заполнил звон бьющегося стекла. Теперь убийце не укрыться в зеркале, прячась за отражением и при этом подмечая малейшие изменения.

— Все же разгадал, — прошелестел голос человека, который самонадеянно пытался заколоть Майло в его же комнате.

— А ты думал, будет легко?

— Не-е-ет, — опять этот голос, словно шелест опавших листьев. От него спина наливалась свинцовой тяжестью оцепенения. — У меня не было цели убить, хотелось посмотреть, насколько Черный Ворон Смерти хорош в ближнем бою.

— Ну и как впечатления? — После этих слов Майло переместился ближе к окну, чтобы в случае рукопашной схватки сдернуть плотный покров с пути лучей ночного светила. Луна лучше всех знает тайные тропы.

Но на этот раз он почувствовал, что враг его потерял, а оставаться на месте было чревато. Ему достался опытный противник. Шаг влево, шаг вправо, тьма ведет, тьма не выдаст.

— Сугубо положительные, — абсолютно бесстрастно произнес враг. — Лорд-канцлер, даже по прошествии многих лет, минувших после служения ночной повелительнице, не утратил сноровки.

— Спасибо за комплимент, — иронично промолвил лорд. — А теперь выкладывай: кто ты? И зачем среди ночи влез в мою комнату?

— Мне приказано передать послание для вас.

— От кого?

— От того, кто заплатил.

— И кто же тебе заплатил?

— Как много вопросов, — человек хихикнул. — И ни одного правильного.

Изящная логика! Ничего ни добавить, ни отнять.

Пользуясь тем, что его не видят, Майло переместился за спину противника. Тот понял, что происходит, но было уже поздно. Вардас перехватил руку с оружием, зажал так, что его собственная спица, вытянутая из специального кожаного пояса, уткнулась врагу прямо в шею.

— Поверь, от меня не ждут пощады, — прошептал Майло на ухо наемнику. — Если знаешь, как меня называли в былые годы, значит, должен знать, что у меня к служителям проклятого храма личные счеты. Поэтому не вынуждай срываться на грубость, выкладывай, кто тебя нанял и чего он хочет.

— Я всего лишь почитаю богиню, которой не нашлось места в храме всех богов. Разве это плохо? Чем отличается твоя повелительница, если ты точно так же убиваешь людей ее именем, заполучив проклятый дар? И вы и мы — похожи. Только мы честны с собой, а вы мерзкие лицемеры!

Противник попытался вырваться, но хватка Майло была сильна, как объятия дыбы.

— Брекста не одобряет убийство людей ради денег, не оправдывает мерзкие опыты, что ставят в ваших подземельях алхимики только ради того, чтобы получить могущество и бессмертие. А дар я получил, расплатившись за него сполна.

— Какие красивые речи, сколько пафоса, — не унимался незваный гость. — Только ничем ты не лучше меня. Такой же убийца!

Татуировки на шее служителя Гильтине, налившись багровым свечением, стали шевелиться, словно змеи. Надо было спешить: неизвестно, что еще припрятано у несущего смерть наемника. Угрозы жизни ему не страшны, так хотя бы можно заставить его прекратить эти глупые игры.

— Отвечай на вопросы! — Вардас сильнее сжал руку на шее противника, от чего тот стал хрипеть. Пришлось ослабить хватку.

— Отдай девчонку, тебе эта пешка без надобности, только лишняя обуза, — прошипел гильтиниец.

— А не жирно ли будет твоему покровителю? Губа у него не треснет?

— Ты ведь понимаешь, о какой девке идет речь?

— Допустим — догадываюсь. Но ему она для чего? К тому же я не могу просто так взять и отдать то, что мне не принадлежит.

— Она нужна для благого дела. Все знают, что это в твоей власти. Только ты решаешь, что делать другим подданным.

— У тебя обо мне неверные сведения. В этом королевстве есть король, это он все решает и вершит судьбы своих подданных. — Канцлер был в ярости, и от этой ярости его голос начал вибрировать. — А что значит благое дело для тебя и твоего хозяина? Я знал людей, которые считали, что можно целые города вырезать ради мира и благополучия. У каждого свое понимание добра, поэтому передай своему нанимателю, что никого он не получит, а если еще раз предпримет грязную попытку добраться до девчонки, будет иметь дело со мной. Уж я-то докопаюсь до него самого и до его благих дел.

— Я услышал тебя, Черный Ворон Смерти, а теперь отпусти.

Татуировки расползлись по лицу наемника и сложились в причудливые узоры. Еще секунду Майло думал, стоит ли отпускать мерзавца, или отправить его в подвалы к приятелям Браггитаса, но узоры на лице стали переливаться голубоватым свечением. Вардас выругался и оттолкнул от себя мерзавца, который выскользнул в открытый зев окна.

— Ублюдок, — прошептал Майло.

Тело гильтинийца зависло на фоне предрассветного неба, а потом прямо на глазах Вардаса стало превращаться в черную головешку, светящуюся синим. Издевательский смех унесся вместе с ветром, и головешка рассыпалась в пепел.

Вот уроды!

Замена тела при помощи пересаживания души. Сразу и не догадаешься! Богомерзкие ритуалы, угодные мерзким созданиям Нави.

Зато пришла некоторая ясность — теперь Майло был уверен в том, что Гинтаре Браггитас кому-то очень сильно нужна.

— Лорд Вардас!..

Дверь с треском ударилась о стену, едва не разлетелась в щепки, и в комнату с грохотом ввалились охранники, освещая путь факелами.

— Лорд Вардас, вы в порядке?

— Что происходит?..

— В замке диверсия! — Один из ворвавшихся обладал довольно мощным голосом. Замок резко ожил, откуда-то появились заспанные слуги, набежали охранники. Скоро сюда подтянутся придворные лорды и леди, чтобы поглазеть на погром в его покоях. А завтра весь двор будет обсуждать новые сплетни.

Почти романтика.

— Хорош орать! — рявкнул Майло. — Где вы шлялись, когда на территорию проник наемник?

— Вокруг было довольно тихо, — ответил один из охранников. — Пока Гитер во время обхода не услышал звуки борьбы, доносившиеся из распахнутого окна ваших покоев.

Ну, хоть это хорошо. Значит, не зря парень ест свой хлеб. Комната Вардаса находилась на значительной высоте, услышать было весьма проблематично, если бы охранник делал свою работу спустя рукава.

— А где нападавший? — с растерянным видом спросил, видимо, тот самый Гитер.

— Самоустранился, — с досадой ответил Майло. — Проверьте покои его величества на всякий случай. И еще — чтобы избежать кривотолков, слухов и ненужной паники. Канцлер упражнялся в своих покоях, занимался фехтованием. Никаких убийц и проникновений во дворец! Зарубите у себя на носу!

Мало ли, может быть, он — только отвлекающий маневр, а истинная цель — Витгерд. Канцлер сильно злился на себя за то, что второй раз потерял бдительность. Йодас задери этих проклятых еретиков! Чего они там понапридумывали в своих пропитанных аммиачными парами подвалах?

Второй наемник из гильтинийцев за неделю — это уже слишком.

— Вызовите срочно лорда Браггитаса! — отдал он еще одно распоряжение.

Если оживился храм проклятой богини — значит, дело серьезное. О них ничего не было слышно уже много лет. С тех пор как…

Рука сжалась от злости так, что ногти почти пробили грубую кожу ладони. Разжав кулак, Майло увидел, что на ладони лежит пуговица из черного янтаря — отличительная черта всех служителей смерти. Значит, удалось выдрать из хламиды наемника. Где-то в комнате еще должны валяться его плащ и, возможно, кинжал.

Парень из охраны, самый горластый, успел нагнуться над черной тканью и растянуть складки.

— Раздери, йодас, мою душу! — Он выдохнул, ошеломленно разглядывая вышивку на плаще — знак смерти. — Это был слуга Гильтине!

Что ж Ауро — хитрый лис — ты был прав, клубок начинает закручиваться. Теперь осталось ухватиться за ниточку и раскрутить его как следует. Желательно без излишних жертв. Но, видимо, не получится — слишком многое поставлено на карту. Уберечь бы девчонок, как бы это ни было сложно. Особенно одну — самую задиристую.