ГЛАВА 20

Расположили нас — королевских избранниц, как и полагается, красиво, на помосте. Чтобы хорошенько можно было обозревать сам турнир, ну и, чтобы нас видно было, естественно. Оно конечно, мы королевские суженые, но жениться король на всех не сможет, только на одной, а чтобы другие в обиде не остались, надо их также замуж выдать. Поэтому девы во всей красе находились на виду почти у всего королевства.

Когда я приблизилась к назначенному месту, родственники в лице всей женской части нашего Дома накинулись на меня, словно куры на зерно.

— Где ты была? — пуще всех накинулась Эсме. — Тетушки за тебя испереживались! Совсем не бережешь себя, так хоть побереги их, неблагодарная!

Людя, стоявшая тут же, только страдальчески закатила глаза.

— Хватит тебе зудеть! — перебила кузину тетушка Габриэле. — Больше всех дергалась ты — из-за того, что в случае опоздания Гинтаре тебя не допустят на помост.

— Пойдемте уже! — Пришлось прервать их пререкания: времени на милое семейное общение уже не осталось. — Вот-вот должны протрубить начало турнира.

— Кто бы говорил? — не удержалась от шпильки кузина.

Зря Эсме так переживала, все равно нас усадили на заранее приготовленные места. Как только девы и их сопровождающие расположились, на ристалище, или как там оно еще зовется, выскочили скоморохи и давай вещать о былых славных поединках, о доблестных воинах, о великих королях. Потом они стали разглагольствовать о величии нынешнего короля, его заслугах правителя и новых славных днях.

Все пафосные речи я убедительно пропустила мимо ушей. Сердце и без того было не на месте, а взор каждый раз косился в сторону рыцарей, ожидавших вызова на поединок.

Я в этом очень слабо разбиралась, никогда на сих мероприятиях не присутствовала, но общая атмосфера напряженности прямо витала в воздухе.

— Если верить правилам, — шепнула на ухо Людя, видя мое замешательство, — рыцарей еще до начала турнира распределили для парных поединков.

— Кто? — глупо переспросила я.

— Никто! — От моей неосведомленности подруга раздраженно покачала головой. — Сами друг другу бросали вызовы. Потом те, кто останется после первого этапа, перейдут во второй тур — групповые сражения.

От всего этого легче не стало. Нельзя было ограничиться однократным избиением друг друга? Тут еще и второй этап предусмотрен! Придумали, чтобы покалечить оставшихся в добром здравии?!

— Так мы тут на целый день застрянем, — недовольно пробурчала я.

— Это только кажется! — заверила Людя. — За захватывающими поединками время пройдет незаметно. Конечно, турнир продлится долго, но нам точно не будет скучно.

Наступила моя очередь закатывать глаза. Учитывая наличие шатров и столов с едой и напитками, можно было догадаться, что все это рассчитано не на пару часиков бряцания металлом и воинственных криков.

— А ты откуда все знаешь? — поинтересовалась я у подруги, хотя заведомо знала ответ. — Неужто на кухне повариха про сие действо поведала?

— Ага, только не повариха, а «повар», — кивнула девушка с озорным блеском в глазах. — Тот, который основной затейник на сегодняшнем пиршестве, это не первый «состряпанный» им турнир.

Проследив за ее взглядом, я посмотрела на «повара» в кованых позолоченных латах, восседающего на троне в окружении лорда Вигинаса и — кто бы мог подумать — вайдила Фьерна, а еще короля Дагендолла и какого-то министра из Ивелесса. Вся эта колоритная компания являлась судьями турнира. Интересно, чего же Вардаса поперло сражаться, неужто неуемное желание показать себя во всей красе Лукреции? Кстати, упомянутая красавица сидела с довольной физиономией неподалеку от меня, напоминая кошку, объевшуюся сливок.

В душе похолодело, будто ее швырнули в ледник. В груди защемило пуще прежнего.

Где же ваше благородство и честь, Майло Вардас?! Неужели ваше слово не стоит и лошадиного яблока, коими усыпан нынче весь турнирный лагерь? Чтоб ему! Все мечи поломали!

— Что это ты так приуныла? — обеспокоилась моя камеристка.

— Смотри, Людя, — тихо промолвила я упавшим голосом. — Не натвори глупостей. Сама знаешь, каким может быть итог большой и страстной любви.

— Не вчера на свет появилась. — Подруга посмотрела на меня с укором, а мне стало еще гаже. — Понимаю все не хуже тебя.

Ох, если бы…

Если бы все было так просто. И ведь я ее тоже понимала очень хорошо. Оттого и горше становилось в разы, что приходилось вот так предостерегать и одергивать подругу. Сама ничем не лучше. Потеряла голову, а теперь маюсь оттого, что была такою дурой. Еще и турнир этот…

Турнир — вообще дело не простое, а серьезное и очень хитрое. Если вспомнить старые слухи, о которых переговаривались тетушки, — именно на турнире двадцать пять лет назад король Удвиг сошелся с Гердой Вардас. Так что не зря все затевалось. Кто-нибудь с кем-нибудь сегодня обязательно сблизится. Не зря же столько платков, ленточек и подвесок было принесено в жертву.

Вспомнив о своей ленточке, решила поискать в толпе прекрасных рыцарей змееголового горемыку. Нашла практически сразу. Стоял он в отдалении от остальных, никто к нему не подходил, видимо, шлем оказался не очень удачным. Жалко его стало, бедненького. От досады чуть было не расплакалась. Вот оно всегда так, чуть человек не вышел лицом, ну или шлемом, так сразу изгоем становится. Обидно. Порадовалась тому, что сделала правильный выбор с ленточкой, и на душе немножко потеплело.

Потом вспомнилось, для чего я вообще заявилась на этот турнир — у меня была вполне конкретная цель. На груди по-прежнему висел кулон из янтаря, грея мою остывающую душу.

Итак! Мой предполагаемый отец, по заверениям лорда Вардаса, должен был явиться на данное мероприятие. Надеюсь, хоть здесь совесть не позволила канцлеру солгать. Уж тогда-то я ему алмазную фату в рот затолкаю, а еще возьму грех на душу и прокляну. Терять мне теперь точно нечего! А ему, возможно, хоть предмет девичьего внимания станет жалко. Только такому человеку не жаль ничего и никого, увы! Привык добиваться желаемого любым способом. Будь то разбитое девичье сердце или несколько отнятых жизней — значения не имеет. Есть цель — основной приоритет, остальное — способы ее достижения. Я, видимо, тоже была таким вот способом.

Дура, в общем! Что взять с деревенщины, выросшей на сказках?

Доставать кулон побоялась, могли неверно расценить такой жест. Могли возникнуть вопросы. А как мне все объяснять? «Знаете ли, как-то ночью лорд Вардас зашел ко мне в спальню — облагодетельствовал». После такого точно неприятностей не оберешься.

Людя про кулон была прекрасно осведомлена, но что да как не спрашивала. А я и не говорила. Только, видимо, по моей кислой роже она поняла, что внутри я завяла и сморщилась, как позапрошлогоднее яблоко.

— Ладно, понимаю, я — натура импульсивная! — только и сказала подруга. — Но что первой сдашься ты, не ожидала!

Теперь вот сидела и чувствовала себя глупее некуда. Еще и Людю пыталась вразумить, хоть сама ушла от греха весьма недалеко.

— Не страдай, — ткнула она меня локтем в бок. — Жизнь ведь не закончилась, так давай хоть насладимся зрелищами.

Я только и могла, что выдавить из себя улыбку, закусив губу, чтобы слеза, чего доброго, не вздумала выкатиться из глаза.

Девочка обиделась.

Это он понял сразу, когда увидел ее чудесные хмурые глаза. Самому хотелось удавиться от злости и собственных кривляний, но надо было доигрывать роль очарованного идиота до конца, иначе задуманное пошло бы прахом.

Майло чувствовал, что подобрался очень близко. Чуть-чуть, и предатель раскроет свою личину. Ключом к разгадке служила несравненная Лукреция. Надо было оценить напряженные старания девушки, а уж актерским талантам дочери Дома Дардас можно было отдать дань уважения. За обворожительной улыбкой и томным взглядом скрывались стойкая злость и отвращение, перебиваемые плотским интересом.

Ну и девица!

На ее фоне всеми гранями своей ранимой души блистала эта девочка — Гинтаре.

Его любимая.

Майло не боялся думать о ней именно так, потому что сил бороться с чувствами и тягой к дочери Инге не осталось. Еще той ночью, когда он пробрался в ее комнату и намеренно взбудоражил юное сердце жестокими словами, чтобы она не сгубила свои трепетные чувства, доведись ее неуклюжему возлюбленному сгинуть от удара заговорщиков, почувствовал боль и горечь в ответ на свои нападки — понял, что не выдержит. Не сможет жить с ее ненавистью и презрением, лучше уж смерть. А умирать ему было рановато.

А как она отозвалась на его чувства. Сама не понимала, что с ней творится, но все равно смело потянулась к нему, доверилась. Теперь сложно будет ее убедить в том, что у всего, что она увидела сегодня, есть двойное дно. Гинтаре больно, она страдает. Страдал и Майло. Но были долг и цель. Для Лукреции он припас легкую неожиданность, как и для ее подельника. Однако для своей любимой тоже припас пару сюрпризов на сегодняшний вечер. Пусть только выдержит. Его маленькая огненная лисичка. А она выдержит, он в нее верил.

Пока же дело, будь оно неладно.

Схваченный последователь Гильтине — кукловод — оказался большой удачей. Переместить свою душу он не смог по причине того, что весь периметр парка был взят в кольцо Дейваса. Это, кстати, послужило причиной легкого возгорания Гинты. Ее истинный дар отозвался той стихии, что была заложена в кольцо. Кукловод пытался покончить с собой, но люди Вардаса работали четко и слаженно. Ментально просмотрев гильтинийца, пришли к неутешительному выводу — за всей этой аферой стояли вовсе не эльфы, которые когда-то помогли возродить проклятый культ и финансово его поддерживали на протяжении многих лет. За всем этим стояли люди. Свои. Вот это было и неожиданно и неприятно. Когда ты готовишься подать дипломатическую ноту в град белых башен, а адресат все еще остается неизвестным.

Госпожа Рената Лаускалитас несвоевременно покинула бренный мир и унесла в могилу много тайн. Но не будь она насквозь прогнившим древом, могла бы все рассказать той же Гинтаре или поделиться хотя бы с племянником, а не гнусно подставлять его под гнев дворцового совета. Однако не оправдавшиеся жизненные амбиции Ренаты стали для нее наклонным акведуком, ведущим прямо вниз, на самое дно. Даже своей смертью она умудрилась подгадить всем, кого знала и ненавидела, унеся все главные тайны с собою в Навь.

За возрождением богини смерти стояли люди. Только вот зачем им это было надо? Кто разберет. И все же человек, который поддерживал связь с проклятым культом, находился здесь. Среди своих. Не иностранец, нет. Свой. Настолько свой, что им мог оказаться кто угодно. Даже до фанатизма преданный королю и королевству молодой Легарт Браггитас. Чего и правда не хотелось, так именно этого.

Гинтаре привязана к двоюродному брату. Ей было бы больно, случись такое.

Но имелась Лукреция — ключ ко всему. Через нее, Вардас был в этом уверен, удастся выйти на основного манипулятора. Нужно только подтолкнуть девушку к нужным действиям. Еще чуть-чуть.

Майло посмотрел на помост, где восседали девы. Там сидела и Гинтаре Браггитас. Даже отсюда ему было видно, что на ее лице нет радости. От предстоящих состязаний Гинта была не в восторге. То ли еще будет, когда начнется основное действие. Майло и правда жалел, что во все это пришлось втравить массу невиновного люда.

Но предатель начал действовать. Прямо сегодня, прямо сейчас. Дранс с иглой-мороком в боку — только начало.

Встретившись взглядом с рыцарем в змееподобном шлеме, Майло кивнул ему и опустил свое забрало. Тот, он точно знал, понял его правильно.

Все говорили в один голос, что турнир — это безумно весело и модно. Но о том, что это весьма новомодное развлечение окажется обычной бойней, не предупредил никто. Главное, по правилам, этот ужас считался вполне приемлемым. Оставалось только спросить, чем думают судьи?!

Из-за собственного отчаяния и слабости тетушки Габриэле я всерьез вознамерилась пойти и закатить трепку Витгерду и вайдилу Фьерну. Но тетушка Катрисс схватила меня за руку со словами:

— Потерпи, прояви выдержку истинной леди. Это же состязания мужчин.

В тот самый момент ее сыну вполне себе боевым кистенем снесли шлем с головы. Голова, правда, осталась на месте, но вид был неутешительный. Легарт со свирепой окровавленной физиономией ринулся в бой. А я со вздохом подумала, что в перевернутом, торчащем из песка шлеме неплохо смотрелся бы букет ромашек. Да, но целая голова кузена в нем смотрелась бы еще лучше. Конечно же не отделенная от тела…

— Ну все! — Леди Габриэле, бледнея, стала заваливаться на бок. — Ты можешь и дальше играть в выдержку, дорогая Катрисс. Но я уже старовата. С меня хватит!

— Я сама ею займусь, — бросила мне Людя, вставая. — Ты должна оставаться здесь, все потом расскажешь. А я пойду, поинтересуюсь у «повара», почему в сегодняшнем меню слишком много сырого мяса?

От этих слов замутило, досматривать происходящее на турнирной арене не было никакого желания.

А начиналось все вполне себе безобидно. Если можно назвать безобидным тыканье друг в друга копьями на полном скаку, верхом на брызжущих в разные стороны пеной скакунах. Смотреть на это было невозможно. Каждый раз, как только рыцари врезались друг в друга, с треском раскалывая щиты и свои палки — у меня сердце ухало в пятки. Десять лет жизни я потеряла только за первую часть турнира, итогом которого стал Яргин, упавший лицом в грязь, и его соперник, приземлившийся еще менее удачно.

— Всегда был неумехой, — процедила недовольная Эсме. — И чего только полез? Позорище!

— Зато жив остался, — перевела я дух, когда увидела, что кузен поднялся на ноги самостоятельно, в то время как его противника уносили на носилках. — Даже переломов, судя по всему, нет.

В ответ кузина только фыркнула. Никогда я этого не пойму, вот честно. Вина была не Яргина — лошадь второго рыцаря неудачно зацепилась, падая, подмяла своего наездника и сшибла с копыт лошадь кузена. Я думала, что от ужаса сердце разорвется, а тут такое пренебрежение. Посмотрела бы я, какой бы ты вой подняла, проткнув себе за пяльцами палец иглой, а Яргин ничего — только морщился.

— Аристократы, — пожала плечами Людя.

Не то слово!

Мне, как деве особо впечатлительной, хватило острых ощущений. Но щадить, ясное дело, меня никто и не думал.

Обломки копий и разбитые в щепки щиты валялись по всему полю. Оказалось, это только начало. Дальше больше — парные поединки рыцарей закончились, и те, кто остался на ногах, разделились на две команды для групповых сражений. Все, как говорила Людя, но именно в этот момент сердце тревожно забилось. Нехорошие подозрения стали закрадываться с большой скоростью и силой. На поле боя параллельно друг другу выстроились две шеренги рыцарей. Впереди них выступили представители обеих команд. Я была не просто удивлена, а обескуражена — командирами являлись Вардас и тот самый Петрас, пострадавший во время незапланированного утреннего боя. Толпа вокруг ристалища завывала и заулюлюкала в предвкушении знатного побоища с множеством травм и реками крови, до которых была охоча лишенная всяких человеколюбивых взглядов благородная часть жителей королевства.

— Хочу посвятить сие сражение одной несравненной леди! — растекся в высокопарных фразах Петрас. — Которая сегодня утром мужественно спасла мне жизнь.

Взгляд его остановился на мне, отчего стало неуютно, потому что все повернули головы в мою сторону. В том числе и Вардас.

— О! — воскликнула Людвика и, подмигнув, ткнула меня в бок. — Твои утренние похождения не прошли даром. Теперь ты дама сердца сэра Петраса.

— Как будто бы я этого сильно добивалась!

Подруга скептически покачала головой.

— Что? Я свою ленту отдала совсем другому рыцарю. Вон тому, со шлемом в форме змеиной головы.

Я показала подруге упомянутого воина, который так и остался стоять в стороне, примкнув к команде Вардаса.

— Ты пострашнее не могла выбрать? — У Люди аж глаза на лоб полезли. — Ужас какой! К нему-то и подойти боязно, не то что облагодетельствовать вниманием. Как ты умудрилась?

— Я в него врезалась, потому сначала не рассмотрела хорошенько, — призналась честно.

— Ты мастерица по влипанию во… всякое!

— Бывает… иногда, — не согласиться с ее заявлением было трудно.

— О, несравненная леди Гинтаре! — продолжал тем временем пафосно вещать с арены Петрас, и меня стало бить мелкой дрожью. — Свет моих глаз! Вы спасли сегодня мою жизнь, мужественно вступив в схватку с одним из лучших бойцов нашего славного королевства и тем самым подвергнув себя опасности. Теперь моя жизнь принадлежит только вам. Этот бой в вашу честь!

— Я так понимаю, — внесла свою лепту тетушка Габриэле, — наша Гинта выиграла весь турнир?

Эсме закатила глаза, Людя захихикала, а леди Катрисс так и продолжала сидеть, словно каменное изваяние, с выражением полного непонимания происходящего, при этом ничем не выдавая своих эмоций. Люди вокруг стали перешептываться, глядя в мою сторону. Я даже уловила восхищенный, почти благоговейный, взгляд северянки. Как бы мне провалиться сквозь землю? Есть для этого специальное заклятие или портал, ведущий прямо в чрево земной тверди? Дернуло же этого сэра воспевать на людях мою доблесть! Будто мне без него проблем мало.

— Я буду отстаивать честь, — голос Вардаса полоснул, словно нож, — его величества Витгерда и всего королевства Латгельского.

Четко и ясно, без всякого пафоса. Так говорил наш канцлер, глядя на меня, а не на разочарованную красавицу Лукрецию.

Ужасный человек!

От его холодного взгляда даже сердце бешено забилось. Я машинально приложила руку к груди и почувствовала, как под платьем нагрелся маленький кусочек янтаря.

— Объявляю начало следующего этапа турнира! — А Витгерд, как оказалось, обладал весьма мощным голосом и тоном, не терпящим возражений. Я даже подпрыгнула от неожиданности. — Рыцари сэра Петраса, держателя Ристаса, против рыцарей сэра Майло, держателя Вардаритаса!

О! Вардас выступает просто воином. Не канцлером — вторым человеком после короля, а верным клинком королевства, равным среди равных.

Что началось!

Встрепенулись знамена, сверкнули на солнце доспехи. Горны взяли высокую ноту, будто встревоженные лесным пожаром звери. Петрас и Вардас разошлись в разные стороны и сошлись в мощном поединке. Звон разнесся по всем уголкам арены. Как ни странно, остальные рыцари не спешили вступать в бой, в полной тишине ожидая своего часа. Мне такая расстановка сил была не совсем понятна: два пеших предводителя сражаются, а остальные сидят верхом на лошадях, как истуканы, и ждут, когда их позовут?

Но Петрас и Вардас! Это было что-то невероятное! Казалось, рыцари дерутся не на жизнь, а на смерть. За прелестной изысканной внешностью держателя Ристаса скрывался весьма агрессивный воин. Нанося быстрые и мощные удары, он явно не собирался щадить оппонента. Воин был чуть более низким и поджарым, чем Вардас, оттого казался более быстрым и юрким.

Канцлер в свойственной ему манере явно никуда не спешил, отбивался от атак Петраса легко и невозмутимо, в последний момент уклоняясь и отражая могучие удары. Видно, это злило молодого рыцаря, его не воспринимали всерьез. Выпады стали импульсивнее и беспорядочнее.

Бой затягивался, Вардас оставался таким же спокойным, Петрас был не на шутку разъярен.

Не знаю, чего добивался Майло таким способом, я была несведуща в принципах боя на клинках. В обители меня, как и большинство послушниц, учили разве что сбивать назойливых мух кухонными полотенцами. И только вайдил Фьерн втайне показал мне и нескольким целительницам боевые приемы владения посохом, начертания рунных кругов против нечисти, расплодившейся в диких заповедных лесах. Но как защититься от человеческих глупости и предубеждений, мудрый вайдил не рассказал, видимо, против этой напасти бессилен даже прославленный герой Латгелии.

Мне показалось, что Вардас намеренно злит и изматывает молодого рыцаря. Выбивает его из колеи. Но понимает ли он, что разъяренный волколак еще опаснее? Зверь становится непредсказуем и хитер пуще прежнего, ибо не способен отступиться от добычи. Так и Петрас сейчас напоминал оборотня, охаживающего свою добычу. Еще миг, и он прыгнет в обход меча Майло, вгрызется острыми клыками ему в горло.

От вставшей перед глазами картины стало плохо.

Но не тут-то было! Я и не ожидала, что Вардас настолько хороший мечник! Хотя, если верить истории его семьи, все Вардасы были самыми лучшими воинами королевства, предводителями, за которыми шли люди. Витгерд Вардас — дед нынешнего короля — четверть века назад со своей армией выступил против правителя Удвига. Тогда для него все сложилось довольно трагично. Когда армия Вардаса старшего подошла к столице, навстречу ей выступил Ольгерд Бездомный со своими гвардейцами — в битве сошлись два предводителя: Витгерд и вай… ой, Ольгерд. В итоге Вардас проиграл. Это было очень трагично для армии Вардаритаса. Для коалиции князей все сложилось очень печально. Семья Вардасов погибла при налете на поместье, а несчастная Герда умерла в преждевременных родах.

Мне казалось, что Майло сторонник закулисной борьбы — заговоры, интриги, тайны — расследование всего этого было, по моим наблюдениям, его истинным призванием. Может, еще искусство обольщения молодых дурочек в известной степени ему подвластно, но чтобы вместо хорошеньких головок так закружить опытного рыцаря! Поразительно! Если он так бодро умеет золото считать, то станет самым ценным фруктом в саду тщеславия Лукреции Дардас.

Прошло немало времени, прежде чем Петрас выдохся. Однако сдаваться молодой рыцарь не собирался. Пот ручьями тек по бледному лицу, искаженному маской ненависти и злости, мокрые волосы прилипли ко лбу. Буквально полчаса назад Петрас излучал благородство и дружелюбие, а теперь его губы и правда кривились в улыбке, напоминавшей оскал волколака.

Они что-то говорили друг другу, но слов не было слышно. Да мне давно стало не до чужих бесед личного характера, мое сердце от страха и волнения буквально выпрыгивало наружу.

А потом… Вардас наконец нанес удар.

Решающий удар, судя по скопившимся в голове сведениям, должен был быть нанесен в ближайшее время. Оставался лишь вопрос — кем? И вот все встало на свои места…

Петрас сразу же сбросил маску благочестия, как только противники сошлись в бою один на один. Этот сопляк даже не счел нужным скрывать свои интересы и намерения. Из чего сразу сделалось ясно — заговор был. И все должно было разрешиться в ближайшее время, а отправной точкой стал турнир.

Вернее, турнир послужил началом противостояния двух коалиций, а отправной точкой являлся отбор.

Майло только усмехнулся.

Недовольные всегда найдутся. А при желании можно помочь определиться с интересами. Подсказать, какая из сторон лучше и, главное, чем. Так и сейчас. Пятнадцать лет таились и вынашивали свои меркантильные планы, даже, в надежде приобрести могущественного союзника, стали сотрудничать с Анорионом. Только эльфы те еще хитрецы — бросая время от времени кость, любят наблюдать, как за нее грызутся оголтелые дворняжки.

Как ни прискорбно это осознавать, не эльфы стояли за заговором в Латгелии. Нет. Эльфы как раз наблюдали, чем закончится весь сыр-бор в стране, которой они когда-то проиграли, лишившись возможности расселиться на континенте. Почему бы и не подождать, когда людишки уничтожат друг друга сами?

Только знали ли эльфы, какую силу неосознанно пробудили?

Многие годы в Латгелии шла борьба за власть. Все Дома оставили свой камень на Красном троне, так почему бы не примерить столь желанное кресло под себя? А всему виной стал уговор, о котором нигде документально не упоминалось, но, по какой-то неведомой причине, все о нем неожиданно вспомнили. Вот здесь как раз не обошлось без тонких эльфийских пальцев, плетущих поистине паучьи сети интриг.

По легенде, когда великие предводители пяти крупных провинций заключили соглашение о слиянии, условились о том, что каждые сто лет один из представителей Дома будет избираться королем.

Почему бы и нет? Честно, да и не слишком накладно на первый взгляд. Но только на первый.

Сотня лет — слишком большой срок для человеческой памяти. Новое государство за это время прочно обосновалось на землях некогда топких, непроходимых Неймальских болот, наладило внешнюю политику и торговые пути сообщения.

Внешние границы то расползались, то съеживались. И как тут не забыть о всяких уговорах, когда правящий на тот момент Дом так успешно справлялся с нависающими угрозами и внутренними неурядицами? Время неумолимо стерло договор из памяти.

Да и был ли он?

В любом случае междоусобных распрей в первые сотни лет со дня слияния не наблюдалось, но последняя сотня лет стала временем интриганов и заговорщиков.

Как только всплыла легенда о странном условии, многие Дома как с цепи сорвались. И нет бы засуетились именно представители Высших, покой потеряли побочные ветви.

Конечно же Майло не сомневался, что слух о столетнем правлении пустили именно эльфы, но вот все остальное доделали сами люди — провернули алчные до власти князьки. Все началось еще с деда Крайстута — человека любвеобильного и слишком воинственного. Говорили, что в каждом Доме оставалось по бастарду от Тройдана, но и аппетиты недружелюбных соседей он умел сдерживать неслабо. Ему многое прощали за харизму и силу, которыми он пользовался, как при переговорах с противниками, так и при общении с прекрасным полом. Ни одна дама не могла устоять перед йодасовыми глазами Тройдана. Так вот и вышло, что после своей смерти король оставил только одного законного наследника мужского пола и целую армию незаконнорожденных потомков. Тут-то и всплыла история с договором о столетнем правлении. Многие стали возмущаться. Важна любая королевская кровь, пусть это и кровь бастарда.

По причине слабого здоровья Войшелка и его излишней набожности стали возмущаться семьи, где росли сыновья его отца. Но тут короля недооценили, в итоге Войшелк доказал, что он очень даже достоин того, чтобы быть монархом, пусть и не обладает теми силой и харизмой, что его отец, но у него есть не менее мощное оружие — ум. Он наделил каждого держателя провинции правами автономного правления на своей территории, женился на Ликере из Дома Соглите — мелкопоместного, но весьма воинственного рода, и родил с ней двенадцать детей, из которых только единственный оказался мальчиком — сыном Крайстутом. Увы. Это было весьма печально, казалось, боги, в которых неистово веровал Войшелк, посылали ему испытания одно за другим, чтобы убедиться в его истинной вере. Как бы там ни было, но Высокие Держатели все же пожалели своего самого рьяного последователя, поэтому наградили его внебрачным сыном Ольгердом от женщины, очень далекой от дворцового закулисья и поэтому начисто лишенной всяческих амбиций. Она с головой ушла в пестование королевского отпрыска. Еще один внебрачный сын стал залогом того, что если с наследником что-то случится, тот займет его место. Бастард этих чаяний не разделял, поэтому всячески оберегал жизнь Крайстута и спокойствие на границах королевства.

На этом, казалось, все должно было успокоиться. Особенно после того как у самого наследника от любимой жены родилось пятеро сыновей. Вот оно, счастье, как для государя, так и для всего государства. Но кто-то с этим не согласился. То ли судьба поквиталась с Крайстутом за излишества бурной молодости — в этом он был очень далек от своего отца — то ли сам факт присутствия короны на голове и трона под пятой точкой не давал кому-то покоя. А может, боги снова решили проверить неистовую веру людей. Неизвестно. Фактом остается то, что жену короля извели, пока он находился в очередном походе на дальних рубежах. Подсказали ревнивой королеве, что муж ей не так уж и верен, несмотря на все заверения в любви. В итоге ее величество отравилась, или ее отравили — теперь никто уже не скажет, а короля вынудили жениться на девице из еще одной принесшей королевству клятву верности мятежной провинции.

Но если бы все было так просто…

Вспоминая свою жизнь, Майло не раз задумывался, какого йодаса он оказался в эпицентре всех событий? Почему?

Когда-то по молодости он хотел добиться справедливости, поэтому вернулся в родное королевство, где к тому времени царила смута. Освободил сына Герды из-под ареста и вернул ему трон. Люди в стране были настолько измучены распрями и междоусобицами, что с радостью пошли за ним — сыном Витгерда Вардаса, лишь бы получить стабильность и спокойствие. Вместе с молодым королем и верными ему людьми за короткий срок удалось достичь процветания. Но проблема никуда не ушла. Кто-то по-прежнему верил в призрачное условие пятисотлетней давности и мечтал о власти.

Пора было положить всему этому конец! И даже эльфам указать дорогу домой — слишком они здесь задержались. Из-за их прихода Великая тьма наступит раньше, чем следовало, а эта беда вовсе не походила на заговор, пускай и с самыми печальными последствиями.

— Ты выдохся, Петрас, может, прекратим все это? — спокойно задал Майло вопрос своему противнику.

— Не дождешься! — Некогда красивое лицо исказила гримаса злости. — Я не сдамся…

— Я не сказал тебе сдаваться, а предложил отдохнуть. Это немного разные вещи. Мог бы предложить свой шатер, или ты все же предпочитаешь королевский?

— Как бы не так! — Петрас нанес ломовой удар, а потом еще один и еще. Он хотел заставить канцлера отступить, но у него ничего не выходило. Его атаки были предсказуемы, а Вардас не мог понять, почему держатель Ристаса сражается, как подросток, — без какой-либо тактики, наобум.

— Я даюсь диву, — произнес канцлер. — Один из виднейших фехтовальщиков королевства разучился работать мечом. Это на тебя не похоже, Петрас. Что ты пытаешься скрыть?

— С чего ты решил, что я что-то скрываю? — усмехнулся воин, с лица которого пот струился ручьем. — Вот он я — такой, какой есть. Это у тебя, держателя трона, все строится на домыслах да тайных грамотах.

— Этот бой порядком затянулся…

— Так сражайся, как мужчина! — Петрас устал и злился, очень злился. Обходы и маневры проходили впустую, захлебывались в веерном блеске клинка противника. Его атаки не имели никакого эффекта, а ведь он и правда был хорошим фехтовальщиком. — Ты стоишь и ничего не предпринимаешь, предпочитаешь трусливо закрываться щитом или просто парировать мои удары.

— Неужели «эльфийская пыль», которой ты изрядно зарядился перед турниром, дороже чести?

— Что ты понимаешь?! Что может знать о чести человек, продавший душу тьме? — Рука Петраса, в которой он держал меч, стала дрожать. — Чем ты лучше меня?

— Во-первых, душу я продал не тьме, — поправил Майло молодого глупца и сделал пробный выпад снизу. — А повелительнице ночной темноты. Все же это разные вещи, хоть и стоят очень близко друг к другу. Но мне важно знать, почему тьме продался ты, Петрас? Ведь твой отец был героем и честным человеком.

— Вот именно, героем! В наследство, помимо своего доброго имени, он оставил пустую казну.

— Значит, все-таки деньги…

— Не обессудь, Вардас, но с ристалища живым уйдет лишь один из нас! В этой стране пора что-то менять. Она прогнила, ей необходим новый лидер.

— Как раз люди в стране и сгнили, — с досадой промолвил канцлер, отбив еще один удар. — Самый цвет сгнил, а вот страна еще продержится.

— Не идеализируй, механизм уже запущен… я убью тебя и бастарда, что уселся на королевский трон, а рыжеволосую девчонку, которая утром с тоской смотрела, как ты обхаживаешь девицу Дардас, заберу греть свою постель… Кстати, как она в этом деле, ведь ты уже проверил?..

Майло даже не понял, как нанес удар. Пришел в себя, когда щит Петраса треснул пополам и на глазах у изумленной публики закачался на неестественно изогнутом предплечье. Сам молодой держатель Ристаса ошарашенно посмотрел на руку, больше похожую на гибкую плеть, затем тяжело осел на колени и завалился на бок.

После поражения предводителя его люди, сначала замешкавшиеся на секунду, бросились в атаку. Еще чуть-чуть, и Вардаса должны были смести тяжелые конные воины в латах. Но в этот момент его собственные люди выступили на защиту командира — это позволило выиграть время. Майло склонился над раненым противником.

— Мне нужно имя, Петрас!

Но тот лишь осклабил окровавленные зубы.

— А он был прав… ты хочешь оставить девчонку себе…

— Кто?! Сам бы ты и пальцем не повел в сторону короны! — Если бы не доспехи, можно было бы схватить наглеца за грудки и хорошенько встряхнуть, но Майло сегодня не везло.

— Ты уже ничего не изменишь, Вардас… даже если сегодня мы проиграем… одинокому камню не остановить потопа, тебе не предотвратить того, что грядет.

— Слишком много самоуверенности для хорошего воина! — Канцлер выпрямился над лежащим Петрасом.

— Ты не понимаешь… сегодня ты умрешь… — Держатель Ристаса снова улыбнулся своей сумасшедшей улыбкой. — Мы все на это поставили…

Краем глаза Майло увидел несущегося на него конного рыцаря с огромной булавой в руке.

«Началось!» — подумал он, перед тем как выставить перед собой щит, который уже не мог его спасти.