Глава 7. Вен Ликс, или Любить, убить, помиловать?

Вейра обмерла, всей кожей ощутив исходящее от вена Вюрстера недовольство. Даже не недовольство — возмущение! Зато Ликс был счастлив без меры, слегка в подпитии и весел, как весенний скворец. Он снова потряс альбомом и повторил её имя вкупе со словами на своём непонятном языке.

— Это невероятно, — пробормотал вен Вюрстер, сложив вилку с ножом на тарелку и встав. — Моё разочарование в вас, вильена Вейра, не имеет границ.

— Прошу вас, достопочтенный вен, — пролепетала она. — Останьтесь! Это всего лишь… мой брат! Он немного болен… Не уходите!

— Я ни мгновения не останусь в вашем доме, — сухим тоном ответил вен Вюрстер, проходя мимо Ликса в коридор. — Моё пальто, будьте любезны!

Тётушка Фридиль появилась с кухни, живо протянула вену его верхнюю одежду и раскланялась:

— Надеюсь, обед пришёлся вам по вкусу, достопочтенный вен?

— Отвратительно. Всё было отвратительно, — отчеканил тот и, не глядя на Вейру, сам отворил входную дверь: — Не провожайте меня. Прощайте, вильена.

Когда дверь за ним закрылась, Вейра отмерла и выдохнула весь воздух, что скопился в лёгких. Вдохнула новый и мёртвым, ничего не выражающим голосом велела тётушке Фридиль:

— Уберите остатки обеда. Пусть Бея выплеснет вино, я его ненавижу. А вы, вен Ликс, извольте подняться со мной наверх.

Экономка раскрыла было рот, но тут же его закрыла, заметив непредвиденного гостя. Ликс наморщил лоб, но ослушаться не посмел. Вейра же придержала рукой подол платья и принялась подниматься по лестнице. Внутри бушевал родившийся пожар, грозя смести с поверхности земли и дом, и всех жителей Тоннехеда, и вообще всю империю… Но больше всего на свете Вейре сейчас хотелось убить Ликса. Она даже представила, как обеими руками сжимает его шею и сдавливает, глядя на панику в голубых глазах… Ликс позади неё закашлялся и забормотал что-то сдавленно. Обернувшись, она увидела, как синеют его губы. Видение исчезло, Вейра склонилась к Ликсу:

— С вами всё в порядке?

Он поморщился, показывая на горло. Творец, она же собиралась его удавить! Неужто… Её мысли причинили ему вред? Да нет, не может такого быть… Во всей империи только император владеет магией такой силы. Тут просто совпадение, напал на Ликса приступ удушья. Но ничего, вот сейчас дойдут до каморки, и она его убьёт! С преогромнейшим наслаждением!

В каморке первым делом она бросилась к шкатулке, где лежали шептальные камни. Удавить человека без объяснений казалось Вейре неправильным. Сунув один из камней вену Ликсу, она надела свой и прищурилась:

— Ну же, чего вы дожидаетесь, достопочтенный вен?

Видимо, тон её был достаточно едким, чтобы гость понял. Покорно продев голову в цепочку, он протянул:

— Вы злитесь, вильена? Я сорвал ваш обед, поэтому?

— Вы… Вы! Вы спугнули самого богатого из моих клиентов, вен Ликс! И теперь я вас придушу, как курицу!

— Клиент? Я думал, это ваш дядюшка…

Вейра шумно выдохнула и улыбнулась. Не зря Лира говорила, что её улыбка может быть страшной. Вен Ликс испугался. Побледнел. Вейре даже показалось, что он сейчас упадёт в обморок, но обошлось. Спасённый гость пробормотал:

— Не дядюшка? Ну хорошо, хорошо… Вы гадалка, да? Разве это достойное занятие для юной вильены?

— Гадалка? Гадалка! Вы величайший идиот изо всех известных мне людей, вен Ликс! — Вейра повернулась вокруг своей оси, демонстрируя оголённую выше всяких приличий спину, кружева нижней рубашки над корсетом, поднятые по последней моде волосы на затылке. — Вы просто круглый идиот, если не поняли сразу!

— Вы не гадалка…

— Я куртизанка! И я принимаю здесь клиентов, от которых зависит не только то, что я буду кушать завтра, но и моё будущее!

— О! — только и смог сказать вен Ликс, с размаху усевшись на кровать. Он даже рот раскрыл, во все глаза глядя на Вейру. А она, движимая упрямой гордостью, задрала нос повыше:

— Между прочим, именно я спасла вас, вен Ликс! Между прочим, я велела вам не высовываться из каморки! Вы чуть не довели мою бедную экономку до инфарктуса! Из-за вас я лишилась весьма перспективного покровителя! Вы не рассчитаетесь со мной до конца жизни, даже если вы наследный принц Истарии!

— Вильена… — вскинулся вен Ликс, но она прервала его:

— Я не вильена. Зовите меня просто Вейра.

— Нет, я не воспитан подобным образом!

Вен Ликс встал и церемонно поклонился, прижав ладонь к груди. Смотрелся он весьма комично в одной лишь ночной рубахе и с голыми ногами, поэтому Вейра не удержалась от смешка. Но тут же прикрыла рот пальцами, постаравшись принять серьёзный вид. Вен Ликс, не разгибаясь, глухо сказал:

— Вильена Вейра, я прошу у вас прощения за доставленные моим безобразным и необдуманным поведением неудобства. Считаю своим долгом сердечно поблагодарить вас за спасение моего бренного тела и поклясться на собственной голове, что никогда не забуду этого!

— Вы слишком любезны, достопочтенный вен Ликсено, — хотя Вейре и было смешно, она решила не обижать гостя, выдавшего столь высокопарную речь. На собственной голове он клянётся, знавали блудницы подобные клятвы. Однако… Быть может, Ликс всё же принц? Творец, ему всё-таки необходимо раздобыть штаны. Но сперва…

Жестом она пригласила достопочтенного вена сесть на кровать и сделала то же самое. Буря в душе уже почти унялась, остались лишь горькие отголоски, как будто прибой далёкого моря плескал кружевной пеной в замшелые, тёмные от воды камни причала. Никакой принц, никакой мужчина не стоит размеренной и весьма устроенной жизни, которую Вейра сплела собственными руками. Купить домик в приличном квартале, принимать на втором этаже тех мужчин, с которыми ей хотелось иметь дело, а не тех, кого ветром занесёт, а матушка Бийль велит обслужить… И репутация! Самое главное в профессии Вейры — это незапятнанная репутация. Если бы на месте вена Вюрстера оказался любой другой клиент, завтра в курительных салонах мегаполии Вейру заклеймили бы единогласно как авантюристку и нахалку, которая принимает сразу двоих клиентов, не заботясь ни о безопасности оных, ни о какой бы то ни было скрытности и анонимности. Иссяк бы её мелкий, но постоянный ручеёк гаульденов.

— Я желаю обратить ваше пристальное внимание, достопочтенный вен, на мою ситуацию. Я девушка одинокая, живу лишь с экономкой и горничной. Ни мужа, ни отца, ни брата у меня нет, к сожалению или к счастью, уж не знаю. Стало быть, защиты ждать мне неоткуда.

Вейра пристально посмотрела на вена Ликса — соображает ли? Он был хмур и сосредоточен. Возможно, есть надежда, что поймёт.

— Посему я крайне ревностно отношусь к собственной репутации, которая должна оставаться кристально чистой в любой ситуации. Полагаю, с этой точки зрения я допустила ошибку, приютив вас в моём доме. Но Белая Ведунья призывает нас к милосердию, и мне была невыносима мысль оставить вас замерзать на улице. К тому же… Когда-то давно я испытала точно такие же страдания, как и вы. Прошу вас, заклинаю всем, что может быть вам дорого — оставайтесь невидимым и неслышимым, что бы ни произошло! Даже если вы вспомните всё о себе.

— Я понял вас, вильена Вейра, — склонив голову, так что кудри цвета воронова крыла упали ему на глаза, ответил вен Ликс на её тираду. — Приложу все усилия, чтобы больше не потревожить вас и не запятнать вашу репутацию.

— Вот и чудесно.

Вейра улыбнулась довольной улыбкой, той самой, которая заставляла сердца клиентов биться чаще и взволнованнее, и встала:

— Теперь мне придётся познакомить вас с моей экономкой, тётушкой Фридиль. Бедная старушка, небось, с ума сходит от неизвестности. Но сперва… Вам нужна приличная одежда, поскольку ночной рубашки мастера Меррибета не достаточно для достопочтенного вена.

Но мысли о мужских панталонах внезапно испарились. Вейра вспомнила, что вен Ликс прибежал в салон не просто так, а с альбомом, полным акварелей. Неужели случилось чудо, и сей вполне достойный вен узнал некое место, где бывал?

— Скажите мне, вы ведь не просто для развлечения ворвались в мой салон и напугали достопочтенного вена Вюрстера? Вы что-то кричали, но я не поняла ни слова!

— Ах да, вильена Вейра!

Ликс шлёпнул себя ладонью по лбу и воскликнул:

— Ну разумеется! Вы настолько ошарашили меня этим разговором… Сейчас, сей момент!

Он схватил небрежно брошенный на кровать альбом и принялся листать страницы, бормоча себе под нос: «Нет, не то, и не то… Где же этот рисунок?» Но наконец нужная акварель нашлась, и Ликс подсунул её Вейре под нос:

— Вот, взгляните! Это я видел вживую.

— Вы уверены, вен Ликс? — Вейра прищурилась, пытаясь разобрать витиеватую подпись художника, и изумилась: — Но ведь это королевские сады Вейхейда!

— Вы тоже были там, вильена?

В глазах и в голосе вена Ликса было столько надежды, что Вейре пришлось с грустью покачать головой:

— К сожалению, нет, но я слышала о них от автора этих акварелей. Вейхейд великолепен! Конечно, не настолько, чтобы превзойти своей красотой мегаполию, но мастер Армелио всегда восхищался садами.

— Я знаю это название — Вейхейд…

— Это столица Истарии. Там шахты минералов, вен Ликс. Там водится прикастийский бегемот…

— Должно быть, я оттуда.

Вен Ликс опустился на кровать, заставив уставшие доски натужно скрипнуть. Весь его вид говорил о том, что грусть завладела им. Должно быть, это очень тяжело сознавать, что ты где-то жил, с кем-то, возможно, с женой и детьми, но не помнишь об этом ровным счётом ничего. А ведь его семья волнуется, не получив известий… Вейре захотелось обнять Ликса, утешить, успокоить. Но… Наверное, это не слишком уместно? С мужчинами можно быть ласковой лишь в одном случае: если они заплатили за ласку. И первая наука, которой учат девочек в заведениях, подобных «Птичкам-невеличкам», это никогда не расточать ласки авансом. Однако вен Ликс выглядел таким несчастным…

Вейра не выдержала — присела рядом с мужчиной, обняла его плечи руками и прислонилась щекой к его голове:

— Вы вспомните, вен Ликс, вы обязательно всё вспомните! Знаете, я видела многих мужчин с беспамятством, и всегда они вспоминали! Надо только подождать немного.

— Вильена Вейра… — сдавленный голос Ликса показался ей до боли знакомым. Но лишь оттого, что такие интонации она слышала слишком много раз… Мужчина повернулся к ней, порывисто заключив в объятья, сжал талию, затянутую в корсет, и впился ртом в её губы. Творец, что происходит?!

Ах, как это приятно…

Молодое крепкое тело…

Эти мягкие губы, пахнущие тёплым фруктовым вином, деликатный язык, эти нежные покусывания…

Нет, нет! Так нельзя! Или можно? Чёрная Ведунья, наставь на путь истинный! Блуднице негоже упиваться плотской близостью без оплаты…

Но как же чудно не думать о том, чтобы доставить удовольствие, а мыслить только о своём наслаждении…

Ох, Вейра…

Она с неохотой оттолкнула руки Ликса и встала, оправляя фестончики на рукавах. Томление в груди становилось невыносимым, поэтому необходимо было прервать этот момент сразу же. Вейра сказала как можно более нейтральным тоном:

— Я всё ещё сержусь на вас, вен Ликс, и мне нужно отдать некоторые распоряжения. Ложитесь, пока я не вернусь.

— Не уходите, вильена Вейра, — взмолился мужчина, глядя таким привычным взглядом, который Вейра чувствовала на себе уже несколько лет каждый день, данный Творцом. Она улыбнулась как можно более отстранённо и ответила:

— Вы же помните, мы заключили сделку, вен Ликс. Вы подчиняетесь моим правилам, пока живёте в моём доме. Мне необходимо спуститься и позаботиться о вашей одежде. Даже если я привыкла лицезреть мужчин в нижнем белье, это не значит, что моя бедная экономка должна любоваться вашими голыми ногами!

Вен Ликс склонил голову в знак того, что понял и намерен следовать указаниям. А Вейра сняла шептальный камень, уложив его обратно в шкатулку, и вышла, придерживая подол платья. Ох, наверное, надо бы переодеться, но после. Сперва спуститься в кухню и поговорить с тётушкой Фридиль.

Означенная особа сидела за столиком у окошка и задумчиво разглядывала хрустальный бокал с зеленоватым горьким вином. Когда Вейра вошла, старушка подняла взгляд выцветших глаз, спрятанных в глубоких морщинках век, и сказала своим обычным скрипучим голосом:

— Ридерширинг просто великолепен, моя милая Вейра. Я взяла на себя смелость оставить обе бутылки. Если вам будет угодно, вычтите их стоимость из моего месячного жалования.

— Не будет, — нервно комкая кружева на юбке платья, ответила Вейра. — Если желаете, оно ваше.

— Вы очень любезны, милая! Присядете? Я велю Бее согреть вашего любимого медового…

— Тётушка Фридиль, мне неловко! — прервала её Вейра. — Я должна была посвятить вас сразу же, в сей же день, но не хватило духу. Уж не серчайте на меня, прошу…

Улыбка прорезала тонкую щель внизу лица почтенной тётушки, и та засмеялась. Тихонечко, скромненько, будто мышка поскреблась за печью или ветер в трубе засипел ветреной ночью. Поманив Вейру за стол, тётушка Фридиль оглянулась на чулан и шёпотом поведала:

— Извольте вообразить, моя маленькая Вейра, я знала с того самого момента, когда услышала шум наверху! А ещё когда запасы моих старых простыней значительно уменьшились!

Покачав головой, Вейра тоже улыбнулась. Старая пройдоха, эта экономка! И ведь ни словечком не обмолвилась, ни взгляда не допустила! Ждала, когда Вейра сама признается в присутствии постороннего мужчины на втором этаже дома. Что же, тем лучше. Думается, что встреча тётушки Фридиль и вена Ликсено обойдётся без инфарктуса.

Бея вынырнула из чулана и застыла на пороге, испуганно глядя на обеих хозяек. Потом выдавила:

— Госпожа, желаетеся рыбку подогретую? Или вино сервироваться?

— Нет, Бея, но оденься, — Вейра решительно встала и глянула на тётушку Фридиль: — Как обстоит дело с финансами? Принесите-ка мне шкатулку с деньгами, будьте так любезны, тётушка.

Поднявшись с резвостью, не свойственной её возрасту, экономка поспешила, шаркая туфлями по полу, в свою комнату на первом этаже. Вейра же прошлась по кухне, со вздохом погрела руку о тёплый бок печи. Забрал ли деньги вен Вюрстер или погнушался? Ох, как не хотелось терять такого хорошего клиента… Ведь он практически ничего не мог, но желал проводить время с красивой куртизанкой, возможно, чтобы никто не знал о его бессилии… И наследство… Нужно придумать какую-нибудь приличную историю, чтобы вен Вюрстер поверил в неё… У Вейры были планы на этого значимого человека. Возможно, с его помощью она сможет наконец купить себе титул и зваться вильеной. От деревенской замарашки до аристократки — путь, достойный восхищения, и неважно каким путём будет достигнута цель. Всё забудется, а в памяти людей Вейра останется вильеной Эбенер, а не куртизанкой из «Птичек-невеличек»…

— Извольте посмотреть, моя милая Вейра!

Тётушка Фридиль аккуратно поставила на стол шкатулку работы лучших венийских мастеров. Изузоренная так изящно, что казалась вырезанной из бумаги, покрытая золочёной пыльцой, увенчанная затейливым замочком из полудрагоценного камня, шкатулка скрывала в себе все сокровища Вейры. Экономка открыла замочек висевшим на длинной цепочке у пояса ключиком и указала на сложенные в нескольких отделениях стопки монет:

— Вот, гляньте. Это на имперский налог. Это на подати за дом. Это на еду и обслуживание до конца месяца. А вот здесь ваш бенефис, Вейра.

Бенефис был жирным. На глазок Вейра определила сумму в сто пятьдесят гаульденов, а снизу солидно поблёскивали четыре золотых империала. Богатство. Хорошая жизнь. Даже если вен Вюрстер сорвётся с крючка, бедствовать и голодать Вейра никогда больше не будет. Никогда. Что же…

Вейра взяла горсть тяжёлых гаульденов и обернулась:

— Бея, живо сбегай в лавку мастера Камчи и купи всё, что я тебе скажу. Так, нужны мужские панталоны, камзол, чулки. Ещё камизу и брэ. Да, зайди к мастеру Шандо и возьми самые простые и удобные башмаки, поняла?

— Агашь, госпожа, всё понялася! Бегуся, бегуся, я мигом!

Надёжно спрятав деньги в кожаный мешочек на поясе, Бея запахнула телогрею, накинула на чепчик свой обыденный деревенский вязаный платок и живо выскользнула в коридор. Через минуту за ней со стуком затворилась задняя дверь. Вейра повернулась к старушке:

— А знаете, тётушка Фридиль, согрейте-ка мне медового вина! Не смотреть же мне, как вы в одиночку потягиваете этот ужасный Ридерширинг!