Глава 8. Девица Лейс, или Обновки лучше лекарства
Новый день начался со стука в дверь спальни. Бея скреблась и скреблась в створку, не обращая внимания на тишину, которую Вейра старалась не нарушить. Как же не хотелось вставать! Но служанка не унималась. Да ещё и принялась звать тихонечко:
— Госпожа, госпожа-а-а, поднимитесеся! Госпожа! К вам тут посыльного прислалися!
Ведунья, мать наша… Когда ты хочешь наказать блудницу, то посылаешь ей ранний подъём… Вейра с трудом разлепила веки и потянулась от всей души, разметав руки по широкой кровати. Всё же есть несравненная прелесть в собственном доме. Можно спать до полудня, когда служанке не стукнет в голову разбудить, можно не корячиться на узенькой кушетке, как в детстве, не колотить железным кувшином в стенку, когда соседка слишком громко вопит от удовольствия или разочарования… И кувшин у Вейры из лучшего блаугардского фарфора…
— Госпожа Вейра… Посыльному надося бежаться!
— Бея! — строго прикрикнула Вейра, поднимаясь. — Пусть ждёт и не ноет!
Продев руки в широкие рукава пеньюара, она застегнула несколько средних крючков, глянула в зеркало и поворошила светлые волосы. Послюнявив палец, накрутила на него одну прядь спереди, затянула и отпустила. Точно так же сотворила ещё один локон с другой стороны. Протёрла глаза, пощипала щёки. Сунула ноги в домашние мягкие туфли и открыла дверь:
— Приготовь деньку для посыльного, я спускаюсь.
В кухне было жарко от натопленной печи. Приятные запахи специй и пряного хлеба витали в маленьком закрытом пространстве, смешиваясь с ароматом свежерубленого мяса. Ах, что же такое готовит Бея на обед?
Мальчишка лет десяти мялся в уголке, тиская в красных от мороза руках шапку. Рыжые вихры, точно лепестки яркого пламени костра, торчали во все стороны, прося гребешка. Увидев Вейру, посыльный поклонился в пояс и вытащил из-за пазухи чуть помятое письмо, сложенное вдвое:
— Достопочтенная вильена, вам записка от девицы Лейс! Ответ будет?
Схватив письмо, Вейра развернула его и пробежалась взглядом по нескольким строчкам, написанным строгим вытянутым почерком: «Моя милая подруга, твоё платье уже наполовину готово. Когда у тебя появится свободная минутка, приезжай на примерку в ателье! Думаю, что не ошиблась с мерками, однако у меня есть для тебя другое предложение. Ты всегда любовалась моей двуколкой, и я помню, что хотела купить себе такую же. Так вот: я продаю её вместе с лошадью. Если желаешь, отдам за два империала со всей упряжью. Приезжай же поскорее, мне не терпится обменяться последними новостями! Всегда твоя, Лейс»
Прижав письмо к груди, Вейра в замешательстве глянула на посыльного. Мальчик ждал, чуть ли не суча ногами от нетерпения. Надо дать ему ответ, чтобы известить девицу Лейс о приезде. Но двуколка… Да ещё и с лошадью! Да ещё и такая кокетливая, как у модистки! Двухместная, тёмно-бордовая снаружи и обитая ярко-алой тканью изнутри, с мягким сиденьем и удобной подножкой! Конечно, Вейра хочет её! С послушной невысокой кобылкой, всего за два империала — это подарок Ведуньи! Ведь у рыночников за эту сумму можно купить одну лишь привыкшую к городской езде лошадь. Но стоит ли тратить деньги сейчас? Или пока копить на титул?
— Мой ответ передашь на словах, — распорядилась Вейра. — Скажи девице Лейс, что я прибуду ближе к полудню. Вот тебе за хлопоты.
Она бросила мальчишке деньку и махнула рукой. Бея поспешила к двери, открыла её, впустив морозный свежий воздух, а посыльный, куснув монету и снова отвесив поклон, выскочил на улицу, точно быстрый ветерок.
Вейра улыбнулась сама себе. Маскарадное платье и двуколка! Разве не чудесный день? Теперь она сможет поехать на бал в своём собственном экипаже, как самая настоящая вильена. Ну, а пока примет ванну, оденется и отправится в наёмной карете к девице Лейс на торговую улицу Камизолек.
Нежась в тёплой воде, Вейра закрыла глаза. Улыбка не желала исчезать с губ. Всё в этой жизни мимолётно, даже смерть, но дружба вечна. Не так страшно уйти за грань, если о тебе будут помнить такие верные подруги, как Лейс.
— Лапушка моя, подними головку! Нет же, нет, не оттопыривай так свой аппетитный филей, постарайся принять натуральную позу!
Девушки заведения, все как одна, расположились в большом салоне, хихикая и переговариваясь тихонько. Матушка Бийль разбавляла вино, хмуро поглядывая на вакханалию тканей, разложенных по диванам. Пробурчала, языком передвинув мундштук трубки в угол рта:
— Это и есть её натуральная поза. Эй, Туана! Стань смирно! Я не хочу, чтобы платье за тридцать гаульденов сидело на тебе, как на корове седло!
Туана послушно выпрямилась. Эта новенькая девочка была чудо как хороша — фарфоровое личико, копна рыжих кудряшек, словно облачко, а фигурка как у апейсинской статуэтки, которая украшает комнату матушки Бийль, — тонкая талия, плавные округлые бёдра, длинные ноги… Туана появилась в «Птичках-невеличках» всего четыре дня назад, и хозяйка отчего-то радовалась этому. Вейре было непонятно, отчего. Ведь и Лайса была рыжей, а красотой отличались почти все девушки. Но сегодня в заведение приехала модистка, мастерица Нанати, которой матушка Бийль часто заказывала платья для своих блудниц. Однако такого ажиотажа не было никогда.
— На Туане даже седло будет сидеть как мантия, — съязвила Лира, отпив большой глоток тёмного эля. Матушка Бийль откликнулась тотчас же, сварливо гаркнув:
— Не напивайся до начала работы, Лира! Опять блевать будешь!
— Не дождётесь, — фыркнула та и кивнула Вейре: — Наполни-ка мне кружку из той самой, особой фляжки!
Вейра выскользнула из-под лестницы и нашла под стойкой Лирину фляжку. Что в ней был за алкоголь, никто не знал. Но Лира иногда доливала его в эль, что делало её весёлой и заводной. Наполнив кружку чуть ли не до краёв, Вейра присела на пол рядом с диваном. Модистка суетилась вокруг Туаны, а при ней молча прислуживала хорошенькая девочка в скромном платье и с белым чепцом на гладко причёсанных волосах. Вейра улыбнулась ей приветливо. Зависть слегка куснула за душу. Наверное, это очень почётно — служить у модистки! Гораздо почётнее, чем прибираться в доме терпимости…
— Лейс, придержи здесь, лапушка! — распорядилась мастерица Нанати, и девочка прижала край ткани к талии Туаны.
— Эй, ты, как тебя… Поди сюда, придержи с другой стороны! — модистка жестом позвала Вейру, и она подхватилась, вмиг оказалась рядом, сделала, что сказали. Мастерица Нанати с кряхтеньем забралась на низкую табуреточку, колдуя с булавками и накинутом на плечи Туаны куском кружева.
Лейс тихонько произнесла:
— Здравствуй. Как тебя зовут?
— Вейра, — шёпотом ответила она.
— А я Лейс. Ты тоже блудница?
— Нет, я служанка, — чувствуя, как кровь приливает к лицу, смутилась Вейра. — Как и ты.
— Я не служанка, — прыснула Лейс. — Модистка — моя матушка, и, когда я вырасту, тоже буду шить платья.
— А я буду у тебя их заказывать! — ничуть не обидевшись, улыбнулась Вейра.
Через несколько часов, когда солнце уже стояло над горизонтом чуть ли не в зените, одетая в самое простое платье, чтобы не докучать девице Лейс крючками и завязками, Вейра вышла из дома, кутая руки в меховую муфту. Снег, чуть присыпавший свежиной с утра, уже перестал, и ярко светило солнце, играя мириадами бликов на белизне дороги, ослепляя и заставляя щуриться. Нос тут же замёрз, и Вейра потёрла его мехом палантина. Надо поймать экипаж и доехать в тепле.
Прибавив шагу, Вейра помахала рукой тётушке Пам, соседке-кружевнице, жившей через дорогу. Добродушная мастерица улыбнулась в ответ, крикнула:
— Моцион, дорогая вильена?
— Бегу за покупками, достопочтенная мастерица!
— Ах, как волнительно, должно быть! — краснощёкая толстенькая женщина средних лет даже глаза прикрыла и прижала руки к груди, словно представляя себя на месте Вейры.
Да, волнительно! Чудесное состояние — предвосхищение новой, желанной, прелестной вещи! Хотелось бежать, подхватив подол юбки и манто, со всех ног, до самых Камизолек, звонить в колокольчик над дверью модистки, затаив дыхание, ждать, когда взгляд наконец найдет его, то самое платье…
Но Вейра лишь вздохнула глубоко и радостно, поуютнее уложила руки в муфту и пошла спокойным шагом в сторону главной улицы. Там проще поймать карету.
И точно. Лишь взмахнула рукой, как чёрный наёмный экипаж, запряжённый молодой гнедой лошадкой, притормозил рядом. Вейра спросила у извозчика:
— До улицы Камизолек сколько попросите?
— Две гидерии, вильена, — стащив волчью шапку, мужичок в тулупе почтительно склонил голову.
— Держите, — Вейра протянула ему две монетки и дёрнула за ручку дверцы. Из кареты вывалились ступеньки, Вейра взялась за поручень и не без усилия забралась в душную, полную разнообразных ароматов кабинку. Уселась на обитое чёрной дешёвой кожей сиденье, захлопнув дверцу, и обомлела.
Напротив, сливаясь с тёмным интерьером, сидел и смотрел в упор мастер Виджан.
Ох…
— Вильена Эбенер, — хриплый голос в который раз заставил Вейру вздрогнуть, — вы снова ходите одна по улицам? Вас жизнь не учит ничему, надо полагать?
— Откуда вы взялись, мастер Виджан? — ответила она с запинкой и задрала подбородок, чтобы он не подумал, что ей есть до этого дело: — Вы снова следите за мной? Отчего такая честь?
— За вами даже следить не нужно. Просто выйти на улицу, пройтись по самым опасным местам мегаполии — и пожалуйте, перед вами самая безрассудная куртизанка!
Уж не презрение ли в этом властном голосе? Полицейский словно поставил перед собой задачу преследовать Вейру и издеваться над ней!
— Кучер! Остановитесь, я сойду! — выкрикнула она, приподнявшись и стукнув кулачком в стену кабинки. Но Виджан, словно играючи, обхватил талию и дёрнул на себя. Вейра приземлилась на его колени, её обдало терпким ароматом парфюма и горячей мужской кожи. Стукнув в свою очередь по стене, полицейский крикнул громче:
— Езжай, кучер, вильена ошиблась!
— Вы наглый, порочный, самовлюблённый эгоист! — выкрикнула Вейра в порыве гнева, пытаясь высвободиться из его железной хватки.
— Вы маленькая, хорошенькая, извращённая невинность! — не остался в долгу мастер Виджан, с глубоким вдохом впившись ртом в её губы. Эта молниеносная атака, уверенная и точная, вызвала в теле Вейры неостановимую дрожь, и было непонятно к бесам, от чего именно она дрожала. То ли от ярости, то ли от страсти… Желание, охватившее полицейского, передалось и Вейре — с такой эмпатией она сталкивалась лишь при виде одного человека во всём мире! Бурлившая в венах вместо крови злость схлынула, точно волна на неспокойном берегу моря, и руки Вейры обхватили шею Виджана. Не задушить, о нет! Прижать теснее, ощутить силу мышц и гладкость кожи… Ведунья, за что такое искушение?
— Лишь Воин знает, как долго я ждал этого момента, моя маленькая птичка… — выдохнул Виджан, последним движением языка приласкав её губы. — Сколько лет прошло?
— Два года, мастер Виджан, — едва переводя дыхание, ответила Вейра и закрыла глаза, с сожалением провожая всколыхнувшуюся страсть. — Вы знаете, где мой дом, могли бы и зайти в гости.
— Двадцать гаульденов, вильена! — деланно оскорбился полицейский. — Я, конечно, получил повышение, но не до начальника участка, а всего лишь до старшего дознавателя!
Карету тряхнуло на обледеневшей дороге, бросило вбок, и Вейра взвизгнула, чувствуя, как теряет опору. Но мастер Виджан не дал ей упасть, придержав за спину, другой рукой дёрнул за ленточку палантина, обнажил волосы.
— Что вы… — слабо запротестовала Вейра, снова теряя самообладание. Ледяные пальцы пробежались по коже от шеи до края корсета, до зачатка груди, оставляя невидимые искры вожделения. Чтобы сбросить наваждение, Вейра пробормотала, не размыкая век:
— Приходите, я порадую вас уступкой в тридцать на сто…
— Ваше доброе расположение стоит всего лишь шесть гаульденов? — усмехнулся Виджан. — Что ж, заманчиво! Я зайду, ждите меня, достопочтенная куртизанка!
Одним движением вернув Вейру на её сиденье, полицейский стукнул в стену кабины:
— Эй, останови!
Снаружи фыркнули с хрипотцой и натугой на лошадь:
— Пру-у-у, бешеная!
Карета, скрипнув рессорами, встала, и Виджан с прищуром бросил Вейре:
— Будьте осторожны, вильена, не ходите по городу в одиночку!
И спрыгнул в морозную пелену полуденной мегаполии. Откинувшись на спинку сиденья, совершенно обессилевшая Вейра услышала распоряжение:
— Довезёшь до Камизолек в целости и сохранности, иначе я лично тебя брошу в каземат!
— Не извольте беспокоиться, мастер полицейский! — прогундосил извозчик. — У меня серьёзные референции!
Ведунья… Зачем эти непрестанные встречи? Вейра выдохнула и покачала головой, поправляя палантин на голове. Такой чудесный день испорчен… Однако что-то ноет в груди, в животе. Неужели нельзя излечиться от этой неправильной, неестественной страсти к мужчине? Вейра открыла глаза, прижав руки к талии. Нет, можно. Можно и нужно. Молиться Ведунье, дарить ей подношения — побольше, подороже, почаще! Мастер Виджан должен исчезнуть если не из жизни куртизанки, то хотя бы из её сердца.
На улице Камизолек было не слишком шумно и людно, зато там прогуливались прилично одетые вильены под ручку с чопорными или залихватски-модными венами. Никаких тебе нищих, никаких попрошаек, но на каждом углу стоял городовой с пистолетом и шпагой. Конечно же, недалеко отсюда императорский дворец и публичный сад, где проводят время няньки с детишками аристократов.
Завидев скромную, но весьма заметную вывеску «Нанати и дочь, модистки», Вейра высунулась в окошко кареты и крикнула:
— Кучер, остановите!
Схватилась за поручень и вовремя: экипаж резко затормозил по привычному «Пру-у-у». Извозчик спрыгнул с передка, распахнул дверцу и подал руку Вейре:
— Извольте, вильена, а вот ваши две гидерии, для вас поездка бесплатна.
Вейра усмехнулась. Конечно же, мастер Виджан способен напугать любого, не только мужика из деревни! Но ехать в счёт страха, вызванного полицейским, совершенно недопустимо. Поэтому она легонько оттолкнула ладонь извозчика — грубую, с мозолями от вожжей — и ответила:
— Считайте это не оплатой, а подарком за мягкую поездку. И не спорьте.
Она прошла мимо склонившегося в низком поклоне кучера и, улыбнувшись проходящему мимо вену, открыла дверь ателье.
Серебристый перезвон колокольчика огласил маленькое пространство, заглушённый тканью. Ткани были повсюду: разложенные в рулонах, развешенные в милых драпировках, накинутые на манекены разнообразных телосложений. Там и сям стояли бобины ниток, лежали клубки кружев, они же были разложены на тканях, чтобы подчеркнуть красоту сочетания. Да, мастерица Нанати обучила свою дочь всем премудростям, и не только шитья, но и привлечения клиенток.
На звон из подсобной комнаты выпорхнула миловидная девушка с кокетливым чепцом на тёмных вьющихся волосах, уложенных в модную причёску. На девице Лейс было практичное платье с кружевными оборками по подолу и широкий белый передник, который унизывали булавки, иглы и крючочки. Увидев Вейру, Лейс всплеснула руками и бросилась к ней:
— Моя милая, моя дорогая Вейра! Ведунья, как же ты хороша! Миленькое платьице! У кого ты его пошила? Ах, не отвечай, не хочу знать! Милая, Творец, да на тебе лица нет! Что-то случилось?
— Нет, Лейс, не беспокойся! — со смехом ответила Вейра, обнимая подругу. — Просто нежеланная встреча.
— Милая, как же мне жаль!
— Ну-ну, лапушка! — Вейра передразнила мастерицу Нанати, и Лейс засмеялась тоже:
— Пойдём! Наверное, тебе не терпится увидеть своё маскарадное платье!
— О да, милая моя! Зная тебя, я предвкушаю нечто сногсшибательное!
— Ох, Вейра, дорогая, очень надеюсь, что угодила.
Девица Лейс ко всем своим многочисленным достоинствам была ещё и очень скромна. Данное качество досталось ей, вполне вероятно, от отца, поскольку матушка-модистка отличалась лёгкой гордыней и обожала говорить, кому и сколько платьев она сшила. Особенно это касалось знатных горожанок и вильен. Вейра с улыбкой ощутила дрожь в руках и прошла за Лейс в небольшую комнатку для примерок. На манекене посреди комнаты сидело платье.
— Ах! Неужели это моё? Это мне, Лейс? Творец, оно прекрасно!
— Давай примерим? — зардевшись, предложила модистка. Вейра всплеснула руками:
— Конечно же! Но погоди, погоди, дай мне на него наглядеться!
Платье было из лёгкого атласа. Верх напоминал зелёный мундир лесников, только был выполнен в виде корсета с эполетами, от которых спускались длинные узкие рукава в фестончиках. Юбки платья слоями лежали один на другом: внизу самые длинные, вверху самые короткие. От клина лифа юбки расходились в стороны, открывая пену прелестных мервильских кружев с узорами из цветов. Вейра с сомнением оглянулась на Лейс:
— Ты решила, что я собираюсь шокировать приличное общество Тоннехеда? Ведь все увидят мои ноги из-под кружев!
— Что ты, милая, — засмеялась довольная Лейс. — Никто ничего не увидит, разве что очертания! Подожди-ка, сейчас примерим платье, и убедишься сама!
— А где же маска?
Девица Лейс протянула руку и достала с полочки маску из разноцветных кусочков атласа, искусно сшитых между собой и украшенных пёрышками и кружевными оборочками.
— Изволь, милая, я завяжу её!
Вейра прикрыла глаза, дожидаясь, пока маска ляжет на лицо, а завязки сомкнутся на затылке под локонами. Потом взглянула на себя в зеркало.
— Бабочка! Это же бабочка, Лейс!
— Угадала, достопочтенная вильена! — захлопала в ладони модистка. — Заморская бабочка!
— А как же охотница? — поворачиваясь в стороны перед зеркалом, полюбопытствовала Вейра. Лейс приблизилась и зашептала на ухо:
— Не говори никому, пусть это останется между нами! Вилья Триболи заказала у меня платье, очень похожее на то, которое ты описала в письме. Впрочем, она не рискнула обнажать лодыжки — у сей почтенной матроны подагра и отложение солей!
Вейра захихикала, поддержанная Лейс. Что же, милая подружка приняла верное решение. Бабочкой Вейра будет порхать на балу, бабочкой танцевать и кружить головы мужчинам, распуская крылья. А есть ли у платья крылья?
Через несколько минут, когда Лейс уже оправляла подол и подкалывала булавочками низ лифа, Вейра с восторгом поднимала и опускала руки, наслаждаясь видом самых настоящих крыльев из жёсткой тафты, украшенных бусинами и фальшивыми жемчужинами.
— Творец, девица Лейс! Как ты могла так быстро сшить это платье? Оно великолепно!
— Вейра Эбенер, ты же не станешь вынуждать меня выдавать профессиональные секреты?! — лукаво улыбнулась модистка, стараясь не потерять булавки изо рта. — Я никогда не забуду, что ты сделала для меня. Это мой маленький подарок тебе, ты заслужила мою вечную благодарность.
— Вен Варривель добр с тобой, Лейс? — вдруг озаботилась Вейра. — Ты продолжишь работать или в замужестве это неприлично?
Лейс пробормотала довольно:
— Прилично… Было бы неприлично, я бы не дала согласие вену Варривелю.
— Как это мило с его стороны, — завистливо вздохнула Вейра. — Эх, где бы мне найти такого доброго и понимающего мужа?
— Чтобы он позволил тебе продолжать работу? — подмигнула ей в зеркало Лейс, и они обе громко и совершенно неприлично расхохотались.