2

Я осторожно потянулась к устройству, и его антенны-щупальца мгновенно ожили, словно хищные змеи. Они стремительно метнулись ко мне, обвивая мою руку и впиваясь тонкими иглами в ладонь. Я вскрикнула от боли и неожиданности, вскочила на ноги, едва удержав равновесие. Не осознавая своих действий, я начала инстинктивно тереть место проколов о свою одежду, пытаясь избавиться от жгучей боли и ощущения инородного вторжения.

Осмотрев свою ладонь, на которой виднелись крошечные проколы, я не смогла сдержать отвращения. Пальцы машинально коснулись повреждённой кожи, быстро заживляя маленькие ранки.

— Что это за мерзость? — пробормотала я, внимательно рассматривая предмет с теперь уже застывшими щупальцами, направленными в мою сторону, как натянутые струны.

Неожиданный голос кхала прозвучал холодно и резко.

— Парализатор, — произнёс он, глядя на женщину, распростёртую на земле. — Она мертва?

— Пульса нет.

Он нахмурился, его взгляд стал тяжёлым, как камень.

— Ищейки могут впадать в гипобиоз при угрозе, — его голос был полон злобы, когда он пнул тело ногой. — Это она нас преследовала.

Я спросила, стараясь не выдавать своих эмоций на его действия:

— Она была одна?

— Одна, — сказал он, прищурившись. — Интересно, где её Фёдор. Он так же опасен, как и она.

Его напряжённый взгляд озабоченно устремился в небо, а потом переместился на нашего Фёдора. — Ваш ящер странный, ведёт себя так, как будто у него есть задатки интеллекта, и больше похож на домашнее животное, чем на безжалостную биомашину.

— Федя умный и добрый, — ответила обиженным голосом Ника и ещё крепче прижалась к животному.

— На биомашину? Что вы имеете в виду? — спросила я кхала и, подойдя к фырчавшему от возмущения Фёдору, ласково и успокаивающе погладила по его спине.

У каждого ищейки есть свой Фёдор, и их связь — это сложный симбиоз, который начинается с детства. Фёдор — не просто напарник, а нечто большее, живое воплощение её воли и разума. Если ищейка погибает, как эта, — мужчина указал на мёртвую женщину, — то её Фёдор теряет опору и смысл существования. Он всю жизнь питается её даром, её мыслями, её энергией, и без неё он обречён на медленную деградацию и смерть.Я даже боюсь представить, какой последний приказ она отдала ему. Возможно, это был приказ покончить с собой, или же нечто более зловещее — заставить его выполнить последнюю миссию, которая, возможно, приведёт к гибели множества людей. Фёдор, лишённый своего хозяина, будет блуждать в пустоте безумия, уничтожая всё на своём пути, пока окончательно не сойдёт с ума и не погибнет.

Я с тревогой окинула голубой небосвод и поёжилась.

— Значит, люди, живущие в этом времени, превратили этих прекрасных и верных животных в убийц.

— Только Фёдоров, самок используют в быту как средство передвижения и доставки. И не люди это сделали, а веды, — ответил мне кхал и нахмурился, глядя на нашего Фёдора.

Я на некоторое время ушла в себя, размышляя о том, что могло произойти в этом мире за столь долгое время. Ведь, насколько мне было известно, вечный огонь олицетворяет добрую силу, а Веды, очищенные источником, свободны от зла. Однако реальность тут оказалась куда более сложной и многогранной, чем я могла себе представить. Возможно, на дальнейшее развитие событий повлияло моё и Никино исчезновение, и в том нашем времени что-то пошло не так. А может…

Я посмотрела на кхала, его фигура застыла, как изваяние, а взгляд, тяжёлый и пронзительный, был устремлён на меня. В его глазах я увидела смесь любопытства и настороженности, как будто он пытался понять, о чём я думаю. Я заговорила, тщательно подбирая слова, чтобы донести свою мысль:

— Мы здесь не случайно. У нас есть примерно пять дней, всё выяснить и принять меры, прежде чем остров переместится. Куда он отправится после этого, известно лишь одним богам. Мы должны действовать быстро, пока есть шанс. Надо исследовать остров, всё в этом мире подчиняется вечным источникам, и остров, я думаю, тоже не исключение. Мы найдём способ вернуться домой. Вы с нами? — спросила я в изумление смотревшего на меня мужчину.

— Да, веда! — твёрдо ответила за кхала его жена, подошедшая к нам и слышавшая всё, о чём я говорила.

— В нашем времени нам не выжить. Лучше провести остаток дней на этом блуждающем острове, чем всем погибнуть. — Лаура произнесла это с холодной решимостью, её голос был твёрд, как камень. Она встала рядом со мной, всем своим видом показывая мужу, что она уже приняла решение.

Кхал молчал, обдумывая её слова. В его глазах читалась борьба. После долгого молчания он заговорил, его голос был низким и хриплым:

— Хорошо. Но прежде чем мы отправимся к центру острова, нам нужно избавиться от ищейки, предав её огню.

— Я думаю, нам не стоит этого делать, погребальный костёр может выдать нас. — ответила я ему.

— Оставлять её так нельзя, вед надо сжигать, мы не знаем всех её способностей. Если она обладает даром переселения душ, то нам от неё не скрыться. — сказал мне мужчина и принялся собирать брёвна и ветки.

— Она же мертва, — в недоумении наблюдая за ним, произнесла я.

— Может и мертва, а может и нет, рисковать нам ни к чему.

Ника, слушавшая нас внимательно, наконец оторвалась от Фёдора и, подойдя к ищейке, присела возле неё на колени, положив руку на её грудь. Парализатор дёрнулся щупальцами в сторону девочки и сразу же безжизненно обвис. — Она жива, мама, просто очень крепко спит. Ей надо с нами, её ящер сильно ранен и лежит там. — Ника показала в сторону середины острова. Как будто подтверждая её слова, наш Фёдор громко рыкнул и горделиво задрал голову.

Я присела рядом с дочерью, и её маленькое тело прильнуло ко мне. «Малышка, ты действительно уверена, что нам нужно её брать с собой?» — спросила её я.

Ника утвердительно кивнула.

Я сосредоточилась изо всех сил, пытаясь вызвать видения будущего, но перед глазами всё так же, как и тогда, когда мы ещё только плыли все вместе на этот остров, стоял туманный барьер. Он был плотным, непроницаемым, словно стена, и я не могла пробиться сквозь него, сколько ни старалась. В отчаянии я закрыла глаза, надеясь, что это поможет мне увидеть хотя бы что-то, но в голове царила лишь звенящая пустота.

Я почувствовала, как дочь крепче обняла меня, и это прикосновение немного успокоило меня. «Мама, я знаю, что это правильно», — прошептала она, и её голосок прозвучал по-взрослому твёрдым.

Я кивнула, не скрывая лёгкой улыбки, и произнесла: — Как скажешь, моя милая.

В её глазах я видела искреннюю уверенность, которая невольно передавалась и мне. За всё время, пока Ника со мной, я ни разу не усомнилась в её даре.

— Ты всегда знаешь, что делать, — добавила я, мягко коснувшись её плеча, и ласково поцеловала в лобик.

Девочка зарделась от удовольствия, и её улыбка стала ещё шире. — Я знаю, как всё должно быть, он говорит со мной, — ответила она, глядя на меня с детской непосредственностью.

— Кто, милая? Кто с тобой говорит?

Ника надула губы. — Он, — коротко ответила она и, вскочив, подбежала к Фёдору, взобралась на спину ящеру. Фёдор, издав довольный рык, взлетел и направился в направлении леса.

Я, проводив взглядом дочку, улыбнулась, подумав: «Чтобы я без тебя делала, моя малышка».

— Решение принято: уходим отсюда. На открытой местности мы уязвимы, и если вас ищут, то лучше укрыться в густых зарослях леса. Там мы сможем затеряться и избежать обнаружения.

— А с этой что будем делать? — спросил кхал.

— Пока понесёшь её, а там посмотрим, — сказала я. Сняла с пояса ищейки её кинжал и закрепила на поясе рядом со своим. Затем я подозвала Бульбу и, стараясь выглядеть уверенно, направилась к месту, где над лесом кружили ящер и Ника.

Чем дальше мы уходили, тем становилось теплее и теплее. У леса стало совсем жарко. Температура воздуха явно была выше двадцати пяти градусов. Я обернулась: равнина за пределами острова так же, как и прежде, оставалась девственно белоснежной от снега.

— Грин, скажи, ты знаешь местность, где мы сейчас находимся? — спросила я.

— Нет, я здесь никогда не бывал, от Вечного города сутки пути. Я изучил карту перед побегом, и если полагаться на известную мне информацию, то этот участок необитаем.

— Поэтому ты это место и выбрал? — спросила я, задумавшись. Ведь если рассуждать здраво, у этих людей с собой практически ничего не было, кроме одежды, как они рассчитывали тут выжить без еды и питья с маленьким ребёнком на руках?

Кхал кивнул. Впервые за всё время нашего знакомства у меня появились подозрения, а всё ли, о чём он говорил, правда.

— А где ящер, на котором вы сюда прибыли?

Мужчина явно напрягся и отвёл в сторону глаза.

В воздухе повисла хрупкая тишина, словно натянутая струна, готовая разорваться от малейшего движения. Я медленно обернулась, встретившись взглядом с Лаурой, стоявшей рядом. Её глаза, полные задумчивости, были устремлены вдаль, словно она пыталась проникнуть в тайны, скрытые за горизонтом. Её руки бережно обнимали спящего ребёнка, словно защищая его от всех невзгод этого мира.

Лаура перевела взгляд на меня, её лицо было спокойным, но в глубине глаз читалась скрытая тревога. Она медленно кивнула, и её голос прозвучал тихо, но уверенно: «Мы сняли с ящера ошейник». Её взгляд метнулся к лежащей в траве ищейке, и я проследила за её движением. Глаза Лауры остановились на её шее, украшенной тонкой полоской зелёного цвета, и я заметила, как её пальцы слегка сжались, будто она хотела что-то сказать ещё, но не решалась.

— Ошейник? — повторила я, нахмурившись, словно пытаясь осмыслить услышанное. Опустившись на колени, я внимательнее его осмотрела. Осторожно коснулась. Ошейник плотно облегал кожу, будто был её частью, проникшей в саму плоть. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что он не просто аксессуар, а нечто гораздо более сложное, по цвету и текстуре он напоминал растение, из которого был создан вечный город, в котором я проживала ранее. Непонимание от вечной недосказанности Кхала и его жены вызвало во мне волну возмущения, заставив меня резко подняться и окинуть супружескую пару подозрительным взглядом.

— Покажите свои шеи, — сказала я приказным тоном, не терпящим возражений.

В воздухе раздался оглушительный рык, и из облаков с шумом вынырнул ящер с Никой, девочка сжимала в руках какой-то предмет. Мужчина и женщина застыли на месте, не в силах пошевелиться. Кхал нервно сглотнул и резко оголил шею. На месте, где когда-то был ошейник, теперь виднелся свежий, ещё кровоточащий шрам.

Я медленно перевела взгляд на женщину. Она тоже не отрывала глаз от ящера, но затем, будто очнувшись, повторила действия мужа. На её шее, точно так же, как и на его, зиял незаживший след.

— У мальчика тоже, — тихо сказала я, подходя ближе. Лаура, услышав это, крепче прижала сына к груди. Её лицо исказилось от боли, а глаза наполнились слезами. Она отрицательно замотала головой.

— В чём дело? — сдержанно спросила я.

Кхал, стоящий рядом, ответил вместо неё:

— У него нет ошейника.

Я нахмурилась, ничего не понимая.

— Покажите, — потребовала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо и уверенно.

Женщина дрожащими руками растянула курточки ребёнка. Я увидела гладкую кожу без каких-либо следов.

— А теперь объясните мне, что это за ошейники, как они действуют и почему вы их удалили, — произнесла я, смутно догадываясь о их предназначении. — Я жду.

— Их надевают при рождении ребёнка, они обеспечивают жизнедеятельность организма, защищают и… Кхал замолчал на некоторое время и зло добавил: — Но это всё враньё, они полностью контролируют тело, будь то веда, человек или животное, только в их власти решать, жить кому-то или умереть. — выпалил мужчина и уставился на меня хмурым взглядом из-под бровей.

— Так было всегда, сколько существует мир. Ошейники питаются от вечного источника, и его нет только у верховной веды. — сказала Лаура и перевела взгляд на мою оголённую шею. — И у тебя, Яра, его тоже нет, — добавила дрогнувшим голосом она.

— Ошейника нет, и у моей дочери, и у моих людей моего времени их тоже нет, и, как я заметила, у вас и вашего ребёнка тоже. Кстати, я не верю, что вы не знаете имени вашей веды, которая вам помогла. Ведь, как я понимаю, это именно она освободила вас из рабства. — и я с многозначительным видом провела рукой по своей шее.

Муж с женой переглянулись. — Рабства?

— Да, так называется то положение, в котором вы находились. Веда направила вас сюда без еды и питья? Ваша веда была уверена, что вы спасётесь, и скажу даже больше, она знала, что вы встретите меня. Так как её имя?

— Настёна, — одновременно ответили муж и жена.

Я счастливо засмеялась. — Я так и думала, что это она! Она вам что-то говорила, возможно, что-то передала. — возбуждённая от этой новости, спросила я их.

— Нет, она нам вообще ничего подобного не говорила и ничего не давала. Хотя… — Кхал полез во внутренний карман куртки и достал квадратный предмет. — Вот, — он протянул его мне.

Что это? — беря кубик в руки, спросила его я.

— Карта, по которой мы прилетели сюда.

Я беспомощно повертела предмет в руках. — И как её посмотреть?

Кхал нажал на кубик с двух сторон пальцами. В тот же миг пространство вокруг кубика исказилось. Он начал светиться мягким голубоватым светом, перед нами возникла прозрачная карта. Она парила в воздухе, словно сотканная из тумана.

На карте было обозначено несколько точек, каждая из которых пульсировала разными цветами. Всего их было пять. Самая крупная точка горела ярким красным светом.

— Что это? — спросила я, ткнув в пульсирующую точку пальцем. Она мгновенно увеличилась, словно ожила, раскрывая перед нами детали, которые раньше оставались скрытыми.

— Это где мы сейчас находимся, — коротко ответил Кхал, нахмурившись. Его взгляд скользнул по карте, задерживаясь на остальных точках. — Раньше здесь их не было.

— Интересно, — пробормотала я, проводя пальцем по одной из точек под номером пять. — Можно увеличить эту?

Кхал молча кивнул, и его пальцы, словно по волшебству, растянули изображение. Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. На увеличенной картинке рядом с этой точкой было выведено слово, написанное русскими буквами: «дом».

— Это же маршрут, — выдохнула я, пытаясь осознать увиденное. — Наш остров будет двигаться по этому пути. — Я повернулась к Кхалу, чувствуя, как внутри меня разливается гордость. — Ну Настёна, ну голова.

Он бросил на меня быстрый взгляд, но ничего не сказал. Вместо этого его пальцы вновь заскользили по карте, изучая её с новой тщательностью.

— Веда, взгляни сюда.

Кхал указал на увеличенный участок карты, где находились мы. Теперь я могла различить каждую деталь, словно она была выписана тонкой кистью художника.

— Что это? — спросила я осторожно, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

На карте проступали очертания каких-то деревянных строений. Они были почти скрыты под густым покровом листвы.

Приглядевшись внимательнее, я заметила что-то странное. Сквозь плотную завесу деревьев пробивались языки пламени и дыма. Они тянулись вверх, словно стремясь вырваться из оков растительности.

— Огонь, — выдохнула я, не веря своим глазам. — Это огонь. Остров обитаем? Погоди, как такое может быть, карта что, показывает сейчас в реальном времени?

— Да, но только те участки, где находится в данный момент.

— Но как? Тут что, спутники в космосе летают? — спросила я на полном серьёзе.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, Веда. Карта функционирует за счёт энергетической сети источников, — мужчина указал пальцем вверх.

Я устремила взгляд к бескрайнему небосводу, пытаясь уловить знакомые очертания энергетического купола. Но сейчас перед глазами лишь простиралась безбрежная пустота, где не было ни малейшего признака знакомого сияния. Зрение, прежде обострявшееся до сверхъестественной проницательности, теперь казалось мутным.

Вдруг ощущение беспомощности захватило меня, словно невидимая волна, угрожая поглотить меня целиком. Это чувство было не просто неприятным — оно было невыносимым, как будто вместе с утраченными силами я потеряла нечто гораздо более значимое, часть своей сущности, которая определяла меня. Внутри меня разверзлась зияющая пустота, поглощая остатки уверенности и внутреннего стержня, оставляя лишь тревожное осознание собственной уязвимости. Я чувствовала, как эта пустота расширяется, как она проникает глубже, проникая в самые потаённые уголки моей души, лишая меня покоя и оставляя лишь страх перед неизвестностью.

Я сильно зажмурила глаза, пытаясь избавиться от наваждения, которое окутало меня. Голова закружилась, но я всё же тряхнула ею, надеясь прогнать это странное ощущение. Когда я открыла глаза, то почувствовала, как тяжесть чужого взгляда давит на меня, словно невидимая рука.

Заставив себя перевести взгляд на лежавшую рядом ищейку, я вскрикнула от неожиданности. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, словно хотела проникнуть в самую глубину моей души. Её взгляд был пронзительным, гипнотическим. Ошейник на её шее пульсировал, словно живой, и с каждой секундой он всё сильнее затягивался, как удавка, сдавливая её горло.

Я застыла, словно парализованная, не в силах оторвать взгляд от её глаз. В этот момент моё сердце билось так громко, что, казалось, заглушало все остальные звуки вокруг. Но вдруг неожиданный удар в бок сбил меня с ног. Я рухнула на землю, разрывая зрительный контакт с ищейкой.

— Бульба, — прошептала я. Шершавый язык лизнул меня в лицо, приводя меня в чувство. Карта-кубик, который я сжимала всё это время в руке, выпал при падении, и волчица, схватив его зубами, помчалась к ящеру с Никой, приземлившему неподалёку.

Я села, сжимая виски руками, слегка покачиваясь. Голова раскалывалась. — Что, что это было? — спросила я, окидывая взглядом застывших в шоке Лауру и Кхала.

Со стороны, где лежала девушка, внезапно раздался громкий хрип, похожий на предсмертный стон. Я резко поднялась на ноги.

Ошейник, врезавшийся в её шею, словно тиски, душил её, и лицо приобрело зловещий оттенок синего. Её глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит, а вены на шее вздулись, пульсируя в безумном ритме.

— Твою ж мать! — вырвалось у меня. Я, не раздумывая, бросилась к ней. — Как, чёрт возьми, снять с неё этот проклятый ошейник⁈ — прокричала я, чувствуя, как паника захлестывает меня с головой. В тот же миг земля под нашими ногами вздрогнула, словно живое существо, и дневной свет померк, погружая всё вокруг в зловещую темноту.

С наступлением тьмы мир затих, словно кто-то аккуратно опустил занавес, скрывая звуки. Мысли и чувства ожили, возвращаясь в привычный поток, вытесняя хаос из моей головы. Ощущение, словно с меня сняли многотонный груз, наполнило умиротворением. Воздух разлился запахом моря, и я почувствовала, как его солёный бриз обволакивает меня, расслабляя. Видения будущего, словно вспышка, пришли в моё сознание. Зрение обострилось, и я облегчённо выдохнула, улыбнувшись, осознавая, что я опять стала сама собой.

— Мама, остров переместился, — раздался голос Ники позади меня.

— Да, дочка, слава всем богам, мы вырвались из того ужасного места, — ответила я ей и посмотрела на жавшихся друг к другу Кхала и Лауру.

— Можете расслабиться, теперь вы вне опасности и совершенно свободны, — обратилась я к ним и посмотрела на девушку, распластавшуюся передо мной. Лицо её было спокойно, признаки удушья исчезли, а ошейник безжизненно обвис.

В небе сияли две луны, а купол из-за энергетической сетки исчез.

— Странно, — пробормотал я, глядя на звезды. — Мы меньше суток на этом острове, а он уже оказался в другом месте. Значит, мои предположения были ошибочны. Что-то или кто-то управляет этим процессом.

— Веда, смотри! — вдруг воскликнула Лаура, сбивая меня с мысли и указывая куда-то влево.

Там, где остров обрывался в море, прибой яростно бился о берег, вздымая в воздух солёные брызги. За горизонтом, на фоне бескрайнего ночного неба, высились величественные горы, увенчанные снежными шапками. Их склоны, словно мраморные, отражали лунный свет, создавая иллюзию холодного сияния. У подножия этих гор, в тени зелёных холмов, мерцали крошечные оранжевые огоньки, похожие на далёкие светлячки.

— Люди, — шепнула я, напрягая зрение, чтобы разглядеть детали. Это были не просто огоньки — это были костры. Вокруг них виднелись силуэты юрт, напоминающих старинные жилища кочевников. Возле самого большого костра сидели люди, их фигуры были едва различимы.

Кхал подошел ко мне, его голос был напряженным.

— Они совсем близко, — сказал он, глядя вдаль. — Сейчас они нас не видят, но стоит рассвету озарить горизонт, как они нас заметят. Если у них есть мафины, они в мгновение ока достигнут острова.

— Нет у них мафинов, это точно, — ответила я ему, но, возможно, у них есть пироги. Мне кажется, мы попали в прошлое, а вот в какой период — до меня или после, я пойму только утром.

— Как именно ты сможешь это понять? — спросила Лаура.

— Очень просто, если у них есть веда, то это значит, мы попали во временной промежуток до того, как я восстановила вечный источник. Если нет, то позже.

— Мама, а если они дикие? — неожиданно спросила Ника и прижалась ко мне. — То у них тоже не будет веды.

— Я как-то совсем об этом не подумала, — растерянно сказала я и погладила дочку по голове.

— Яра, может, нам уйти вглубь леса и там укрыться? — с тревогой предложила Лаура, оглядываясь по сторонам.

— Это может быть опасно, — ответила я. — Ночь, и мы понятия не имеем, какие существа обитают на этом острове. Однако то, что здесь кто-то есть из людей, очевидно. Странно, что аборигены себя до сих пор никак не обозначили.

Лаура нахмурилась, её голос дрожал от напряжения: — Может, они нас просто не заметили? Или не сочли угрозой?

Я покачала головой: — Вряд ли. Если они здесь живут, то должны быть внимательными к любым посторонним. Отсутствие действий с их стороны может означать только одно: они ждут чего-то. Или наблюдают.

Мы все замолчали, прислушиваясь к шороху листвы и далёкому уханью какой-то птицы.

— Что же нам делать?

— Мы должны быть осторожны. Я предлагаю вернуться обратно на берег к валунам. — сказал Кхал.