Глава 21

От страшного грохота заложило уши, кони в испуге заметались, вставая на дыбы с диким ржанием. Возница едва сдерживал скакунов, сани дёрнуло в сторону и, не опомнись вовремя, Ведагор, меня бы вышвырнуло под полозья. Наставник перехватил меня в воздухе и мягко опустил на землю. – Княже!!! – голос Ведагора прогремел над дорогой, перекрывая шум от возникшей паники. – Чего творишь, охальник, чуть себя и Яру не загубил! Старец, твёрдой рукой сдерживая беснующегося от страха коня, вздёрнул в воздух Александра, точно котёнка, отшвырнув за край дороги, в сугроб, и направил своего скакуна к нему. Земляной голем Ярослава осел на снег. Я встала, наблюдая, как десятники спешно наводят порядок в дружине. Воины тихо костерили нас не все лады, это легко читалось по их губам. Что нашло на Александра? В крови бурлила сила, подбежав к обочине, подтащила ближе своего голема, осматривая, цел ли он. Ратники с плохо скрываемым страхом наблюдали за мной. В битве ледяной воин будет мешать им, отвлекать от врага, надо держаться от дружины подальше. Ко мне подбежал Ратмир, помогавший вознице усмирить коней. – Яра? Цела? – В порядке, голема проверяю. – Что у вас произошло? – Не справились со своими силами, – по отдельности переворачивая каждый куб, проверяла, целы ли цепи. – Брат мой и с чарами не совладал? – иронично усмехнулся Ярослав, слышавший наш разговор. Он наблюдал, как Ведагор распекает князя, точно мальчишку, и на губах его блуждала злорадная ухмылочка. – Княжна! – к нам приближался Кречет, злой, как десять чертей. – Ты пошто воинов моих чуть не передавила? – Я… Я… – растерялась, не зная, что ответить десятнику. – Не её в том вина, – вышел вперёд Ярослав, – Александра отчитывай, – он ткнул пальцем в сторону брата. Кречет метнул на меня злой взгляд и направился к Ведагору. Я наблюдала, как теперь вдвоём наставник и десятник наседают на князя, будто и не государь он вовсе, а провинившийся школяр. – Чего это его так? – удивилась я. – Князь за жизнь каждого воина отвечает, – ответил Ярослав, – когда они в бою гибнут – это одно, а так просто по его дурости… Не знаю почему, но мне стало стыдно, щёки порозовели, смутившись, отвернулась от Ярослава, снова занявшись големом. К счастью, тот не пострадал. – А где маги? Не видать их, – спросила у младшего княжича. – Так среди гридней они, а чадные воины отдельно идут, не любят таких ратники. – За что? Их воли лишили, не спросив, разве виноваты они? И в бою такому воину помогать не станут? Ярослав долго смотрел на меня, намереваясь что-то ответить, но передумав, отошёл в сторону. – Яра, осторожнее со своим големом, – сказал Ратмир, – не ровен час, саму тебя задавит. – Ты мечом сразу овладел, как в руки взял? – обернулась к своему охранителю. – Н-нет, – не ожидая такого напора, ответил тот. – Так и мне надо с големом упражняться, иначе какой толк от него в бою? Ярослав тихо рассмеялся: – Эк тебя княжна распекла, – без злости подтрунивал он над Ратмиром, – права Яромила, мечом ратник сколько намашется, прежде чем тот его слушать начнёт, пока рука привыкнет. А этот воин много пользы принесёт, когда княжна им владеть мастерски научится. Суматоха постепенно улеглась, я снова забралась в сани, поджидая Ведагора. Тот вернулся, оседлал своего коня и указал Александру на место рядом со мной: – И смотри мне, княже, – погрозил пальцем наставник. Пристыженный Александр уселся на скамью, почти не глядя на меня. Где-то впереди зычно крикнул Кречет, и войско зашагало вперёд. Мы снова подняли голема в воздух, Ведагор с Ярославом своего. Волшебные воины послушно ступали по обочинам, не приближаясь более к людям. – Ты прости меня, Яромила, – после долгого молчания сказал Александр, голос его был глухим, будто с трудом давались слова. – Я не в обиде, княже, – голем слушался всё лучше, не хотелось от него отвлекаться более. Точно два огромных охранника шагали по бокам големы, мощные и страшные. Земляной воин Ярослава выглядел намного ужасающее, чем мой. Корни и мелкие ветви торчали из его головы, рук и ног. При каждом шаге с него срывались пригоршни мёрзлой земли; младший княжич уже почти виртуозно владел своим неживым воином, ловко лавируя среди невысоких деревьев, обходя кусты и перешагивая кочки. На голове голема горели болотным светом два глаза, корни, вившиеся по «лицу», складывались в подобие жестокой ухмылки. Встретишь такого и от страха богу душу отдашь. Ярослав приловчился выпускать из рук голема толстые корни, которые точно щупальца обхватывали мишень. Даже умудрился выдрать невысокую осинку из замёрзшей земли, правда, поймав осуждающий взгляд Ведагора, больше не озорничал. Мы с Ратмиром шли другой дорогой из Словенска, этот путь был мне незнаком; не отрываясь от «управления» големом, рассматривала я новые места. Лес становился всё гуще, сразу за обочиной рос густой ельник, утопающий в снежных сугробах. Среди ветвей мелькали мелкие птахи, изредка доносился из чащи едва слышный хруст сухих веток, где-то там бродили звери, выискивая себе пропитание. Высокие разлапистые ели, хвою которых одел иней, казались седыми старцами, закутанными в пуховые одеяла. После обеда вышли к деревне, что затерялась среди густых лесов – Козлово. Жители высыпали на улицы, с радостью встречая князя. Я заметила несколько выгоревших изб, значит, и здесь побывали ливонцы. На дальнем краю села виднелись небольшие шатры, там расположилась дружина Ярослава, которая шла сюда другой дорогой. Стягивались в деревню все силы: в большом овине расположились чадные воины, холод был им не страшен, но мне было искренне жаль мужчин с белыми от мороза ресницами, обветренными лицами, красными руками. Пусть они холода не чуяли, но физиология у них человеческая, такие ночёвки обернутся для многих из них серьёзным обморожением. Размещали войска, как и где могли, домов на всех не хватало, скоро взметнулись в небо ещё шатры, обогревали их горячими углями, которые брали из разведённых по всему селению костров. Над домами плыл запах готовящейся похлёбки, хозяйки несли ратникам хлеб и пирожки, квас, горячий сбитень, молоко. Люди радовались приходу князя, надеясь, что прогонит он врагов с их вотчины. Нам с Ведагором досталась низенькая землянка на окраине Козлово, ратники натащили дров, печь нещадно чадила, но в доме скоро стало тепло. Маленькая женщина с глазами, как у сороки, с любопытством и страхом разглядывала чародеев, то есть нас. – Неждана меня кличут, – неожиданно представилась она, преодолев, наконец, первый страх. На полатях спрятались её дети, двое малышей двух и трёх лет, – вдовая я, – разоткровенничалась хозяйка, – вы тут на лавках устраивайтесь, скоро вечерять будем. Ведагор подошёл к печи, которая занимала четверть единственной комнаты, открыл поддувало, что-то осмотрел, заглянул в топку. Я заметила, как вокруг наставника начало мерцать едва заметное белёсое облако – он призвал силу. Старец, прикрыв веки, вдруг направил в топку поток воздуха, пламя взметнулось и опало, а печь перестала чадить, весь угар вытянуло в трубу, будто и не было. Дышать стало легче. Хозяйка, поначалу испугавшись, радостно, облегчённо заулыбалась. – Спасибо тебе, чародей, давно уж мне с печью сладу не было. Да ты садись, отдыхай, дорога долгая была. Женщина сунула в печь горшок с репой, ещё один с кашей. Дети слезли с полатей, потихоньку подбираясь к нам, точно два любопытных галчонка. Ведагор поднял в воздух куклу-мотанку, сделанную из тряпицы и соломы. Та заплясала на столе, и детвора запищала от восторга. Скоро малыши забрались на колени наставника, уже ни капли не боясь, и всё просили, чтобы кукла танцевала. – А ну, кыш, – незлобиво прикрикнула мать, – чего к гостям пристаёте? Она достала кашу и репу, накрыла на стол, и все сели за ужин. Спать пришлось на жёстких лавках, на которые мы постелили свои шубы, но от усталости даже деревяшки казались перинами. Уснула, едва сомкнулись веки. Проснувшись, не увидела наставника. – Убёг ужо, – сказала Неждана, – велел тебе дожидаться. Быстро перекусив, я тоже вышла на улицу. Как усидеть в избе, когда там так интересно? Я ведь ни разу не видела войска древних русов! Кругом стоял шум и гам, ратники приводили в порядок доспехи, проверяли оружие. У многих были топоры, рогатины со странными раздвоенными железными наконечниками. У воинов попроще виднелись ослопы – деревянные палицы, кистени. И почти у всех были сулицы – короткие копья, их, наверное, привезли из оружейных запасов князей. – Это чья мышка сбежала, – я почувствовала, как мне на плечо легла чья-то мощная рука, резко обернулась. Передо мной стоял высокий мужик, оскалившись щербатым ртом. На нём был кожаный доспех, в руке зажат топор, – чего одна тут бродишь, тятьку потеряла, али от мамки отбилась? – мужик противно загоготал. – Пусти, – дёрнулась я, но тот и не думал ослабить хватку, напротив, надавил сильнее, плечо пронзила боль. Выпрямившись, я коснулась кметя своей ладонью. Вмиг от ступней мужика вверх пополз лёд, морозные узоры белым саваном укрыли тело, корка с каждой секундой всё утолщалась, и вскоре мужика по пояс сковало ледяным панцирем, он и моргнуть не успел. – Чего творишь? – заорал тот от ужаса, когда понял, что произошло. Я вырвалась из его рук: – Как смеешь ты лапищи свои распускать? – прошипела ему злобно. – Смилуйся, чародейка, пошутить я лишь хотел. Не распознал, кто ты. Прости, не губи! – Выходит, будь я простая девица, так ты бы и пошутил надо мной от души? Можно, значит, издеваться над тем, кто слабее?! Лёд подобрался к самому подбородку, не давая мужику даже шелохнуться, тот страшно вращал глазами и выл от ужаса. – Не губи, государыня! Воины, стоявшие рядом молча, наблюдали за всем, опасаясь приближаться к нам. – Неужто не видел, как одета я? – хмурилась я. – Видел, что не простая девка. Да разве ж угадаешь тут, в суматохе ратной? Одна ты шла, без свиты, без охранения… Кто ж подумать мог, что сама княжна пешком, да без слуг по лагерю пойдёт? Мысли дурные в голову полезли… Грешен, помилуй! – Чего здесь? – вдруг словно из ниоткуда, появился Кречет. – Княжна? Обидел он тебя? – Шутить с девками любит, думал я деревенская. – Вон оно как, – сузились глаза десятника, – ослобони хватку, княжна, я сам с ним пошуткую. Я расколола ледяной панцирь, и мужик повалился в ноги Кречету, по знаку десятника двое ратников подхватили озорника и поволокли за ближайшую избу. Раздался короткий крик, и всё стихло. – Что с ним сделали? – спросила я у ближайшего кметя. – Известно… – ответил тот, – негоже ратнику девок трогать и деревенских забижать, за то спрос суровый. Законы военного времени? Пусть жестоко, но правильно, если каждый ратник будет за собой понравившуюся девицу тащить, то чем они лучше врагов?