Глава 24

Только победа в такой битве – дело не пяти минут. Ярослав оставил меня на уже знакомом берегу, рядом с Ведагором, и снова умчался в бой. Ливонцы, чуя свою смерть, стояли до последнего. Не все, но большая часть войска ощетинилась копьями, поджидая противника, позади них плавали мёрзлые глыбы, лёд трещал и стонал под весом конницы, точно раненый зверь. Но Рыцари стояли с мрачным упорством, для воина лучше погибнуть в бою, чем бесславно сгинуть в пучине вод. Я откинулась на землю, перелома в битве не будет, остаётся только ждать, когда всё закончится. – Ярушка? – ко мне, пошатываясь, подошёл Ведагор. – Как ты? – Устала очень, – вяло ответила я, не в силах даже голову поднять. – На вот, пожуй, – он протянул мне какой-то корешок, не глядя закинула его в рот и подскочила, как ужаленная – травка жгла и пекла во рту, хуже, чем перец. – Жуй! – приказал мне наставник. Выпучив глаза, схватила пригоршню снега, запихав её в рот, и послушно давилась горечью странного корешка. По венам забурлила кровь, я бросила взгляд туда, где ещё шла битва. – Оставь это! – резко воскликнул Ведагор. – Сила-то заёмная, надолго не хватит. Убираемся отсюда. Легко сказать. Из крепостицы пригнали сани, куда мы помогали сгружать раненых, тех, кто мог выжить. Суровое время, суровые законы. Нельзя помочь всем, и деревенские, пришедшие на помощь, понимали это, как и мы, но сердце сжималось, когда я обходила воина с отрубленными ногами или распоротым животом, понимая, что он не выживет. Глаза застилали слёзы, я подносила воду умирающим, всё, чем могла помочь. Мне попался молодой парень, чадный воин, он просто смотрел в небо. Его кольчуга была пробита на груди, кровь алым ручьём струилась на землю. Он не боялся смерти, и это было ещё страшнее. Я подошла к нему, промыла рану, что-то мне подсказывало, его можно спасти. Грудь была посечена широко, но неглубоко, я собрала остатки своих сил и попыталась заморозить рану. Опыта не хватило, лёд проник слишком глубоко, и сердце воина остановилось, глаза закатились. Я припала к нему, коря себя за идиотский порыв: – Миленький, ну, очнись! Внезапно тело воина изогнулось дугой, конвульсивно дёрнулось, он утробно зарычал и вдруг широко распахнул глаза. Сделал глубокий вдох и… – Где я? – хрипло спросил, осмысленно на меня посмотрев. Он ожил! Да ещё ясно мыслит! – Битва была, разве не помнишь? – я, стараясь сдержать дрожь удивления, ещё раз осмотрела рану, магия чадных воинов ли помогла или чудо, но кровь остановилась, хоть и выглядела грудь ратника так, будто её медведь располосовал. – Битва? – он поднял голову, не понимая, что происходит. Я заметила, что к нам направились деревенские мужики, забрать раненого. – Молчи и слушай, – рукой закрыла рот ратнику, – ты был чадным воином, не знаю как, но снова стал собой. Никому ничего не говори, иначе убьют тебя. Как оправишься от ран, разузнай, где сейчас княжна Яромила, это я. Придёшь ко мне, спрячу тебя ото всех, в обиду не дам. Глаза ратника расширились на пол-лица, но сообразил он быстро. Кивнул и прикрыл веки, будто в забытьи. И всё же, я боялась за него. – Этого везите в Козлово, кметь он дядюшки моего, с собой заберу. Мужики, не признав меня, уставились, не понимая, чего ими мальчишка командует. – Ты кто таков? Встала, стянув ненужный уже подшлемник, волосы колыхнулись на ветру, упав на спину тёмной волной: – Княжна Яромила. Мужики от испуга поклонились: – Не серчай, Яромила Владимировна, больно уж у тебя одёжа странная. – В бою всякая сойдёт, – ответила я, – везите воина к Неждане, скоро сама там буду. Так будет спокойнее, а с наставником как-нибудь договорюсь, да и с дядюшкой тоже. Скорбное наше дело подошло к концу, вернулась дружина во главе с князьями. Воины ехали на усталых лошадях, все в крови. – Пошли, Ярушка, – потянул меня за собой наставник, – пора нам. Сани ждут. Хотела подойти к князьям, но поняла, что сейчас не время. Александр подъехал к Домашу, своему воеводе: – Сегодня уводи воинов в крепость, завтра выступаем на Псков. – Как?! – вырвалось у меня невольно, Невский обернулся. – Такого врага, даже поверженного, за спиной не оставляют. Выкурим их из городов наших, – устало улыбнулся князь, – ступай, Яра, дальше справимся без тебя. Мы с Ведагором залезли в полуразваленные сани, которыми правил низенький старичок, болтливый, как таксист. – Ужо страху-то мы натерпелись! Видали, как ливонцы попёрли от самого берега дальнего. А чародеи-то их, жуть, огнями и ну швыряться! Хорошо, что у нас кудесников огненных повывели. – Помолчи, – оборвала я болтуна. Вот так в народе и зреет злость на ни в чём не повинных людей. Оно и льдом можно много бед устроить, если захотеть. Когда мы прибыли в деревню, там уже была конница Ярослава, обошли нас через лес. Ратники передавали лошадей деревенским парням и сразу шли спать, ни на что другое сил не осталось. Неждана поджидала нас. Мужики привезли чадного воина к ней, как обещали. Женщина раздела раненого, перевязала тряпицами, теперь же потихоньку поила его каким-то отваром. – Чтоб лихоманка не одолела, – пояснила нам хозяйка, – вы садитесь, сейчас и ужинать будем. Ведагор, при виде раненого вздёрнул бровь, но ничего не сказал. – Поспать бы нам, хозяюшка, – обратился к Неждане старик. – Княжна на полати лезь, с детьми моими поспи, больше места нет, а ты, кудесник на лавку приляг, отдохни, совсем заморились. Мы послушно легли, куда сказано, и я даже не успела смежить веки, как провалилась в темноту, без снов. Утро ворвалось в избу морозным ветром, которым потянуло из распахнутой двери. Неждана, кряхтя, затащила в дом охапку дров, принялась разжигать печь. Всё моё тело болело, будто кони по мне топтались. Стараясь подавить стоны, слезла с полатей. – Ох, ты ж, болезная, – всплеснула руками хозяйка, – чего поднялась? Отлежись, княжна. Глянь только на себя, краше в гроб кладут. Я осторожно размяла мышцы, каждое движение отдавало болью. Вот он какой перерасход сил. Держась за стены, доковыляла до ушата, умылась студёной водой, стало полегче. Глянула на своё отражение. Неждана права, упыри и то красивее: глаза налились кровью, под ними чёрные синяки после вчерашнего падения, серая кожа обтянула скулы. Ужас какой. В таком виде только люд деревенский пугать. И всё же мне хотелось выйти на улицу. Кое-как накинув шубу поверх рубахи, вышла во двор. Хорошо, что дом Нежданы на околице, и народа здесь немного. Села на крыльцо, вдыхая свежий воздух. Зима – моё время, моя стихия. Авось получится хоть немного силы себе вернуть? Положила руки на землю, почуяла, как лёгкое покалывание пробежало по телу. Голова прояснилась. А ведь верна моя догадка. Потому и вчера так долго продержалась, что силы от самой природы зимней черпала. Тело накрыла приятная истома, и я вернулась в дом. Раненый застонал, распахнул глаза, увидев меня, слабо улыбнулся: – Жизнью тебе обязан, княжна. – Вспомнил, что вчера было? – тихо спросила его, нагнувшись ближе. – Нет, только как на льду очнулся, – ответил он. – Зовут тебя как? – Вячко, – воин прикрыл глаза, стиснув зубы. – Погоди, сейчас воды подам. Неждана вышла из-за занавески, что скрывала полати от чужих глаз. – Ступай, княжна, я сама его перевяжу. Женщина вытащила из горшка, что был у неё в руках, какую-то кашицу, ловко наложила её на промытую рану, аккуратно перебинтовала. – Жить будет? – спросила я у неё. – А то ж, – улыбнулась хозяйка, – и не таких выхаживали. Бабка меня научила, как раны исцелять травами. Ведагор ещё спал, говорили мы тихо, – Неждана поманила меня к столу, где стоял горшок каши с мясом. Ела я, глотая обжигающее варево, аппетит был просто зверский. Запила еду тёплым молоком, заела пирогами и снова отправилась на полати, повинуясь строгой хозяйке. Очнувшись, заметила, что солнце уже высоко, слезла вниз, в избе никого, кроме спавшего Вячко. До обеда проспала, что ли? Куда все подевались? Оглядела свою одежду, не снятую с побоища. Всё в крови раненых, каких-то дырах. – Встала, княжна? – послышался голос хозяйки. – А я уж и баньку истопила. Кудесник твой пошёл мыться. – Сейчас обед? Долго я спала? – Так вы все ровно день и ночь почивали точно убитые, как на кладбище, ей-богу. Меня аж страх пробрал. Выходит, мы сутки продрыхли? Ну и дела. Хозяйка подала мне мою одежду, в которой я приехала, протянула чистый лоскут вместо полотенца. – Идём, помогу тебе помыться, вижу, наставник твой возвращается. В избу вошёл Ведагор, красный, от кожи шёл пар. – Ярушка, – улыбнулся он, – цела? – Всё хорошо, – ответила ему. – Пойду в баньке княжну попарю, – Неждана подхватила мои вещи и повела меня во двор. Топила она по-чёрному, дым уходил сквозь дыру в крыше, банька была крохотной, но горячая вода будто вернула меня к жизни. Отмылась в лохани мыльным корнем, Неждана промыла мои волосы, попарила от души берёзовым веником. – Вот и снова красавица, – улыбалась хозяйка, – хоть замуж иди. Нет, не для того я на големе ливонцев долбала, мне в Словенск нужно. Там люди ждут, каково им сейчас? Зима, припасы, скорее всего, похищены. Цел ли город? Псковичи на битву пришли, те, кто сумел по деревням от ливонцев схорониться, а моих и не было. Мы вернулись в избу, Неждана подала терпкого кваса. Поднялся Вячко, воин смог только сесть, но и это уже говорило о том, что мужчина выздоравливает. Он всё молчал, как я велела. Дети Нежданы прятались на полатях, боялись вида ратника. Хозяйка, как могла, обмыла его, но в волосах была запёкшаяся кровь, отросшая тёмная щетина, щёки запали, лицо бледное, но зато глаза полные жизни. Когда женщина выскочила на улицу, Ведагор отложил ложку. – Откуда же к нам воина занесло? – обратился наставник ко мне, не глядя на Вячко. – На озере подобрала, – пожала плечами. Врать не хотелось, а правду ещё побаивалась сказать. Кто его знает, кликнет сейчас Кречета и тот расправится с ратником. – Чего же за собой потащила? – не унимался старик. – Жаль стало, подумала, хороший кметь для дядюшки будет, а потом с собой в Словенск заберу. – Ратмир за тобой, как привязанный ходит, теперь ещё один, – проворчал наставник. Я про друга не забыла, видела его среди вернувшихся воинов, но Александр забрал Ратмира с собой в Псков. – Дружина своя Словенску нужна, чем плохи эти ратники? – Видел я его, – ткнул он пальцем в Вячко, – в чадных воинах. – Может, перепутал ты, Ведагор Добранович? – сглотнула вязкую слюну, гадая, что сейчас будет. Старец нахмурился, пожевал губами: – Пусть, по-твоему, будет, княжна. Ты держись подальше от дружины, – погрозил он Вячко, – лежи, пока в Новгород не поедем. Ратник молча кивнул и снова улёгся на скамью, прикрыв веки. Ему и самому сейчас непросто, сколько лет из своей жизни он не помнит? Я глянула на Ведагора, говорить с наставником на эту щекотливую тему придётся, тогда чего и откладывать. Первый страх прошёл, уступив место решимости. Да и наставник, если бы хотел, давно кликнул Кречета.