Глава 25

Мы вышли с наставником на улицу, с удовольствием ощутила мороз, моментом забравшийся под одежду. Я будто становилась Снежной королевой, всё лучше понимая свою стихию. – Он ведь чадный воин, – скорее утверждал, чем спрашивал Ведагор. – Да, – не стала отвираться. – Как тебе удалось вернуть ему разум? – Сама не знаю, – и описала всё, что делала. Наставник смотрел мне прямо в глаза, будто пытаясь прочесть мысли. – Не видано такого чуда до сего времени. Вернуть память и разум было невозможно. – А его чары возвратятся снова? – Поглядим, самому любопытно, – в глазах Ведагора зажёгся исследовательский огонёк, – никто не обратит внимания на Вячко, много ратников погибло, чадных и того больше. – Разве тебе их не жалко? Они же просто шли на убой, почти не уворачивались от мечей. Даже у дядюшки чадные воины уклонялись от ударов моего голема. А эти… – У каждого знахаря, кто отвары готовит для оборота в чадные воины свои секреты. Потому и ратники иногда ведут себя по-разному. Я теми знаниями не владею. – Это неправильно. Они живые люди и имеют право сами выбирать свою судьбу. – Крамольные речи твои, Ярушка, будь с ними осторожнее. Завтра мы уедем в Новгород. – Нет, я хочу дождаться вестей из Словенска. – Не стоит тебе встречаться с Александром, вижу я, как с каждым днём сердце его всё сильнее рвётся к тебе. Князю давно невесту сосватали, дочь полоцкого князя, Александру Брячиславну. – Меня не интересует замужество, Александр обещал, что меня пока сватать не будут. – Он порывист и горяч, боюсь я, беда может случиться. Поедем, Ярушка, – голос наставника был ласков и печален. – Хорошо, – согласилась я со старцем, – едем. Только попрошу ко мне вестника отправить по возвращении князя. Кто из десятников здесь остался? – Из дружины Ярослава спроси, княжич тебе не откажет, как и его люди. – Так и сделаю, но ты не сказал мне, наставник, разве тебе по душе оборот воинов в чадных? – Нет, – пожевал Ведагор губами, – боги нас свободными создали, негоже князьям людей неволить. Только мы сами в беде окажемся, если помогать им начнём. – А потихоньку? Так, чтобы никто не заметил. Я говорила об этом князю перед боем и видела, как в его глазах светилось сострадание. – Князь один бессилен, даже такой, как Александр, – покачал головой Ведагор, – другие князья, бояре не дадут ему чадных воинов в людей назад воротить. Дружине платить надо, а им нет, понимаешь? – Обычная человеческая алчность, – поморщилась я, – только матушка моя всегда твердила: вода по капле камень точит. Договорить нам не дали, вдруг через плетень перескочил Кречет и подбежал к нам: – Заступись Ведагор, княжна, схороните меня до ночи! – Сказывай, – коротко бросил наставник. Кречет опустил седую голову: – Взяли гридни Ярослава рыцаря ливонского в полон, а тот видел, как я бился, что сила огня мне дарована. Не удержался в бою, думал, свои воины не выдадут, а оно вон как вышло. – Ты чародей огня? – ахнула я. Как же столько лет рядом с князем, и никто не догадался? – Всегда сдерживал чары, почти не пользовался ими. Только вдали от чужих взглядов. Тут оплошал, к Ярославу подбирались рыцари, окружить хотели, вот я и поджарил их прямо в доспехах, – усмехнулся Кречет. – Князь ведь может за тебя заступиться? – Александр, когда проведает, не сохранит мне жизнь, не сможет. Гридни боярам обо всё скажут. Вдали за околицей, послышался шум погони. – Быстро в бане схоронись, – подтолкнула я Кречета, – не выдадим тебя. Десятник кивнул и скрылся с глаз. Ведагор быстро подошёл к плетню, замёл следы Кречета, я же сделала похожие в другую сторону, в лес. Пусть теперь по заснеженным чащам его поищут. Мы вернулись в избу, куда через минуту ввалился запыхавшийся гридень: – Кречета не видали? Нужен он нам. – Нет, – ответил Ведагор, – не было его здесь. Гридень кивнул и вышел, оставив после себя на полу комки подтаявшего снега. Мы с наставником переглянулись, как же теперь нам Кречета в Новгород свезти? И довериться некому. – Сани сам поведу, – тихо сказал Ведагор, – чужие глаза ни к чему. Незаметно он сунул кусок хлеба за пазуху, вышел во двор и вернулся нескоро. – Сани я нам нашёл, Ярушка, с рассветом и поедем. О весточке от князя тоже договорился. – Уже? – всплеснула руками хозяйка. – Как Вячко путь-то выдержит? Слаб он ещё. – Я сильнее, чем кажусь, – улыбнулся воин. Сегодня Ведагор разрешил ему подняться, Вячко надо было восстановить силы, понемногу он ходил по избе, будто заново привыкал к телу. Ратник плотно поел, и на щеках заиграл румянец, теперь он перестал напоминать ожившего покойника. К вечеру наставник загнал сани во двор, Неждана, увидев такое безобразие, хотела было возмутиться, но под суровым взором кудесника сникла. – Вещей-то у вас мало-малёхонько, чего же сюда эдакую громадину тащить было, – как-то без энтузиазма сказала она. – Не княжне поди свои пожитки в сани волочить, – ответил Ведагор, – а Вячко? Сама его в сани понесёшь? Еле ходит после ранения. Неждана только молча кивнула, махнув рукой, мол, делайте что хотите. Впрочем, жаловаться ей не было нужды, припасов для нас оставили много, хозяйка и её ребятишки точно обеспечены надолго. Перед рассветом мы с Ведагором выскользнули из дома, Кречет, хоронившийся до сих пор в бане, перебежал в сани, мы накрыли его истёртыми шкурами. Потом собрались, Неждана в последний раз покормила нас, приготовила в дорогу снеди. Вячко наставник поднял своими чарами, переместил в сани, так, чтобы тот не придавил Кречета. Хозяйка обняла нас, как родных, благословила в дорогу, утирая непрошеную слезинку. Мне хотелось сделать что-то приятное для неё и детей. Изо льда смастерила я Снегурочку, чары не пожалела, до тепла она точно простоит. Неждана кликнула детей, и те уже через минуту с радостными возгласами носились вокруг ледяной красавицы. Я подумала и смастерила им ещё и горку, в деревне у детей зимой забав немного. Малыши, визжа от восторга, тут же полезли кататься. – Уважила, княжна, – поклонилась Неждана, – деткам-то радость какая и мне веселее становится. – Благодарим за заботу, – обняла я её ещё раз, позади кашлянул Ведагор, поторапливая нас. А что? Женские прощания они такие, долгие и слезливые. Я забралась в сани, Неждана, пока не исчезла из виду, стояла у дороги, махая нам вслед. Солнце едва окрасило снега в нежно-розовый цвет, немного выглянув из-за горизонта. Деревня всё уменьшалась, истаивая вдали. Теперь мы ехали через лес, волшебный в своём зимнем сне. Снегири – красногрудые красавцы и их серенькие «невесты», не боясь нас, перепархивали с ветки на ветку, не отставали от них и прыткие белки, сменившие на зиму свою рыжую шубку на серую. Мелькнул среди стволов олень, тотчас умчавшись в чащу, мимо пронеслись несколько кабанов. Прикрытый пушистым снегом лес, провожал нас к Новгороду. – Эй, Кречет, – окликнул наставник десятника, – вылазь, хватит хорониться. Под взглядом изумлённого Вячко, тот откинул шкуры и потянулся: – Спина уж занемела. – Это Кречет, – пояснила я нашему ратнику, – он огненный чародей, ты знаешь, что делают с такими? Тот молча кивнул. – Кречет, это Вячко, он был чадным воином. Глаза десятника полезли на лоб: – Быть того не может! – Такие наши дела, вернула я ему память, сама не знаю как. Вам теперь следует друг друга держаться. Скоро мы будем в Новгороде, дядюшка мой – человек разумный, но ехать к нему вам не стоит. – Погоди, княжна, – перебил меня Ведагор, – знаю я, где нам наших беглецов укрыть. Хоть полгода там сидеть могут, никто не выдаст. Я обрадовалась, услышав известие, всю прошлую ночь голову ломала, какую историю для дядьки Евсея придумать. – Где это? – спросила, не скрывая надежды в голосе. – Недалеко отсюда скит стоит небольшой. Места там тихие, а люди хорошие, – кратко пояснил он. – А дальше что? Всю жизнь хорониться нам? – с тоской спросил Кречет. – Нет, со мной в Словенск поедете, мне толковые воины нужны, – взяла я слово. Глаза моих теперь ратников радостно блеснули. – Век твоей доброты не забудем, княжна, – склонил голову Кречет. – Обещался мне князь вернуть вотчину, когда её от ливонцев освободят. Дождёмся его в Новгороде, потом и домой можно отправляться. Ведагор свернул на едва различимую колею, я села рядом с ним, сглаживая чарами дорогу, чтобы сани не увязли в снегу. Скоро, посреди леса на опушке, показалась небольшая часовенка в окружении невысоких изб. Наставник остановил сани, натянув поводья. – Скит это мужской, тебе туда, Ярушка, ходу нет. Здесь нас обожди. Я попрощалась с воинами, Кречет, растрогавшись, поклонился мне в ноги: – Буду тебе служить до самой смерти, Яромила Владимировна, век твоей доброты не забуду! Мужчины ушли к часовне, я же достала остатки пирожков, которые не успели съесть мужчины и с удовольствием запустила зубы в пышную сдобу. Ночевать мы с Ведагором остановились в маленькой деревушке, куда приехали, когда уже стемнело. Поужинав, забрались на полати, а утром, чуть свет, тронулись в путь. – Ты новую дружину для Словенска не из чадных ли воинов набирать собралась? – спросил наставник после долгого молчания. – Не думала об этом. – Не играй с огнём, Яра, одного-двух воинов спрячешь, а десятки? Прознают церковники да бояре, быть беде, и Александр тебя не спасёт. – Город разорён, жители, кто успели, разбежались. Сейчас в Словенск много нового люда потянется, среди них и чадным воинам затеряться можно. Лезть в пекло не буду, но помочь постараюсь. И запрещу в моей вотчине новых неживых ратников создавать. – Церковники в Новгород пожалуются. – Я не стану спешить, Ведагор Добранович, но люди охотно закрывают на всё глаза золотом или с помощью страха. Потом мы всё с тобой обсудим. Ты ведь не оставишь меня, поедешь в Словенск? – Чую, судьба меня крепко к тебе привязала, – усмехнулся наставник. После обеда завиднелись вдали сияющие на солнце маковки церквей, мы вернулись с победой. Пегая лошадка, чуя скорый отдых, побежала быстрее. Сани скользили по белому полотну дороги. На оживлённом тракте народу сильно прибавилось, завидя нас и признав во мне Словенскую княжну, люди снимали шапки, кланялись. – Чего это они? – удивилась я. – Молва, Ярушка, летит быстрее птицы, знают новгородцы, что помогла ты князьям победу одержать в битве, вот и благодарят как могут. – Княжна в старых санях, – рассмеялась я. – Погоди, ещё въедешь ты в Новгород со свитой яркой, на повозке богатой, поверь мне, старику, – усмехнулся в густые усы Ведагор.