Глава 26

– Яромила Владимировна приехала! Княжна вернулась! Дворня подняла такой крик, что казалось, даже если бы по всему Новгороду зазвонили колокола, они бы и их перекричали. Из терема выскочили мои родные, не накинув верхней одежды, хотя морозы стояли эти дни нешуточные. – Яра! – Голуба подоспела первая, обняла меня, оросила шубу слезами. – Что ты, сестрица? – Жива! – спешила ко мне тётка Авдотья. – Цела? Здорова? Она вертела меня будто тряпичную куклу. – Всё со мной в порядке, – смеялась я, целуя всех по очереди. – Яромила! Чародейка наша, – басил рядом дядька Евсей. Ведагор стоял в сторонке, тихо посмеиваясь, только заметили и его, и объятия с поцелуями обрушили уже на наставника. Наконец, нас завели в дом. – Погодите, погодите, – успокаивала я родных, – дайте хоть дух с дороги перевести. – Ну-ка, – осадил всех Евсей Лукьянович, – охолонитесь! Яра, ступай, голубушка, Малушка поможет тебе переодеться. А потом и в баньку можно, с дороги-то самое оно. Чернавка подхватила меня под руку, выводя из толпы, мы пошли в мою горницу. Как же я соскучилась по этому дому и родным! Именно родным. Даже не думала, что так успею прикипеть сердцем к дядюшке, тётушке и сестрицам. – Княжна, – затараторила Малушка, стоило дверям за мной закрыться, – уж как мы боялись за тебя, Авдотья Матвеевна каждый день в церкви свечки ставила да всё молилась. И боярышни тоже. – Малушка, ты мне лучше переодеться помоги. Видишь ведь, жива, цела. Девчонка метнулась к сундукам, споро достала чистую одежду. – Приляг пока, Яромила Владимировна, отдохни. Уж банька скоро будет. Я откинулась на перину, прикрыв утомлённые глаза. Дорога прошла спокойно, но усталость после битвы ещё сказывалась. В баню со мной вызвались идти сёстры. Пока они мыли и парили меня, завалили вопросами. – Сестрицы, расскажу всё за столом, неохота мне по два раза одно и то же повторять. В трапезной, куда пошла после того, как привела себя в порядок, пришлось вспоминать все подробности начиная с часа, когда мы покинули Новгород. Родные слушали затаив дыхание, тётка украдкой вытирала слёзы, сестрицы ахали и охали. Под конец у меня язык устал от долгой болтовни. Я шумно выдохнула, выпила квасу. – Так оно и было. Ну а после битвы мы с Ведагором Добрановичем домой и воротились. – А по городу баяли будто вы втроём с княжичами ливонцев чарами своими так напугали, что те бросились бежать. – Брешут всё, – сказал Ведагор, – тяжкая была битва, и много воинов наших славных полегло. Александр велел похоронить их по старому обычаю, три дня горели погребальные костры. Теперь на месте том курган стоит, князь сказал, вернётся из похода на Псков, заедет поклониться тем, кто отдал жизнь за землю нашу и за него. – А ливонцы что же? Бросили павших? – Их озеро Чудское поглотило, стало братской могилой для врагов, а тела тех, кто не утонул, захоронили. Негоже осквернять землю нашу. – Как же князь решился на Псков идти? – спросила Голуба. – Нельзя иначе было, – ответил наставник, – ливонцев гнать надо, пока духом они сломлены. – Правильно говоришь, Ведагор Добранович, – кивнул дядька. – Как бы ни врали по городу сплетники, но правы они в одном, – продолжил наставник, – победой нашей князь и Яромиле обязан. Как она ливонцев гнала! – не сдержал эмоций, обычно спокойный учитель. – Сама подняла голема своего да как давай врагов глыбами ледяными закидывать! Голуба громко ахнула, прикрыв рот рукой: – И не страшно тебе было, Яра? – Ещё как, – призналась я, – только такая злость взяла, когда увидела, как наши воины гибнут. – В отца покойного ты пошла, Яромила, – сказал Евсей Лукьянович, – правильно князь решил тебе Словенск отдать. Не пропадёт город под твоей рукой. – Куда? – возмутилась тётка. – Одной? Да где это видано, чтобы девица город обороняла, пусть и с дружиною. – Авдотья! Али забыла ты, как матушка её вотчину свою защищала? – повысил тон дядька, и боярыня примолкла. – Как же мы тебя одну-то отпустим, – жалобно добавила она. – Не одна я, – улыбнулась ей, – Ведагор Добранович со мной, дружину соберём сызнова, Александр обещал хорошего воеводу мне прислать. Не пропаду. Дядька, задумавшись о чём-то, не обращал на наш разговор внимания, но потом негромко стукнул по столу ладонью. – Вот что я решил. Мы казну тебе соберём, я потолкую с боярами, да и с князем, когда воротится. Дружину кормить надо, Словенск разорён, как поднимать его будешь? Лето нескоро, а следующий урожай тем паче. И я тебе золота с собой дам. – Благодарю тебя, дядюшка. Помощь мне очень пригодится, – встав, я поклонилась ему. Евсей Лукьянович решил мудро, куда ехать без денег? Ведь и сожжённые дома отстраивать надо, и город укреплять, людей кормить. – И наряды тебе новые пошьём, – подхватила Пелагея. Я рассмеялась: – А сестрицы всё об одном. – Правильно она говорит, – поддержала Пелагею Анисья, – княжна ты али нет? Завтра и займёмся. – Недавно ведь обновки справили? – удивилась я. – А на лето одежда, на весну? Для встречи гостей знатных, для прогулок, – не сдавалась Анисья. – Делайте как хотите, – сдалась я. – Так положено, – поддержала сестриц тётушка, – нежели мы родную кровинушку отправим голую, босую? Что люди-то скажут? Разговоры пошли на бытовые темы, сколько сукна с собой везти, лошадей и прочего добра. Чувствую, с Новгорода мне придётся ехать во главе каравана. Понимаю, что это вопросы насущные, но я почти не слушала родных, просто смотрела. Такой спокойный вечер в кругу семьи. Как же мне этого не хватало. Когда я успела стать Яромилой? Не по имени, а по велению сердца, по-настоящему. Будто душа Виктории Северцевой объединилась с духом княжны и получилась я: разум женщины двадцать первого века и стремления девушки Древней Руси. Странный коктейль желаний, амбиций и чувств. Но такова уж получилась. Если и правда хоть толика моих усилий послужила для того, чтобы одержать победу на Чудском озере, то всё было не напрасно и пути Мироздания привели меня сюда не зря. А значит, я буду защищать эту землю и людей здесь живущих, насколько хватит сил. *** Через несколько дней вернулся Ратмир с вестями от князя. Мой охранитель был измождён до крайности, но, к счастью, не пострадал в сражениях. – Сказывай, – пристала я с расспросами в трапезной, не сдержавшись, – как там в Словенске? Ратмир, разомлевший после еды, клевал носом: – Город сильно пострадал, Яромила. Многие дома сожжены, другие разрушены. Жители, кто успел, разбежались. Укрепления тоже разрушены. Как ты поедешь туда, княжна? – Об этом не беспокойся, друг мой. Евсей Лукьянович позаботился обо мне. Вернёмся с казной. Ратмир оживился: – Как удачно всё, будто сама судьба ведёт тебя, Яромила. – Кто знает, может так оно и есть? – улыбнулась охранителю. – Вернёшься со мной или останешься при Александре? – Куда ты, туда и я, – ответил Ратмир, – я клятву дал. И скучаю по Словенску, тому, который был до того, как пришли враги. – Мы восстановим наш город, отстроим новые укрепления. Он будет лучше, чем когда-либо! А теперь иди, отдохни с дороги. Через неделю вернулся и Александр. Весь город сбежался на встречу князя, люди ликовали, понимая, от какой беды спас их правитель. Звонили колокола, шагали через толпы горожан боевые кони в нарядной сбруе. Дружинники, блистая начищенными кольчугами, щитами и шлемами, приветливо махали девушкам. Александр в красном плаще с фибулой, украшенной дорогими каменьями, ехал впереди на своём верном коне. Гордый скакун, изогнув голову, ступал, высоко поднимая ноги, будто понимая, что везёт лучшего полководца страны, неутомимого воителя, чья доблесть и отвага прославится на века. Путь дружины лежал по улице, где жил дядька, мы наблюдали за процессией из окна высокого терема. Когда князь ехал мимо усадьбы, он на мгновение обернулся и мне показалось, заметил меня, во взгляде его мелькнуло что-то неуловимое, как тогда, в санях по дороге к Чудскому озеру. Сердце бешено забилось, дыхание перехватило. Но Александр скоро женится, незачем лелеять глупые мечты. Дни, проведённые с ним, навсегда останутся в моей памяти, наш бой, тренировки с големом. Я скоро уеду, князь же будет править в Новгороде с молодой женой, растить детей и забудет о маленькой словенской княжне.