Глава 27

Дядя Евсей сдержал слово, скоро в дом стали свозить деньги и драгоценные вещи, из тех, которые можно было выгодно продать. Кто-то передал пшеницы, её повезём на подводе. Я договорилась с дядей, сбыть то, что можно. Легче взять с собой золото, нежели тащить шкуры и другой скарб. Зачем мне куньи, песцовые и рысьи меха? Крестьян рядить? Им еда нужна, жилища. Бояре не скупились, отплатили мне добром за эту победу. Как-то во двор загнали целую телегу мороженой рыбы. Я хорошенько её зачаровала, началась первая оттепель, и товар просто не доехал бы до Словенска. Тётушка и сестрицы тоже не дремали. Накупили ткани, кружев, лент. Чернавок усадили за шитьё. У меня уже собралось два сундука нарядов, но мои неугомонные родственницы останавливаться на этом не собирались. Боюсь даже представить, сколько мне придётся тащить с собой одежды. Ведагора тоже не забыли, как и Ратмира. Обоим пошили рубахи, кафтаны, стачали новые сапоги, купили добротные плащи. Наставник покинул нас ненадолго, думаю, подался в скит, известить Кречета и Вячко. Он уехал внезапно, поутру, никого не предупредив, лишь старого конюха попросил передать, что вернётся через два дня. Я собиралась в свою вотчину, победа Александра была ожидаемой и безоговорочной. Ливонцев погнали с земель Пскова и Словенска. Но формально мне нужно дождаться официального разрешения князя на моё посажение. Без этого никто не признает меня легитимной правительницей города, говоря современным языком. Я не хотела снова видеть князя. Иррациональный страх поднимался внутри, когда думала о том, что вновь окажусь с ним рядом. И понимала, что наша встреча неизбежна. Сегодня я взялась за дядюшкины ледники, мне хотелось как-то отблагодарить его за гостеприимство. Вместе с ключницей спускались в погреб, там, убрав со льда, которым выкладывали ледник, слой соломы, что закрывала его сверху, я укрепляла и наращивала морозный “панцирь” там, где было нужно. Теперь он не то что до зимы, ещё лет пять простоит. – Княжна! – нас отыскала запыхавшаяся Малушка. – Там к тебе князь приехал! Сердце ухнуло куда-то в пропасть, дыхание сбилось. – Сейчас иду, – я оглядела свой наряд, в паутине и пыли, – приготовь мне переодеться. В тереме быстро надела чистое платье и поспешила вниз, коленки подрагивали, я вцепилась в удивлённую Малушу, боясь упасть со ступенек. Замерла возле трапезной, прижала ледяные ладони к щекам, чтобы унять румянец, и открыла дверь. За столом, уставленным разным угощением, сидели дядя Евсей и Ярослав. Я не смогла сдержать разочарования, которое отразилось на лице, и князь, собираясь что-то сказать, поперхнулся и нахмурился, но тут же взял себя в руки, улыбнувшись. – Яромила Владимировна, рад видеть тебя в добром здравии! – Здравствуй, князь, рада, что ты остался цел в битве, вернулся невредим. – Ступай к нам, Яра, Ярослав привёз добрые вести, – улыбнулся дядя. – Какие же? – опустилась я на скамью. – Александр отпускает тебя в Словенск, – ответил князь, – я еду с тобой, сяду на княжение в Пскове. Твоему городу нужна защита, дружина придётся кстати. С тобой же отправится мой воевода, Кербет, и часть ратников. Дам и чадных воинов. – Благодарю тебя, князь, – обида захлестнула меня, вот как, Александр даже видеть меня не захотел! Я выполнила свою миссию, могу убираться подальше, – когда же мы сможем ехать? – Я готов, теперь дело за тобой. – Обожди, княже, – сказал дядька, – не всё ещё собрали мы в дорогу, – начал он уклончиво. Это и понятно, Евсей Лукьянович хотел защитить казну, что я повезу с собой. Мало ли что повелит князь, он мой сюзерен, волен поступать как хочет. Не отберёт деньги, конечно, но может приказать потратить на оборону города, а мне в первую очередь надо людей обустроить, накормить. Не то последние разбегутся. А вот дружина пригодится. Пока. Хочется набрать свою, преданных только мне людей, из тех, кто не побежит наушничать и докладывать о моих делах Ярославу. – Добро, пришлите ко мне Ратмира, когда решитесь отправиться. Славный воин у тебя, княжна, – улыбнулся он мне. Больше князь задерживаться не стал, попрощался и уехал в Городище. – Что скажешь? – мы с дядькой задержались на крыльце, проводив Ярослава. – Когда будешь готова? – Сам мне скажи. Думала, сборы ещё продолжаются. Ты не просил помощи у Александра и не сообщил ему, что бояре помогают мне? – Да, моя вина, – понурился Евсей Лукьянович, – только Псков тоже разорён, не хочу, чтобы кто-то запустил руку в твоё золото. Даже наши князья. – Я с тобой согласна и, спасибо, что прикрыл меня перед Ярославом. – Смекалка в тебе отцовская, – улыбнулся дядька, обняв меня, – ничего, ещё дня три и можно будет отправляться. Человека бы с тобой верного послать, кто поможет с продовольствием и вообще по городу. Тяжко одной будет. Ведагору мирские дела не по нутру, Кербет славный воин, но только о дружине и печётся. – Дядя Евсей, признайся, есть ведь у тебя уже человек на примете? – хитро улыбнулась я. – А разумная ты в матушку, – расхохотался он, – надо же, сразу смекнула. Есть у меня один такой, да ты его знаешь. Хоть и не хочется мне отпускать его от себя, да тебе помощь сейчас нужнее. – Кто же это? Не томи. – Дак, Тихон, воевода мой. Он всё, что для жизни требуется разумеет, прежде у отца твоего служил, только после ранения тяжёлого я его в Новгород привёз. Невмоготу ему стало, здоровье не то. Сейчас он в порядке. Сам вызвался, как услыхал, что тебя на княжение посадят в Словенске. Тихон же родом из тех мест, душа по вотчине тоскует. – Буду ему рада, – улыбнулась я, – спасибо тебе за заботу. – Тебе ли благодарить, – усмехнулся Евсей Лукьянович, – когда ты наш город спасла, и не только его. – Зови Тихона, говорить с ним буду. – Смотри, какая, – хохотнул дядька, – уж и за дела взялась. Хвалю. Он кликнул кого-то из челяди, послал за воеводой, и мы вернулись в трапезную. Сидя на лавке, ломала голову, какую присягу либо клятву мне стребовать с Тихона. То, что задумала – опасно. Могу ли подставлять людей без их ведома? Такая вот дилемма. И дядьке сказать не решилась, лишние волнения для него, переживания. Тихон скоро явился, весь светясь от счастья. – Спасибо тебе, княжна, уважила старика, – поклонился он. – Не меня благодари, Евсея Лукьяновича, – улыбнулась я, – да ты мог и просто с нами попроситься, не отказала бы. Мне люди толковые сейчас ой как нужны. – Совестно, – прогудел Тихон своим мощным басом, – боярин меня к себе взял, помог излечиться, на службу приставил. – Если будешь верно служить Яромиле, тем и долг свой вернёшь, – сказал дядька. – Хотела спросить, – чуть помолчала и продолжила, – сможешь ли ты принести мне клятву верности? – Как же иначе, – изумился Тихон, – как только тебя на княжение посадят, все присягнут. – Ты не понял. Надо мной Ярослав будет, а над ним Александр. Мне же нужны люди, покорные лишь моей воле, преданные. Воевода усмехнулся: – От батюшки своего переняла? Тот тоже с нас клятву особую брал, на крови. Я чуть не открыла рот, чтобы спросить об этом, вовремя спохватилась. – Да, отец научил. – Противиться не стану, Яромила Владимировна, каждый вотчину свою, как может бережёт. И князь так же говорил. Готов я. В Новгороде ли клятву стребуешь, али в Словенске? – Здесь. Но прежде должна поговорить с тобой. Дядюшка, не серчай, беседа эта не для других ушей. – Княжна, как ни на есть, княжна, – улыбнулся боярин, ничуть не обидевшись, – уж и править взялась в моём доме, – хохотнул он и вышел. – Тихон, – я не знала, с чего начать, – могу ли довериться тебе. Нет, не то. Уверена, что могу, уверена, только… – Да не темни, княжна, – подбодрил воевода, – обскажи всё без обиняков. – Я хочу, прежде чем клятву брать, заручиться твоей поддержкой. Если доведётся, что против меня церковники ополчатся, по их воле поступишь? Говори прямо. Коли боишься, оставайся здесь. Можешь и со мной отправиться, но уже простым жителем города. Тихон нахмурился: – Я своих мыслей не меняю, Яромила Владимировна. Отцу твоему верой и правдой служил и тебе так же стану. А до церковников мне дела нет, у них своя правда, у нас своя. И Великому князю скажу то же самое, коли придётся. – Рада это слышать. Прости, если невольно обидела. Велю справить тебе одежду, собирайся в Словенск воевода, отныне ты мой тиун (прим. автора: название княжеского или боярского управляющего) и скарбник (прим. автора: казначей). Клятву же с тебя здесь возьму. – Как повелишь, княжна, и благодарю, что доверилась, – Тихон встал, поклонился и вышел, радостно улыбаясь. Ещё один верный мне человек, повезло. Будет, с кем Словенск поднимать. Сборы подходили к концу, но уехать нам пришлось позже. Через два дня к нам снова нагрянул Ярослав. – Княжна, – начал он без предисловий, – придётся нам задержаться. – Да обожди ты, княже, – дядька вышел со мной навстречу Ярославу, – зайди, угощений отведай. – Прости, Евсей Лукьянович, спешу. Александр велел тебе, княжна, явиться к нему. Через три дня. – Зачем? – удивилась я. – Ливонцы мира запросили. Ландмейстер и епископ Дорпатский лично в Новгород едут. – А я тут при чём? – Брат сказал, хочет показать им, кого в Словенске посадит, чтобы боялись сунуться в другой раз. – Да гоже ли девице? – усомнился дядька. – Она не просто девица, – усмехнулся Ярослав, – а княжна и поляница наша, воительница, что на бой наравне с нами шла. – Я буду. После мы сможем отправиться? – Распутица начнётся, – проворчал боярин, – как по грязюке подводы потащите? – Насчёт этого, дядюшка, можешь не переживать, – подмигнула я.