Глава 28

Перед приездом ливонцев меня обрядили так, что я еле могла ходить. Тяжёлое платье, расшитое жемчугом и каменьями, поверх воротник отложной, украшенный золотом, наручи, пояс один, чего стоил, в нём веса килограммов пять. Серьги до плеч оттягивали уши. Ещё и душегрея сверху, фибулой драгоценной застёгнута, на ней рубины переливаются, перемигиваются. – Тётушка, сестрицы, – взмолилась я, – вы что, смерти моей хотите? В этом же ходить невозможно. Я точно упаду прямо в людной палате (прим. автора: палаты в тереме князя для приёма высоких гостей)! – Положено так, – Авдотья Матвеевна была непреклонна, – не абы кто приедет, ливонцы. Выйдешь перед ними, как жар-птица, пусть знают, девицы у нас и на пиру блистать, и на бой ходить горазды. – Мамочка родная, – воротник нещадно давил на плечи и царапал шею, – это не платье, орудие пыток какое-то, – бурчала под нос. Тётку обижать не хотелось. Сколько труда на мой наряд положено! Жемчугу одного килограммов на десять: судя по весу, точно так. – Не бойся, сестрица, – шепнула мне Голуба, – не одна ты поедешь. – А кто ещё? – Да разве княжне можно одной, – услышала наш разговор Пелагея, – чернавки с тобой отправятся и охранитель твой. – С Ратмиром мне будет спокойнее, – кивнула я. – То-то и оно, – поддакнула Анисья, которая крутилась тут же. В горницу зашли две дворовые девки, одетые не хуже некоторых боярынь. Платья нарядные, бусы в несколько рядов, браслеты, коруны на голове. – Прасковья и Забава с тобой отправятся, – тётка оглядела девушек, достаточно ли хороши. В горницу заглянул дядька: – Поспешайте, ехать пора, сани ждут. На меня сверху накинули длинную в пол шубу, добить, наверное, решили. Хорошо, девушки под руки подхватили. Так и доковыляли дружно до крыльца. Там расцеловались с тётушкой и сестрицами. Ратмир помог взобраться в сани, и мы отправились к Александру. Снова передо мной распахнулись ворота Городища, всё было украшено хоругвями, дворня в нарядных кафтанах, гридни повсюду в начищенных кольчугах, сверху плащи алые. Забравшись в терем по высокому крыльцу, вся покрытая потом, я с тоской глянула на лестницу, ведущую в палаты. – Девоньки, родимые, хоть шубу мою возьмите, мочи нет, – обернулась к Прасковье. Чернавки попались понятливые, Забава вмиг помогла мне её снять, и они с двух сторон подхватили меня под руки, практически затащив на второй этаж терема. В людной палате собрались все бояре, Евсей Лукьянович тоже. На помосте, стоящем у стены, восседал Александр. По правую руку – Ярослав, по левую – Владыка. Мне же место отвели рядом с помостом, всё же девице не положено поблизости с князем обретаться. Поставили около Ярослава стул высокий резной, по бокам девушки мои, за ними Ратмир, грозно хмурящий брови. Стоило мне только войти, как Александр впился в меня глазами не мигая. Казалось, сейчас он сам сорвётся с места, его пальцы так вцепились в подлокотники, что побелели. Наши взгляды встретились, и я замерла, не в силах двинуться, если бы чернавки не тащили меня под руки, так бы и стояла столбом. Князь поднялся: – Здравствуй, Яромила Владимировна, – кивнул он мне, провожая взглядом. Чернавки остановились, я поклонилась как положено: – Здравствуй, Александр Ярославич. Благодарю за честь оказанную, – говорила на автомате, как дядька научил. – Впору нам тебе в ноги кланяться, – усмехнулся князь, и взгляд его потеплел, – кто же не знает княжну-воительницу, которая ливонцев под лёд отправила? Отомстили мы за твоего отца, славного Владимира Мстиславича, и вотчину, как и за каждого воина, что сложил голову на льду Чудского озера. Я горд посадить на княжение в Словенске его дочь. Я склонила голову, вспомнив первый день, как попала сюда, князя, лежащего на снегу, всего в крови. Снова слегка поклонилась Александру и перевела взгляд на Владыку, тот сидел, немного прищурившись, пристально смотрел на меня, вроде бы безучастно, но меня мороз по коже продрал от его взора. Хорошо, что девушки меня дальше увели. Ливонское посольство прибыло накануне, как ни крути, но встретили их с почётом, как и положено гостям. И теперь ждали, когда «их сиятельства» придут полным составом для подписания мирного договора. Условия уже обсудили, сейчас просто церемония. Лоб зудел от тяжёлой коруны, шея под воротником чесалась, но приходилось сидеть смирно. Наконец, гридни ввели десять человек, разодетых по европейской моде. И не поймёшь, то ли почётный караул для гостей, то ли охрана. Столов накрыто не было, ещё один камень в огород ливонцев, будто им прямо говорили, выметайтесь поскорее. Гридни расступились, и я увидела двоих мужчин, что шли впереди всех. Один высокий, лет сорока. Светлые волосы до плеч, резкие черты лица, орлиный нос. Да это же ландмейстер, Андреас фон Вельвен! Он мне представлялся совсем другим, хотя что можно разглядеть в доспехах? Только вот его знак – скрещённые красные мечи, – узнала сразу. Рядом с ним епископ Герман фон Буксгевден. Глядя на него, можно было подумать, что в детстве ему вставали на ноги и очень сильно тащили за голову. Вся фигура его была какая-то вытянутая. Волосы с рыжиной, такая же борода с усами, глаза бесцветные, как у рыбы, круглые, будто он страдал базедовой болезнью. Тонкий длинный нос, губы ниточкой, пальцы, как паучьи лапы, теребящие одежду. Позади них рыцари. К ландмейстеру приблизился один из них, низко поклонился князю и замер. Андреас фон Вельвен сделал шаг вперёд и заговорил, когда речь окончилась, тот рыцарь, что стоял рядом, перевёл на хороший русский язык. – Приветствуем тебя, Великий князь… – Великий князь у нас, – перебил его Владыка, – Ярослав Всеволодович, Александр, сын его, посажен володеть Новгородом и другими землями. Ландмейстер покраснел, не от стыда, от злости. Видано ли, перебивать эдакую птицу. – Приветствуем тебя, князь Александр Ярославич, – невозмутимо продолжил «переводчик», – твоего отважного брата, Ярослава Ярославича и, – он глянул на меня, – прекрасную невесту. – Опять ошибся ты, – холодно улыбнулся Александр, – Яромила Владимировна не моя суженая, а та самая воительница, что создала ледяного воина и отправила твоих рыцарей под лёд. Она княжна Словенска, который вы разорили, убив её отца, – слова князя льдинками слетали с губ и, чудилось, будто рассыпались по палате колкими иголочками. Взгляды ландмейстера и епископа скрестились на мне, на их лицах проступило непонимание, как эта пигалица могла сотворить такое? Воцарилась тишина, даже их переводчик сплоховал, не нашёлся что сказать. Андреас как-то нервно дёрнул рукой, жест был непроизвольным, но вокруг него чуть полыхнуло алым, а с ладони сорвался огненный шар, упав на пол, раздробившись на десятки крохотных огоньков. Бояре дружно ахнули на такую дерзость. Я слегка повела ладонью, и ледяная дорожка загасила пламя, «нечаянно» приморозив ступни ландмейстера. Силу свою и не думала скрывать, пурпурные волны пробежали по одежде. Александр резко подался вперёд, и поток воздуха чуть не сшиб всю делегацию с ног. – Я считал, – сказал за брата Ярослав, – что предводитель ливонского войска должен быть более сдержан в доме, где его приняли гостем и куда он пришёл просить пощады. Пощёчина Андреасу. Тот сначала побледнел, потом покраснел, не зная, что ответить. Переводчик рассыпался в извинениях, ссылаясь на трудности пути и усталость. Повисла гнетущая тишина, и только недовольный ропот перекатывался по рядам бояр. Молчание затянулось, и епископ слегка подтолкнул ландмейстера, тот очнулся, откашлялся и продолжил, как положено по протоколу. Мол, извините, что забрели на ваши земли, бес попутал, не иначе, клянёмся в вечной дружбе и любви, больше такого не повторится. Князь с каменным лицом выслушал положенное, ответил тоже дежурной фразой. Ему поднесли свитки, огромные и тяжёлые, тащили их сразу двое. Александр приложил свой перстень, такая же формальность, все бумаги уже подписаны. Ливонцы ещё раз осыпали всех любезностями и гридни под конвоем увели их в отведённые комнаты. Вечером посольство уедет назад, ещё один пинок им под мягкое место. Дороги ночью опасны даже для отважных рыцарей. Бояре заговорили все одновременно, палата заполнилась шумом после почти звенящей тишины. Я выдохнула, миссия выполнена, можно уезжать. Александру сейчас не до меня. Девушки подхватили меня под руки, я снова поклонилась князю и его ближним, Ярослав поднялся с места, подошёл ко мне. – Можно ехать, Яра, у тебя всё готово? – Да, когда в дорогу? – Да хоть завтра, – улыбнулся княжич. – Решено, жду тебя на рассвете. Ярослав резко замолчал, явно удивлённый ответом: – Хорошо, – сказал он, – будьте готовы. Сани ждали нас у крыльца, Ратмир предупредил возницу. Я уже занесла ногу, чтобы взобраться в них, когда меня остановил окрик Александра. – Яра! Князь стремительно сбежал по ступенькам, приблизился ко мне: – Я… Хотел… Должен сказать тебе, – заговорил взволнованно. – Ярослав будет помогать тебе во всём. Вместе вам будет легче хранить города ваши от врагов. – Благодарю, князь. Помнится, ты обещал, что замуж меня неволить пока не станешь. – Помню. – Если мои заслуги так важны, как ты говоришь, дозволь мне самой выбрать мужа. – Но… Мы смотрели друг другу в глаза, и я не отвела своих. Решил меня братцу отдать в качестве приза? Посмотрим, кто кого. Снова вспомнился их разговор возле дома Нежданы. И снова кольнуло обидой. Князь смутился и чуть опустил голову: – Обещаю, – тихо ответил он, потом снова поднял на меня свои синие омуты и уже твёрдым голосом продолжил, – обещаю, княжна. Ты вольна сама выбрать мужа. – Благодарю, князь и… прощай, – мне трудно было скрыть боль расставания. – Моё венчание будет летом, тогда и жду вас с Ярославом, – выдавил из себя Александр, а в глазах боль. И он не пытался её скрыть. – Спасибо, – ответила одними губами, в горле резко пересохло. Отвернувшись, забралась с помощью подоспевшего Ратмира в сани. Уезжая, вдруг поддалась порыву и обернулась, князь стоял возле крыльца, не сводя с меня печального взгляда.