Глава 36

– Гоните телеги из города, раненых свезите в терем, там их подлатают, – я осматривала поле боя. – Там со мной, – подошёл Вячко, едва заметно тронув за локоть, – два воина чадных, ранил одного этот чёрт ливонский, ландмейстер. Помоги, княжна. Как мне когда-то… – Идём, – потопала за ратником, – Тихон, займитесь остальными! – крикнула своему тиуну. Пока карабкалась на вал, не давала мне покоя одна мысль: никто не позаботится о чадных воинах. Они обычному лечению неподвластны, тело изменено магией, да и за людей их почти не считают, за редким исключением. – Там он, – Вячко указал на выжженный участок земли, недалеко от которого лежал высокий мужчина. Шлем сорвало с головы, и медные кудри нимбом рассыпались вокруг. Я подошла ближе, воин дышал, но доспех почти приплавился к телу, как его спасти? Чарами теперь владела искуснее, чем тогда, на Чудском озере, заморозила ему наручи и часть сожжённой кольчуги. – Снимай, да смотри, осторожно, – велела я Вячко, срезая ремни. Вдвоём разоблачили ратника, тот пришёл в сознание, дыхание его было слабым, но ровным. Даже стона не вырвалось из груди. Я опустилась на колени подле него, не решаясь снова заморозить сердце. А вдруг не выйдет и с Вячко просто повезло? Тряхнула головой, стянула надоевший подшлемник. Всё одно, если не получится, воин умрёт. Положила руки на грудь, тихонько влила свои чары, мужчина обмяк, глаза закатились. Я и сама, не дыша, наблюдала за ним. Судороги скрутили тело, воин перевернулся набок, поджав под себя ноги, а потом сипло задышал. – Получилось! – толкнула застывшего Вячко. – Не зевай, зови помощь, сами не утащим! Чадный воин очнулся, перевернулся на спину, застонав от боли: – Где я? – в его зелёных, как трава, глазах сквозило непонимание. – Тише, тише. Молчи пока. Вячко, займись им, – я пригладила буйные кудри. – Княжна, – раздался полный изумления голос позади нас, – ты никак его вновь человеком обернула?! Чертыхнулась про себя, повернувшись, увидела гридня, стоявшего всё время за нами. – Ты как здесь оказался? – нахмурилась в ответ. – Не серчай, Тихон велел за тобой приглядеть. Вдруг, где ливонцы затаились. Ты его человеком обернула? – не спускал глаз гридень с раненного. – Скажешь кому, самого в чадного обращу, понял? – делать нечего, придётся запугать бедолагу, чтобы держал язык за зубами. – Я могила, – гридень ударил себя кулаком в грудь, – скажи, княжна, а брата моего сможешь вернуть? – Вы же знатного рода? Огненный чародей? – догадалась я. – Так и есть, – понурился гридень, стащив с головы шлем, – всю жизнь я бок о бок с ним, да толку нет. Мальцом ещё по ночам приходил к брату, как его в чадные забрали, будил, рассказывал про мамку, про сестриц… Толку-то. Будто колода сидит, не шелохнётся, зенками вперёд пялится, не моргая. Меня по первой такая жуть брала, потом привык. – Ты из чьей дружины, как звать тебя? – Тутошний я, отцу твоему служил. Как ливонцы напали, Михаил увёл чадных, мы же, кто в живых остались, подались в Новгород, там Александр нас к себе взял. А когда я узнал, что ты в Словенск возвращаешься, упросил Ярослава меня к тебе отпустить. Вчерась только брата разыскал. Жив он остался, – гридень улыбнулся, – княжна, – воин опустился на колени, – прошу, сделай его вновь человеком, жизнь за тебя отдам. – Тебя как зовут? – Жданом. – Опосля сестриц народился? – улыбнулась ему, так мальчиков называли, когда уже отчаялись, что сын будет. – Мы с братом от второй жены. Матушка наша – водная чародейка была. У боярыни только дочки рождались, вот отец и… – Взял её в свой дом, – кивнула гридню, – разыщи брата, ночью жди меня у крыльца. Гридень схватил мою руку, прижал к груди: – Если бы только матушка видеть могла. – Ничего ещё не сделано, – покачала я головой, – а ты язык попридержи, прознает кто, худо нам всем будет. Помоги Вячко, раненого к нам в терем свезите, Ведагору можешь довериться, кроме него – никому. Я села на мокрую, едва пробившуюся траву. Если сейчас всех чадных, кто пострадал в бою, верну к жизни… Что тогда? Такое не скроешь. Нет. Нужно просить принести мне клятву, о которой говорил Ведагор и Тихон. В заботах последних дней я о ней позабыла, теперь же время пришло. Вернулась на поле боя, где дружинники собирали павших и раненых, относили их на телеги. Ворота города стояли распахнутыми, ожидая своих воинов, со щитом или на щите. На меня мало обращали внимание, я нашла Вячко. – Разыщи мне всех чадных, кто ранен. Вместе мы осматривали лежащие тела, там нас застал Ждан. – Подле ворот ещё один. Поторопись, княжна, его по пути могут на телегу к мёртвым погрузить. Волосы у меня на голове встали дыбом. Точно, их не лечили. Получается, просто отправляли с покойниками и ждали, когда воин богу душу отдаст? Жуть какая. – Ждан, осмотри телеги, на которых мёртвых везут. Ежели спросят, скажи, мой приказ, воинов мало, всех лечить будем. Гридень умчался вперёд, мы с Вячко осмотрели немногие оставшиеся тела. Никого более. Дружинники покончили со своей печальной обязанностью, ко мне подошёл Тихон. – Что с ливонцами делать? Хоронить будем, али сожжём? – Здесь их оставьте, опосля сожжём, – мне лишний трупный яд в городе не нужен, рыцарей никто не звал, – живых в поруб (прим. автора: деревянный сруб, использовавшийся в Древней Руси в качестве места заточения), потом ими займусь. Ратники сложили павших врагов рядком на земле, я заморозила тела, хотя меня уже слегка пошатывало от усталости. Словно провожая павших в последний путь, шли мы рядом с телегой, где лежали мёртвые воины. Скоро ступили в город, жители вышли на улицы. – Ярушка! – подоспел ко мне Ведагор. – Сумела, отстояла! – старец обнял меня, прижав к себе. Скинула ставший ненужным куяк, отдала его кому-то на руки. Пусть и омрачена эта ночь смертью воинов, но мы победили. Телеги со скорбным грузом укатили вперёд. Я воздела руки к небу, и на город посыпались крупные снежинки: – Победа! Прогнали мы врагов! Какая-то баба громко охнула: – Княжна их одолела! Не верили ведь до конца жители, что смогу я Словенск отстоять. Из толпы воинов показался Ждан: – Прости, княжна, лошадка твоя огня испугалась, ищут её по городу, не успели другого коня привести. – Пешком дойду, чай не сломаюсь. – Дозволь мне помочь? – Ждан подхватил меня точно пушинку и усадил к себе на плечо. Воины с удивлением посмотрели на его проделку, а потом, окружив нас, забили в щиты мечами. – Слава Яромиле Владимировне, княжне Словенской! – гаркнул Тихон так, что у меня уши заложило. Я же, обхватив шею Ждана, ехала на своём «скакуне». Народ, поначалу опешивший, подхватил крик тиуна, засвистели мальчишки. – Слава княжне! – Как она ливонцев-то! – Теперь спокойно жить будем! Будто плотину прорвало, народ кричал, гудел, обмениваясь последними новостями и сплетнями, куда же без них. А войско двигалось к детинцу. *** – Вячко, где чадные? – мы крались по терему в ночи, стараясь не привлекать излишнего внимания, с нами был и Ждан, ведя за собой брата. – В дальней горнице. Трое их всего. Из двадцати только десять и выжило, да эти, раненые. Мы вошли в душную комнату, где на лавках лежали, едва дыша, воины. Магия удерживала их в этом мире, борясь с ранами, но дела были плохи. Не знаю, оклемаются ли после нашего эксперимента. Двоих сильно задело стрелами, одному почти отрубило руку. Раны перевязали, но крови чадные потеряли много. Я встряхнула руками, сил в бою потеряно немало, однако и медлить нельзя. Мы едва дождались, пока все угомонятся, и поспешили сюда. Чары послушной волной прокатились по телу, хорошо. Приложила руки к ранам, унимая кровь, потом же «перезапустила» сердце, по очереди каждому. – Справилась, – показался в маленькой горнице Ведагор, ходивший за припарками и тканью для раненых, – ну всё, теперь мой черёд. Наставник осмотрел воинов, которые дышали, но в себя пока не приходили: – Ничего, жить будут, и не таких выхаживали. Я подошла к брату Ждана, тот застыл столбом. – Сам ему всё объяснишь. Пусть пока здесь поживёт, пару дней на глаза не показывается. Ведагор Добранович, настало время для клятвы. Дадут ли её воины? Неволить никого не стану. – После того как ты ландмейстера одолела, дружина за тебя хоть в адское пламя шагнёт, – ответил за наставника Ждан. – Вот завтра и узнаем. – Сядь, – сказала я брату моего гридня, воин повиновался. Положила руки ему на грудь и сердце остановилось, чадный обмяк, упав на стену. Секунда-другая, брат Ждана скорчился, обняв себя руками, хрипло задышал и поднял на нас осмысленный взгляд. – Дальше сам, – шепнула я гридню и покинула горницу. Справятся теперь мужчины сами, а меня последние чары почти подкосили. В сенях подозвала к себе ратника из охраны: – Проводи в мою горницу. Воин почти подхватил меня на руки, нёс, боясь дышать, будто хрустальная я. В спальне ждала меня Смилна, перехватила моё тощее тельце, отослав гридня, уложила на кровать. – Совсем себя уморила, – корила меня девушка беззлобно, – обожди, я у бабок наших отвару испросила, что силы придаёт. Смилна помогла мне раздеться, принесла небольшую шайку тёплой воды, стирая с тела кровь и грязь, но я уже спала, не чувствуя её прикосновений. *** – Закройте ворота детинца, – велела гридням. Нечего городским видеть принесение клятвы и то, что последует за ней. Тихон сам побеседовал с ратниками, и поначалу никто из них не отказался, хотя я и сказала, что отпущу несогласных к Александру или Ярославу. Теперь воины все стояли предо мной, сосредоточенные, молчаливые. Челядь тоже сгрудилась в сторонке, им о клятве рассказал Ведагор. Только Архипа не было среди ближних. Дьяка отшвырнуло пламенем ландмейстера, скинув с заборола, успел поймать его в воздухе наставник, но старый служитель всё равно ушибся. И не знала я, как сказать верному дьяку о клятве, церковью та была давно запрещена. Потому, может, и к лучшему, что не будет знать о ней Архип. Дворня же не противилась моему решению. – Я прошу вас о клятве, потому как хочу для всех в Словенске вольной жизни. В последний раз спрашиваю. Кто не согласен, может покинуть город. Из ряда воинов, переглянувшись, выступили двое. – Покумекали мы, княжна. Раньше Александру клятву дали, к тебе лишь на подмогу посланы. Неправильно будет, точно князя предаём. Отпусти нас обратно. – Тихон, дай им коней и денег в дорогу, – велела я тиуну, – ступайте. Воины преклонили колени: – Рады, что послужили тебе, Яромила Владимировна, не обессудь, ежели обидели чем. – Есть ещё кто? – обвела я взглядом толпу, пока гридни наскоро сбирались в обратный путь. – Готовы мы, – загудели воины. На крыльце показался Архип, опиравшийся на клюку: – И я готов, – сказал он, с трудом спускаясь по ступеням. – Куда? – ахнула я. – Еле ведь на ногах стоишь. Да и можно ли тебе клятву приносить? Церковь не велит. – Верой и правдой служить своей земле не грех, – улыбнулся дьяк, – чья длань привела тебя в Словенск, уж не его ли? – ткнул он пальцем в небо. – Нет, не ведаю я в том за собой греха. – Правильно говоришь, старче, – выступила из толпы дворовых Анфиса, – не зазорно это, за вотчину свою клятву принести. Услышав слова Архипа и стряпухи, просветлели лица остальных, будто тяжёлую ношу скинули они с плеч, не осталось в их взглядах сомнений. Ведагор достал кинжал с тонким лезвием, подошёл к деткам, и остриём проколол им пальчики, я поморщилась, не самая приятная часть обряда, но иначе нельзя, воины надрезали свои ладони и застыли с воздетыми руками. Ведагор встал рядом со мной, перед толпой. – Подними капли крови в воздух чарами своими, – подсказал он мне. Перед лицами людей заискрились рубиновыми лучиками льдинки. – За мной повторяйте, – голос наставника окреп, – доколе мир стоит, доколе солнце светит, призываю древние силы стать свидетелем моей клятвы. Ежели не сохраним верности княже Яромиле Владимировне, ежели нарушим клятву сию, словом али делом, своими мечами посечены будем да умрём. Пусть земля покроет меня навеки, ежели я лгу, пусть вода укроет моё тело, ежели я лгу, пусть ветер развеет прах мой, ежели я лгу, пусть огонь восстанет против меня, ежели я лгу. Клятва срывалась с губ, и льдинки засияли точно кровавые звёздочки, на последних словах рассыпались они прахом, осев на ладони, затянулись раны от кинжалов, а кровь будто впиталась в кожу. Воины опустились на одно колено, а за ними и дворовые. – Верой и правдой служить тебе будем, княжна, нет в наших словах кривды, – сказал за всех Тихон. Тишина повисла над детинцем, в этот момент холодок пробежал у меня по спине. – Быть посему, – кивнула в ответ. Люди поднялись, я же подошла к чадным воинам, которые стояли у гридницы, по очереди снова возвращала их к жизни нормальными, обычными людьми. Люди в немом изумлении наблюдали за мной. Вячко, Тихон, Ждан и Ведагор занимались с приходившими в себя ратниками, успокаивали, объясняли. Покончив с последним, обернулась к людям: – Вот для чего просила я верности вашей. Негоже, чтобы один человек другого неволил, не должно быть так на земле. Всем Словенск отныне помощь окажет. Пусть это будет чадный воин, или девица, которую к себе силой боярин взял, возжелав заполучить чародея в свой род. Всех мы убережём от гнева князей и церкви. Бабы всхлипнули. – Не о себе, выходит, ты пеклась, княжна… Люди изумлённо переглядывались. Воины снова бухнулись на колени. Я невольно усмехнулась. – Будет вам, встаньте, защитники мои верные. Ждут нас дела.