Глава 41

Два года спустя Широким раздольем раскинулись поля и луга возле Словенска. Ещё зелёные колосья трепетали на ветру, переливаясь волнами, среди них проглядывали синие глазки васильков. Добрый будет урожай, на всех хватит. На полях паслись наши стада. Голубой лентой вилась возле города речка Смолка, вдали устремило синие очи в небо Городищенское озеро. Много воды утекло с тех пор, как побывала последний раз в Новгороде, забылись прежние печали, наступило время новых забот. Я отошла от окна отстроенного терема, оглянулась на стол, заваленный свитками, и вздохнула: даже в этом времени от бюрократии никуда не деться. Тихон принёс мне отчёт по налогам. Первый год с людей и брать нечего было, а потом пришлось ввести платы, которые испокон веков взимали князья с народа, иначе не выжить. Брали мы налоги продуктами: у пахарей – зерном, у бортников – мёдом, у охотников – дичью. Был и налог, как бы у нас сказали «на имущество» с каждого дома, платили нам и проезжие купцы: подорожный, деньги за торговлю, за клеймение лошадей и другие. Казна моя основательно пополнилась, но мы с платами не лютовали, всё же понимала, людям и своё хозяйство обустраивать надо. Платили нам и деревни, так называемом «полюдье», не бог весть, какие суммы, однако на содержание дружины хватало. Войско – отдельная головная боль. Пришлось мне признаться Ярославу, что «оживила» я чадных воинов. Не было смысла скрывать. После венчания Александра увела я за собой больше сотни чадных. Их в одной крепости не укроешь, князь всё одно прознает. Ярослав вернулся на неделю позже из Новгорода, да так и остался у меня гостем. Вместе мы занимались строящейся крепостью, теремом. Князь много помогал мне дельными советами. И потом стал навещать всё чаще. Как-то зазвала я его в Труворово городище, при нём вернула к жизни нескольких чадных. Изумился князь, онемел от увиденного. – Что скажешь, княже? Волен ты донести на меня брату или батюшке, но посмотри сам, всё это живые люди, разве можно их всю жизнь с запертым разумом держать, разве по совести это? – Яра, – почесал Ярослав бороду, – не стану я никому про это сказывать, только слухами земля полнится, как потом ответ держать станешь? Их же убьют всех, а тебя в монастырь отправят. – А кто ведает, откуда они. – Думаешь, ни в Пскове, ни в Словенске не прознали, что ты чадных воинов в дружину взяла? – Так, для всех они и будут чадными. Ярослав покачал головой: – Я и сам против такого обращения с живыми людьми, да только уклад предками нашими заповедан, можно ли нарушать его? – Предками, говоришь, княже? – Заступился за меня Ведагор, – не было такого на земле русской, чтобы собственный народ неволить. Князи грехи свои прятали, отбирая детей у крестьянок и дворовых девок, которые понесли от них. Всё боялись, что чары среди простых людей сильней будет, чем у знати. Вот и вышло, что вырождаются кудесники, совсем слабосилки родятся. – Поезжай со мной в Псков, моих чадных к жизни верни, коли проведает Великий князь, или Александр, вину на себя возьму. Я опешила, не зная, что сказать. При таком раскладе могут и Ярослава не пожалеть. – Не стану тебя под плаху подводить, княже. – Сам так решил, не перечь, Яра. Я сын Великого князя, ты же маленькая княжна. Не поступишь по-моему, уведу у тебя ратников оживлённых. – Спасибо тебе, – подошла к нему ближе, – не ожидала… – Что защитить тебя могу? Яромила, дозволь сватов заслать, всегда тебе опорой буду, не обижу ни в чём, – Ярослав протянул ко мне руку, но одёрнул, не решаясь прикоснуться. Ведагор хмыкнул и отошёл подальше от нас. Пришло время объясниться с князем. – Ярослав, помощь твоя бесценна, всегда заступался за меня, помню и как спас при Чудской битве. Только… не люб ты мне, прости. Как к брату тебе отношусь, как к другу доброму… – А на большее мне и не надеяться? – понял всё Ярослав. – Есть кто на сердце у тебя, княжна? – Нет, не до женитьбы мне, князь. И мыслей в голове таких нет. – Ты должна род Словенский продолжить, лучше сама суженого выбери, исполнится восемнадцать, Великий князь заставит. – Не хочется мне замуж. – Именины твои не за горами, – улыбнулся Ярослав, – подумай, княжна. Может, и я в мужья сгожусь? – Не сердись на меня, – коснулась я запястья князя. – И в мыслях не было. Ты для всех княжна, город от голода уберегла, от ливонцев, а только совсем ещё девчонка, – хохотнул Ярослав, – не стану мужем, так и братом названным быть почётно. Когда в Псков поедем? – Ты не отступишься от своей затеи? – И не подумаю, – упрямо тряхнул Ярослав головой. – Что ж, будь по-твоему. *** Псков поразил меня своим величием, я натянула поводья Зорьки, чтобы полюбоваться открывшимся видом. На слиянии рек Великой и Псковы возвышалась монументальная крепость с толстыми стенами, из-за них кокетливо выглядывали маковки собора. Огромную площадь заняло оборонительное сооружение, крепость точно «перешагнула» через реку, высилась на другом берегу башня, дальше от неё длилась стена по крутому склону. Как же захватили такую твердыню ливонцы? У стен крепости раскинулся городской посад: торговые лавки, ремесленные дома жителей с хозяйственными постройками, прятавшиеся за высоким тыном. – Красиво тут, – повернулась я к Ярославу, подъехавшему ближе. – Захочешь, твоим Псков станет. – Нет, княже. Ты снова об одном. Моим Пскову не бывать, да мне и Словенска достаточно. Ярослав тронул поводья скакуна и тот припустил вперёд, чуя близость дома. – Вон там, – указал мне Ведагор на ещё одну крепость, – видишь? – Церковь? – Это мужской монастырь Мирожским зовётся, слыхал я, что тамошние служители завсегда за своих правителей горой стоя. Так, Архип? – Всё верно, вот я к ним и собираюсь, словечком перемолвлюсь, авось и не станут они Владыке докладывать про дела наши бренные, – дьяк, не раздумывая более, направил свою лошадку к Мирожскому монастырю. По приказу Ярослава отвели мне роскошные палаты в отдельном крыле терема, откуда вид открывался на густые леса, точно драгоценное ожерелье, обрамлявшие город. Затащили мои сундуки с одеждой, Смилна принялась за обустройство. Пришлось мне везти с собой наряды, нельзя перед людом Псковским лицом в грязь ударить. Это мои словенские привыкли, что княжна в простом платье день-деньской, али того паче, в мужском наряде. Здесь же придётся все условности соблюдать. Только переоделась с дороги, как позвали меня девушки в трапезную. На удивление народа там было мало, ближним кругом встречал меня князь. – Когда в гридницу пойдём, Яромила? – Ярослав, как и я, не привык откладывать дела в долгий ящик. – А вот после трапезы и отправимся. – Добро, – кивнул княже. Ближние его переглянулись между собой: где это видано, чтобы княжна да дружиной интересовалась. – Чего рты поразинули? – Рассмеялся Ярослав, – Яромила Владимировна со мной бок о бок билась, сами знаете, и потом дружину в бой одна водила супротив ливонцев. На лицах людей отразилось смятение, вроде как и знали они обо всём, да только в их представлении я, наверное, виделась огромной бабищей с пудовыми кулаками, а не мелкой девчонкой. После еды ушла я переодеться, чего к дружине идти в сарафане, усыпанном драгоценными каменьями, можно и попроще наряд выбрать. Проходя мимо одной из горниц, мелькнуло что-то знакомое, не удержавшись, распахнула я дверь и замерла от удивления. Там висел мой потрет, писанный тем пареньком из Новгорода. Один я увезла с собой в Словенск и не ведала, что у Ярослава другой был. Замерла перед своим же обликом. Изменилась я с тех пор, с портрета на меня смотрела молодая девушка, едва вошедшая в пору цветения, теперь же всё больше я походила на матушку. Княгиня не была худышкой: полногрудая, широкобёдрая красавица, кровь с молоком. Я помнила, как заглядывались ей вслед мужчины, украдкой, чтобы не прогневать князя. Так и моя внешность менялась. Талия осталась такой же тонкой, бёдра округлились, грудь налилась, и даже сама походка стала другой, как говорила Смилна, будто пава плыла. Лицо моё округлилось, кожа стала нежнее шёлка, только вот загар лип к коже, как в солярии, всегда я смуглой ходила, а не как мода нынешняя предписывала, бледной быть, точно рыбье брюхо. Я провела пальцами по картине, не ожидала, что тоска Ярослава так глубока, а всё одно, сердце при нём молчит. Прикрыв дверь в горницу, пошла к себе, задумавшись о словах князя, что не дадут мне долго в девках ходить. *** Чадные у Ярослава жили отдельно, как и везде, гридница их стояла чуть в стороне, за теремом. Мы с князем как раз направлялись туда, когда нас догнал запыхавшийся дьяк. – Яромила Владимировна! Княжна! – Ты чего, Архип, али пожар где? – удивилась, завидя степенного старца в таком виде. – Нет, вы пока к воинам не ходите, обожди, князь, – Дьяк опирался на посох, пытаясь восстановить дыхание, – княжна, тебя в обитель зовут. – Потом схожу, – пожала я плечами. – Надобно сейчас. Это важно, – не унимался Архип. – Старче, чего ты темнишь, – сузились глаза Ярослава. – Прости, князь, ещё не время сказывать. Отпусти со мной Яромилу. – Идём, идём, – подхватила я под руку дьяка, пустила по его венам немного холодка, чтобы освежить старца, – не то чую, волоком меня потащишь. Не серчай, Ярослав, скоро вернусь, – только и успела сказать князю, как дьяк уволок меня в сторону монастыря. Там у ворот, ждал меня высокий монах, всеми повадками напоминавший грача. Длинный нос, тонкие губы, тёмно-карие любопытные глаза. И одеяние чёрное делало его ещё больше похожим на птицу. – Здравствуй, Яромила Владимировна, – поклонился он мне, – прости, в монастырь мужской для тебя вход закрыт, дозволь с тобой прогуляться и словом перемолвиться. Я кивнула, удивлённая и растерянная, Архип остался у ворот обители, мы же пошли с монахом вдоль стен. – Поведай мне о себе, княжна, – начал служитель, хитро прищурившись, – как вышло, что чадных смогла к жизни вернуть? – Хм, ты всё знаешь. Тебе этого объяснить не в силах, сама не всегда понимаю, лишь ведаю, куда чары надобно направить да сколько. – А если научным языком? – вдруг спросил монах, и я, от неожиданности чуть не плюхнулась на пятую точку. – Кто ты? – вырвалось у меня. Монах наклонился, подал мне руку: – Боюсь, что из твоего же времени. Откуда ты сюда попала? Двадцатый, двадцать первый век? Я хлопала глазами, потеряв дар речи. Монах усмехнулся: – Меня звали Владимиром, я историк, не поверишь, специализировался на Древней Руси. Попал сюда после аварии, на меня грузовик наехал. Очнулся подле Пскова, в теле вот этого монаха. Теперь имя моё Филат. – А-а-а, эм-м, – собиралась я с мыслями, – как обо мне догадался? – Думаешь, много княжон тут изготовлением големов занимается? О них ведь и не ведал никто до твоего появления. А система орошения полей в Словенске? И правда, велела я прорыть вдоль пашен небольшие канавы, когда начиналась засуха, чародеи, которые были у меня, пускали по ним воду из Словенских ключей, из реки Смолки. После полива, канавы наглухо перекрывались заслонками, боялась нарушить экосистему региона. – Ты откуда всё знаешь?! – Я наблюдал за тобой с самого возвращения в Словенск, а местные мальчишки бывают болтливы, и пусть всего они не знают, только ведь шила в мешке, как говорится, не утаишь. Кто ты по профессии? – Гляциолог, провалилась под шельфовый лёд Земли Франца-Иосифа, – ещё не отошедшая от потрясения, промолвила я. – Так, я и думал, – захохотал монах, хлопнув себя по бёдрам, – так и полагал. Ледяная княжна – гляциолог. Конечно! Кто лучше разберётся в магии льда! – И что теперь? – в мозгах, как в киселе, застыли невысказанные мысли. – А то, что я твёрдо уверен, Высшие силы или Мироздание, называй как хочешь, не зря закинули нас сюда, у каждого «попаданца» своя миссия. Понимаешь? Я долго ломал голову над моим предназначением, теперь же пазл сложился! – Может, и мне пояснишь причину такой бурной радости? – Знаю, как спасти тебя и князя, Яромила. Как тебя звали раньше? – Виктория Северцева. Каков твой план? – Тоже сиднем не сидел, как уже говорил, я историк, вот и начал будущее предсказывать. Монахам это можно, кого другого в монастыре закрыли в келье. А так Владыка новгородский сам приехал, побеседовали с ним, он и решил, что благодать меня осенила. Теперь я, вроде как, пророк, – рассмеялся Филат. – А мне что с этого? – после всего сказанного меня одолело скудоумие. – Не поняла ещё? – лукаво глянул монах, – объявлю я твоё обращение чудом господним. А ты монастырь у себя построй мужской, да туда их, чадных. – Ещё чего, половины дружины лишиться! – Воинов лишишься, а магов-то нет, смекаешь? – В самом деле, – пробормотала я. – К тому же монастырям разрешено заниматься виноделием. Это же золотая жила. – Что-то я тут винограда не видела. – Княжна, приди в себя, включай мозг. Готовый продукт можно из яблок, земляники, вишни делать. Ну, что тебя так огорошило? Думаешь, одна ты уникальная, в другое время попала? – Ещё есть такие же? – Хм, кроме тебя, никого не встречал. Так что скажешь? – Ты отправляешься со мной в Словенск, – решение пришло мгновенно, – запишешь сам чудо обращения чадных и пойдёшь по городам. Денег и охрану предоставлю. Будешь народу вещать о явленном чуде. Если люди встанут на нашу сторону, тогда Ярославу и мне ни Владыка не страшен, ни Великий князь. Против чуда небесного, церковью признанного, не попрёшь.