Глава 45

Александр Конная процессия двигалась по дороге на Словенск, в расписных возках ехали церковники: хмурый Владыка и его приспешники. Их патрон размышлял, как же ему быть теперь, когда Филарет, пророк, которого он сам объявил наделённым благодатью, принёс в Новгород весть, что чадные по волей божьей вновь обернулись людьми. Владыка недовольно глянул в сторону Архипа, который, в отличие от остальных, ехал на высоком скакуне. Они оба точно в сговоре с Яромилой. Если раньше Владыка просто недолюбливал княжну за излишнюю дерзость и непочтение к церкви, то теперь его душу разъедала, точно ржавчина, ненависть. Что возомнила себе эта девчонка? Сидя у него под носом, обращает чадных в людей. Владыка не сомневался в этом и даже не из-за слов Фоки. Её голем – мерзкое, богопротивное создание. Но дружинники и сам Александр восхваляли ледяного и земляного великанов. Владыка не мог влиять на кудесников. Князи почти все сами были чародеями, чары считались даром аристократии. А церковь сама объявила князей ставленниками божьими на земле. Круг замкнулся. Владыка никаким даром не обладал и с детства люто завидовал каждому из чародеев, даже самым слабым – жёлтым. Они живут непомерно долго, он же едва ли дотянет до семидесяти. Не набожность, зависть и злость помогли ему добиться своего чина. Он ловко манипулировал Великим князем, так же как и его сыновьями. А появилась эта Словенская выскочка и все его труды пошли прахом. Сначала отбился от рук Ярослав, теперь и Александр выказывает неповиновение. Ничего, даже алой кудеснице не спастись от его гнева, клятва на крови признана богомерзкой и давно запрещена под страхом смерти. Пусть радуются со своим пророком, против такого обвинения им не выстоять. Владыка злобно усмехнулся, не заметив, что Филарет внимательно наблюдает за ним. Александр ехал рядом с дружинниками, наслаждаясь простором родных полей, из травы поднимал свои сиреневые бутоны иван-чай, скоро дорога свернёт через лес, князь ждал этого с нетерпением. За дни тризны ему до головной боли приелся запах чадящих свечей и ладана. Казалось, не только храм и терем пропитались этим тяжёлым духом, но и сам Новгород. Теперь же Александр дышал полной грудью. Лес встретил его точно старого знакомого, ласково оглаживая ветвями по плечам, махая сверху ладошками-листьями. Из густой зелени, будто глаза Лесного хозяина, выглядывали голубые колокольчики, сиреневая лесная герань, синий водосбор с белыми чашечками посредине. Князь знал: его дружинники, следуя заветам предков, оставляли на первом пне дары Лешему. Ему таким заниматься было негоже, но князь никогда не препятствовал. И теперь он, кажется, кожей чувствовал доброе внимание, будто чей-то приветливый взгляд из чащи. После прошедших дождей тут и там виднелись красные и жёлтые в крапинку шляпки мухоморов. Удавалось разглядеть и толстые подберёзовики, выглядывающие из зарослей глянцевых листьев копытня; хрупкие опята взбирались вверх по стволам; выглядывали из травы красные шляпки сыроежек; точно застенчивые девицы стояли в ажурных юбочках нежно-белые поганки. Князь оглянулся на церковников, их кислые мины, не любили они уезжать из своих обителей, да Владыке перчить себе дороже. Александр усмехнулся. Они с Домашем оставили Архипа и Филата возле города, сам же князь вернулся через потайной ход. Через день Новгород гудел небывалыми слухами: ожили чадные. Любопытные кумушки мусолили невероятную новость на каждом углу, а в глазах женщин, чьих детей забрали в чадные воины, загорелась надежда. Вспомнил Александр, как маленькие они с Ярославом пробрались к низкой большой избе, куда свозили одарённых детей, тех, кому не повезло родиться у крестьян или ремесленников. Любопытство подгоняло двух княжичей. Они обошли кругом дом, где заправляли страшные знахари, отыскали окошко, до которого смогли дотянуться. Вчера Александр подслушал, что привезённых мальчишек будут обращать в чадных. Вечером он рассказал брату, и теперь они вдвоём продирались сквозь заросли крапивы, горя желанием посмотреть на страшный ритуал. Потом ночами ему снились крики тех мальчишек. Братья видели, как знахари дали выпить детям какой-то отвар, его запах, отдающий гнилью, чувствовался даже за пределами избы. Мальчики были разных возрастов, кому едва исполнилось лет шесть, а кто-то уже вступал в пору зрелости. Дар иногда проявляется довольно поздно. Александр и Ярослав, затаив дыхание, следили, как знахари положили всех на земляной пол, вставив в рот палки, чтобы дети не откусили себе языки от боли. А потом… Обращённых корчило, казалось, что в теле ломаются кости, в такие невероятные позы выгибались изменённые. Мальчишки кричали, как дикие звери, нечеловечески страшно. И князь заметил, как, выедая дар, меняя его, жуткое зелье, будто лишает обращённого части души. Глаза мальцов мутнели, теряя всё человеческое. Не выдержав страшного зрелища, братья сбежали. Ярослав долго шмыгал носом, укрывшись с головой одеялом, а сам Александр почти год не мог избавиться от ночных кошмаров. Князь вспомнил сына, его голубые, точно васильки, глазки, курчавые волосики и представил, как Дмитрия опоят страшным ядом, как будет кричать его дитя, теряя человеческий облик и разум. Александр содрогнулся. Нет, не бывать этому. Со страшным обычаем надо кончать, чего бы то ни стоило. И он верил, что у Яромилы уже есть подходящий план. Впереди завиднелся поворот к маленькой деревеньке. – Вертай направо! – зычно крикнул воевода. – Как, едва полдень минул? – возмутился Владыка. – Не в лесу же вам ночевать, отче, – спокойно ответил князь, – пора и передохнуть. Дружина потопала к селению, а растерянный Владыка лишь проводил взглядом исчезнувшую за поворотом дорогу на Словенск. *** Яромила Работа кипела. Последнюю неделю мне удавалось поспать едва ли два-три часа в сутки. Александ прислал вестника, который загнал двух коней, стараясь быстрее доставить послание, и доехал сам, едва стоящий на ногах. Времени было в обрез, Александр задержит передвижение Владыки, но не более, чем на четыре дня. Ярослав явился в Словенск на следующий день. Вместе мы заложили монастырь. Он стоял между Труворовым городищем и новой крепостью, на берегу Смолки, из обоих цитаделей княжич, своими чарами, проложил подземный ход к обители монахов. Если на город нападут, люди смогут сбежать в монастырь и уйти в леса, спасаясь от неприятеля. Теперь дружинники Кречета с утра до ночи были на стройке. Чародеи ловко справлялись с этим. Воздушники поднимали вверх тяжёлые брёвна, водники «сушили» свежесрубленные деревья, земные чародеи выравнивали ландшафт, там, где нужно. Ярослав залюбовался работой кудесников: – У моих бывших чадных тоже начинают чары просыпаться, – с гордостью заявил князь. – Найди им наставника хорошего, они ведь ровно дети, ничего не смыслят в своей силе. Ярослав почесал в затылке, задумался. – Ведагора не отдам, – быстро выпалила я, – он мне в Словенске нужен. Князь усмехнулся: – У меня тоже мудрые чародеи сыщутся. Где Дмитрия прятать будешь, когда церковники нагрянут? – В лесу, в избушке Кречета, Рада позаботится о нём, а еду и дрова уже подготовили, даже воды натаскали. Я отвезла князя к племяннику сразу же, рассказала историю Александра. Ярослав осознавал всю опасность, исходящую от Владыки, и решил остаться до его приезда, чтобы в случае чего скрыть маленького чародея. – Добро, по лесам монахи шастать не станут. Кербет тоже не дремлет, ежели прознают, где Дмитрий, мой воевода вывезет его в Псков. – Мало ли младенцев в городе, едва ли прознают. – Про чадных ты так же говорила, а теперь Владыка по нашу душу едет. – Много новых семей приезжает в Словенск, много новых людей, за каждым не углядишь. – Я понимаю, – кивнул Ярослав, – дар малыша ещё силён? – Да, хотя Ведагор говорит, не видел подобного. Быстрее бы он исчез. – Хм, слыхал я, такое значит одно – сильный чародей растёт. – Княжна! – Тихон гаркнул так, что с крыш сорвались птицы, закружив над нами. – Владыка к вечеру будет в Словенске, Александр с ним. Наши дозорные донесли. – Ну вот, Яромила, – Ярослав сжал мою ладонь, – держись, я рядом. Вся дворня стояла на ушах, истопили баню, Анфиса металась по кухне, подгоняя своих поварят, встретим мы незваных гостей на славу. Как и говорил Тихон, к вечеру в ворота города въехала целая процессия. Впереди Александр с дружиной, за ними ярко раскрашенные, засыпанные мягкими подушками возки со служителями церкви. Я надела одно из лучших своих платьев, Ярослав тоже блистал каменьями на плаще, воротнике и поясе. Дворня щеголяла в праздничных нарядах. Встречали гостей с хлебом и солью, как полагается. После обмена приветствиями, Владыку и его приспешников проводили за стол. Ведагор, сидевший отдельно от Ярослава, развлекал гостей неспешной беседой. Я видела, как не терпится монахам уволочь меня на костёр, или на худой конец, запереть в монастыре, но правила приличия следовало блюсти. Я сделала знак рукой: в людной палате, самом красивом зале моего терема, где и встречали гостей, появились музыканты. Запели флейты и гусли, полилась по залу мелодия. Одна перемена блюд следовала за другой, Анфиса расстаралась на славу. Даже Александр удивлённо приподнял бровь, зная, что я предпочитаю более скромные трапезы. Пока шёл пир, говорить о цели приезда не полагалось, так что приходилось Владыке молчать, скрипя зубами от злости. Эдак ведь сотрутся совсем. От бани церковники отказались сразу по приезде, но мы тоже не лыком шиты. На второй день с утра гостей начал обихаживать Ярослав с Тихоном и Ведагором. Князю отказать нельзя, пришлось нашим монахам хорошенько париться, а потом опять сесть за трапезу. Велела подать меды хмельные, да подливать почаще. Я же в это время отправила Ратмира к Кречету, тысяцкий не только сам вывез дитя, но и остался с ним, Кербет же занял его место в Труворовом городище. Какие были у нас огненные чародеи, отправили их в дальнюю деревеньку, никто там доискиваться не станет. Ворота одинца стояли закрытые, гридни усилили охрану, так что и мышь не проскочит. Только шпионов мне сейчас и не хватало. Выход в город был перекрыт. На третий день Владыка всё же кое-как собрал мающихся с похмелья церковников. Мы ожидали их в людной палате, столы с остатками пиршества убрали, навели порядок. Владыка появился ближе к обеду, смурной, как грозовая туча. Он вошёл в зал, окружённый своей свитой. Мы с князьями сидели на возвышении, гостей рассадили по рангу на резные стулья. – Яромила Владимировна, – начал Владыка без предисловий, – донёс до нас Филарет весть, будто чадные у тебя божьей волей снова в людей обратились. – Потому и ждала тебя, Владыка, могу ли я самолично утверждать такое? Священники Псковские были присланы князем Ярославом засвидетельствовать чудо, но кто лучше тебя рассудит об этом. Владыка кивнул, не в силах возразить мне: – Так покажи мне их. – Я велела подготовить возки, они уже ждут во дворе. – Не будем медлить. Первым, как и положено, поднялся Александр, за ним все остальные. Направились мы прямиком к строящемуся монастырю. Вымотанный застольями Владыка клевал носом, разморившись в своём тяжёлом одеянии на жаре. Работа не стихала ни на мгновенье, церковники бродили среди брёвен и камней, разглядывая будущие постройки. Кербет встретил нас, созвал бывших чадных. Владыка долго расспрашивал их, но все твердили одно, мол, проснулись в один день чудесным образом ставшие снова людьми. Филат умильно кивал головой: – Чудо! Как есть чудо! Я смотрела на нашего пророка и у меня, точно молния, мелькнула одна мысль. Ещё идея, как отвлечь Владыку от моей персоны и заставить поскорее убраться.