Глава 46

Несолоно хлебавши, церковники ещё немного побродили среди поднимающихся стен будущего монастыря, я же отозвала в сторону Филата. – Скажи-ка мне, пророк ты наш, когда там Золотая Орда на Русь двинется? – С чего бы ей нападать? – удивился монах. – Как это? А Батый или как там их хана? Филат совершенно бессовестно заржал: – Виктория Северцева, историю в школе лучше надо было учить. Мир сейчас у Руси с Ордой, будет нападение Неврюя, когда князь Андрей откажется дань платить, да и то нескоро. Вот так попала впросак, м-да, что ж поделать, не была история моим любимым предметом в школе, больше химией и физикой увлекалась. – И никакого резонансного события не предвидится? – Хм, скоро Великий князь поедет в Каракорум, там его и отравят. – Сгодится! – Что ты задумала? – Владыка не успокоится, пока мне какую-нибудь вину за мной не отыщет, надо бы его в Новгород поворотить. Оставайся сегодня ночевать здесь, завтра поутру мчись в город, сообщи Александру, что видение тебе было на святом месте, дескать, смертельная опасность грозит отцу его. – Хм, хороший ход. Кому есть дело до тебя, когда такое горе на носу. Церковники начали взбираться в свои возки, а Филат остался, в суматохе этого никто и не заметил. Заехав во двор терема, Владыка велел призвать всю челядь. – Дошли до меня слухи, княжна, будто ты приказала принести своим людям клятву на крови. – Кто посмел клеветать против меня? Александр встал рядом со мной: – Выходи, Фока, пока за шиворот не выволокли. Трясущийся монах, едва переставляя дрожащие ноги, вышел вперёд. – Нам, как слугам божьим, противна ложь, – пафосно начал Владыка. – Фока сам видел, как люди мне клятву приносили? – я смело смотрела в глаза своему обвинителю. – Отвечай же, – повысил голос Александр, – когда тебя княжна спрашивает. Монах побледнел ещё больше, почти до синевы, руки его дрожали. – Н-нет, молва по городу ходит. – А ежели завтра скажут, что у нас булки на деревьях расти стали, тоже побежишь Владыке наушничать и от дел важных его отвлекать? – наседала я на Фоку, который был близок к обмороку. По толпе пробежали смешки. Владыка нахмурился. – Сие легко проверить, Яромила Владимировна, – дозволь мне самому у челяди твоей спросить. Суть проверки на принесение клятвы мне объяснил Ведагор, и я придумала, как выкрутиться. Спрашивать, собственно, заставляли того, кому клятва приносилась. Только этому человеку не могли врать те, кто дал такой обет. – Спроси же своих людей, княжна, клялись они тебе на крови? Александр сжал челюсти, под кожей проступили очертания скул, Ярослав замер, стиснув рукоять меча. – Как пожелаешь, Владыка. Выбери сам людей из моей челяди. – Тиун пусть выйдет, охранитель твой… Церковники выбрали помимо Тихона и Ратмира ещё Смилну и случайных людей из дворни. – Скажите, – подошла к ним, – заставляла ли я вас принести клятву на крови? По глазам Владыки поняла, что догадался он об игре слов, обет-то мне принесли добровольно, выходит, не по принуждению, значит, и лжи никакой не нужно. – Нет, княжна, – дружно ответили мои люди, не моргнув глазом, – если бы они солгали мне, то приступ сильной боли им обеспечен, по-здешнему – корчей. По рядам церковников пролетел вздох разочарования, они же на расправу ехали. – Выходит, ты решил Яромилу Владимировну оклеветать и брата моего? – Голос Александра был глух и страшен, – стравить нас между собой решил? Междоусобица сейчас только ливонцам на руку, знать, ты их пособник. Фока упал князю в ноги: – Нет! Нет! В городе говорили, я же только Владыке передал, ведь преступление это против уклада церковного. – Не думала я, что ради простых сплетен приехали вы сюда, – обвела глазами толпу растерянных церковников, – сама в Новгород Архипа послала, благословения твоего, Владыка, просить на назначение игуменом и постройку монастыря. Ежели хотела бы я скрыть правду, то и про чадных не сказала, спрятала их по деревням, да в лесах. Какой-то поп из толпы возмутился: – Таких, как они на суд привозить надо, разбираться. – Я вижу, какова справедливость вашего суда, стоит только одному сплетнику напридумывать небывальщины и ринулись на расправу. Так нынче судят в Новгороде, князь? – Голос мой разнёсся над двором. – А откуда к нам в города пожаловал Фока, – спросил вдруг Ярослав, – тобой был послан, Владыка? – По святым местам он шёл, из Печоры, – смотрел на своего доносчика старец, – оттуда путь вёл через Словенск. – Что же мимо не прошёл, передохнув в моём городе с дороги? Наушничать начал, сплетни собирать. По чьему наущению? – Брат прав, от Печоры до ливонцев рукой подать, – продолжил Ярослав, – продался твой монах, Владыка. Рыцари на наши города всегда зуб точили, ежели мы с Яромилой драться начнём, так им и раздолье. Прознал Фока, что крепость могучую княжна строить начала, вот и решил подсобить ливонцам. Монах распростёрся на земле, воя и рыдая: – Я же за церковь радел, ничего более. А-а-а, Владыка! Господи, не оставь раба своего! – Повесить! – отрезал Александр. Тихон схватил Фоку за шкирку своей лапищей, волоча по земле, как тряпку. Монах выл и скулил. Домаш накинул верёвку на перекладине ворот, и в ту же секунду Фока задёргался в удушающей петле. Я не отвела взгляд, княжна не только миловать должна, но и казнить того, кто угрожает её вотчине. Владыка оправился от стремительного нашего наскока: – Зачем, сын мой?! Суду предать надобно было… Не так же. Ни в чём богопротивном не замечен Фока, не таков человек. – Много во время ливонских нашествий на земле нашей дряни расплодилось, что точно волки в овечьей шкуре, – сурово ответил Александр, – проглядел ты, отче, одного из них. Кто смуту промеж князей сеет, тот повинен смерти. Оправдаться Владыке было нечем, но в глазах его вспыхнула лютая злоба, такая, что у меня по спине иголки забегали, от его взора. – Волен ты решать судьбы людей, княже, – спокойно ответил Владыка, – только мы здесь ещё не закончили. – Разворошила ты гнездо осиное, – тихо сказал мне Ведагор, – теперь держись. – Что ещё? – недовольно спросил Александр. – Дел у меня мало, чтобы по каждой кляузе метаться по городам? Завтра поутру отправляемся в Новгород. – Воля твоя, – смиренно ответил Владыка, – но я ещё съезжу к монастырю, побеседую с чадными. Не опасно ли их среди людей оставлять, и чудо ли свершившееся или козни диавола. – Завтра всё, – отрезал Александр, – сегодня же я крепости осмотрю да дружину проверю, не распоясались ли тут. Ты, отче, отдохни пока. С утра велю тебе возки запрячь. Дворня разбежалась по своим делам, церковников под белы рученьки проводили в людные палаты. С ними остался Тихон и Ведагор, развлекать дорогих гостей. Ох и в копеечку влетит мне их визит, одних медов сколько выпито. Мы втроём с князьями оседлали коней и пустились к новой крепости. – Хочу я сына повидать, – сказал Александр, когда мы отъехали от Словенска. – Так едем, только давай через Труворово городище круг дадим, как бы не увязался за нами никто. Князь, обрадованный, пришпорил коня. Промчались мы мимо города, дальше в поля и луга, мимо деревянной крепости, к лесу. Там, в чаще, спряталась избушка Кречета. Завела нас едва заметная тропка на маленькую полянку, где, вырываясь из-под корней разлапистой сосны, весело журчал ручей. Рада сидела на крыльце, держа Дмитрия на руках. Рядом кошеварил Кречет, жарил на костре какую-то дичь. Александр спешился, стремительно приблизился к девушке, та в страхе прижала младенца к себе, вскочив на ноги. – Не бойся, – поспешила я к ним, – никто дитя не обидит. Приняла из её рук спящего княжича, передала отцу. Александр склонился над сыном, казалось, старался запомнить каждую чёрточку его личика. Скоро ли он сможет увидеть его снова? Князь устроился на крылечке, держа Дмитрия на руках. – Долго нам тут ещё хорониться? – спросил Кречет, не отрываясь от готовки. – День-два, не более, – Ярослав бродил по полянке, пиная ногами поганки, – задали мы сегодня жару Владыке, только он в долгу не останется. – Даже так? – удивился тысяцкий. Пришлось мне рассказывать всё о случившемся. – Эк ты его, – усмехнулся Кречет, – Владыку вокруг пальца обвести… Мало кому это удаётся. – Думаешь, зря я его и приспешников потчевала по полночи медами отборными? Хмель, ежели его без меры пить, на пользу не идёт. Голову туманит, мыслить мешает. – Известно, – кивнул Кречет. Мы посидели возле костра, не мешая отцу побыть с сыном, потом Ярослав поднялся, подошёл к Александру. – Пора, брат. Князь передал Дмитрия Раде и не оглядываясь, сел на коня, мы поспешили за ним. *** Утром в тереме начался переполох, Владыка, едва забрезжил рассвет, поднял всех на ноги. Челядь сновала туда-сюда, подгоняемая окриками монахов. Смилна помогла мне одеться, я вышла во двор, где уже ожидал меня Тихон. – Возки запрягли? – Делаем, – кивнул тиун, – раненько подскочили, даже от еды отказались. В одинце показался тот, кого я и ждала, Филат. – Дозволь, княжна, мне с князем повидаться, – подошёл он к нам поклонившись. История с новым пророчеством должна быть разыграна для всех. Даже для моих близких. Нельзя никому знать, что мы с Филатом вовсе не те, за кого себя выдаём. – Идём, если тебе спешно, – кивнула в ответ. Александр и Ярослав в компании Ведагора и Архипа были в трапезной, где Анфиса потчевала их кашей с пирогами. Филат выложил всё, что мы придумали вчера. – Уверен ты в своём видении? – с сомнением в голосе спросил Ярослав. – Постой, брат. Батюшка ведь и правда в Каракорум собрался к хану Гаюку. – Предупреди его, пусть не ест ничего на пирах, – сказала я. – Яра, это же прямое оскорбление хану. Нельзя так. Даже не представляю, как отца уберечь, – нахмурился князь. – А тут и я сгожусь, – встал Ведагор, – обожди немного. Он вышел из трапезной, мы переглянулись между собой, что там ещё задумал наставник. Вернулся старец с небольшой чашей в руках, сделана она была из металла, похожего на серебро, простенькая, без украшений. – Передай её Великому князю, да пусть бережёт. Сделана чаша эта очень давно, умельцами, имена которых забылись во тьме веков. Стоит плеснуть сюда глоток питья, или положить кусочек кушанья, ежели отравлено, то вмиг цвет поменяет. – Слыхал я о таких чашах, – удивлённо сказал Александр, – да думал байки всё пустые. – Когда отец ехать собирался? – спросил Ярослав. – Он сейчас во Владимире, я успею добраться до его отъезда. Сам отвезу чашу драгоценную. В неоплатном долгу буду пред тобой, наставник, коли спасёшь жизнь отца. – Александр, – показался в трапезной Владыка, – ехать нам пора. – В Новгород. Филарет весть принёс, что хотят батюшку в Орде отравить, должен я успеть упредить его. Чаша исчезла в складках плаща князя. – Верно ли предсказание? – Ты сам говорил, Филарет осенён божьей благодатью. Теперь в своих же словах сомневаешься? Владыка молча вышел, не проронив ни звука. Я кликнула Тихона, чтобы ускорил сборы дружины. Начались обычные житейские хлопоты. Александр разыскал меня на кухне, где следила за тем, чтобы в дорогу собрали достаточно припасов. – Как мне благодарить тебя? – Не меня, Ведагора, – улыбнулась в ответ. – Если бы не поехал сюда, так и отца потерял. Ты веришь Филату? – Да, не пустые его слова. Мы вышли из кухни, на задворки одинца. – Приезжай к сыну, – сказала я на прощание. – Как только улажу всё. И… хотел бы приехать к тебе, Яра, – князь положил руки мне на плечи. – Я буду ждать… Расшумелась дружина, седлая коней, и нам пришлось поспешить во двор. Быстро собрались, недолгим было прощание. Скоро, подняв пыль, небольшой отряд скрылся из вида. Я стояла у ворот, глядя им вслед. – Ты знаешь, что сегодня мы изменили историю этого мира? – подошёл ко мне Филат. – Догадалась. Считаешь, неправильно это? – Раз нас так направили, значит, тому и быть.