Глава 47

Полетели месяцы, только успевай отсчитывать. Стройки, жатва, забота о людях. Дмитрий рос у меня на руках. Когда заснул дар младенца, забрала я его с Радой к себе. А молва гуляла по стране… Филат, дабы снять с меня подозрения, объявил, будто чадные людьми снова стали благодаря источникам близ города, Словенским ключам. – И как сразу не подумал? – смеялся он. – Ведь в нашем мире они тоже святыми считаются. И потянулся к нам народ. Бояре и князья привозили своих сыновей, кто был огненными чародеями. Простые люди родню выкупали из чадных, приводили пешком, надеясь на чудо. Селили пришлых в монастыре, а ночью мне приходилось их навещать, снова в людей обращать. Многие оставались под моей рукой, боялись гонений церковников. Рос пригород Словенска. Даже пленные ливонцы не все ушли, осталась парочка жить в деревне Лопотово, хотя и оплачен был их долг. Полюбились пленным просторы наших полей и загадочные леса. Только вот Александра всё не было, в отсутствие Великого князя бремя правления легло на его плечи. – Почему так долго. Не случилось ли чего? Спасла твоя чаша жизнь Ярославу Всеволодовичу? – спрашивала я Ведагора, переживая за исход поездки. – Ярушка, – улыбался наставник, – далече те земли, неблизок путь. Сначала князь до Сарая доберётся, так их город ордынский зовётся, потом уже в Каракорум. И там, сколько пробудет, не знает никто. – Когда же ждать? – Это тебе не скажу, – покачал головой Ведагор. Не раз мы ещё возвращались к разговору, как знать, в этом времени, может, иначе сложатся отношения Орды и нашего государства? – Почему ты думаешь, Великий князь сам туда ездит? – наставлял меня старец. – Не осилит сейчас Русь двоих сильных врагов. Ливонцев-то выбили, но надолго ли? Стоит ордынцам прийти со своим войском и кинутся сызнова рыцари на Псков и Словенск, там и до Новгорода недалеко. Вот и приходится князю по-хорошему сговариваться с ордынцами, иначе нашу страну разорвут на части, как стаи диких псов. Ночами снились мне битвы и Александр, несущийся впереди своего войска на коне. К добру или к худу, не знаю. Ждали мы с Митенькой возвращения отца. Мальчик был смышлёный, миновала зима, и ножки маленького князя уверенно затопали по терему, только успевали за ним няньки следить. Полюбился всем наш непоседа, нередко мне приходилось ругать слишком уж балующих его женщин. То Анфиса обкормит ягодами или пирожками, то кто из нянек пряников без меры суёт, за всеми не уследишь. Пока я над мамками Раду старшей не поставила, так и не угомонились. Но теперь-то уж кормилица Мити спуску им не давала. Незаметно выросла крепость – мощная, грозная. Глянешь на такую и подумаешь, а стоит ли нападать на город. А рядом поднялся монастырь с белыми стенами и золотыми маковками. Не только чадные там нынче жили, но и пришлые монахи, иноки из деревенских парней. Не знала я того, что смута началась в соседних княжествах, Владыка не мог напрямую противоречить собственным словам о пророчествах Филата, однако народ в церквях начали наущать, что не годится менять стародавний уклад. Бояре, те, кто в одночасье лишились своих дармовых ратников, поддерживали эти слова. Поселили в сердца людей страх, дескать, ненадолго обращение в людей, придёт время и станут чадные хуже зверей диких, возьмут давняя волшба и зелья своё. Стали бояться обращённых. Из Пскова примчался встревоженный Ярослав. – Яра! – влетел он во двор на коне, бросив поводья, спешился. – Здравствуй, княже. Чего как на пожар мчишься? – Собирай дружину, отправь дозорных в сторону Новгорода. – Да объясни ты толком? – Весточку мне брат прислал, что бунты поднимаются, пока в его городе тихо, но, не ровён час, и там народ ополчится. – Они в своём уме? – Бояре опять воду мутят, говорят, что огненные чародеи пожгут дома, как тогда. Недовольны, что ты их без ратников оставила. – Час от часу не легче. Тихон! Мой тиун появился как из-под земли. – Вели дозорных отправить, да не по прямой, пусть по лесам, мимо деревень проедут, глянут, всё ли там спокойно. Объяснила всё Тихону, тот послал вестника Кречету и Ратмиру, ставшему тысяцким моей новой крепости. Двери города затворили, выставив удвоенную охрану. Князь остался в Словенске, чтобы предотвратить возможные погромы, его дружина расположилась в крепости. Тихо стало на улицах, купцы, приехавшие на торг, укрылись за стенами города. Поля стояли ещё голые, не время пока для сева, так что горожане без нужды дома не покидали. – Странно, распутица началась, кому охота по дорогам грязь месить? – выглянула я из людной палаты в окошко, прикрыла ставни. – Фанатикам, – ответил Филат, бывший в это время со мной. Ярослав вышел отдать распоряжения Кербету, я ожидала его вместе с наставником и Тихоном. Скоро вся троица собралась в палате, я качала на руках засыпающего Митю. – Нельзя против людей чародеев ставить, – войдя, объяснял Ведагор князю, – ещё пуще гнев их распалится. – Так и дружину опасно выводить, – нахмурился Ярослав, – давно ли бояре из Новгорода Александра изгнали. А если снова погонят? – Дозорные вернулись? – спросила я. – Нет ещё, – покачал головой Тихон. – Я правильно поняла, что простые мужики идут, лапотники? Так давайте дороги завьюжим, стену поставить не выйдет, а снег сейчас рыхлый, по такому далеко не уйдёшь. – Толком говори, – встрепенулся князь. – Зовите чародеев воздушных, водных и ледяных, сейчас мы устроим всем «тёплый» приём. Застрянут посреди леса, сами назад повернут. – А гнев их не уймётся, против церковников и обратиться, – усмехнулся Ярослав, – добро, собирайте чародеев. Выехали мы затемно, с малой дружиной, перед этим вернулись в Словенск дозорные, мужики и правда вышли из Новгорода, по пути в деревнях воду мутили. С ними было немного купцов да кое-кто из захудалых бояр. На ночь в деревушке они остались, решили с утра к городу идти. По пути встретил нас Архип с монахами. – Дозволь, княжна, и нам с вами съездить. – Помощь нам не лишняя, да может лучше чадным пока не показываться, не гневить людей? – Слыхали, там почти все Новгородские, мы же сами из этих мест, – вышел вперёд один из бывших воинов, – не биться с ними идём, только вразумить. – Дело хорошее, – согласился вдруг Тихон, – не гони их, Ярослава Владимировна. – Где они остановились? – спросил Архип. – Недалече отсюда, – Кербет махнул рукой на дорогу. – Вот и сходим в гости, – усмехнулся дьяк. Мы направили коней к деревне, где были наши повстанцы, тут от Словенска рукой подать, видать, не так уж горел в них гнев праведный, что какого-то часу пути не осилили. – Эй, – зычно крикнул Тихон, когда мы въехали в маленькую деревушку, – здравствуйте, хозяева, укажите, где гости ваши ночуют? Затеплились лучины в окнах, на улицу выходили встревоженные жители; завидев меня, их страх немного улёгся. – Княжна то пожаловала, – успокаивали женщины детей. – Ночью стоит ли по лесам ездить? – вышел вперёд староста. – Да птичка мне на хвосте принесла, что гости из Новгорода пожаловали, а не доехали. Пришлось самой встречать, – я спешилась, – зови же. На улицах зажглись факелы, сонные новгородцы выходили из домов, испуганно оглядываясь по сторонам, опасаясь расправы. – Чего же вы, братцы, творите? – Встал рядом со мной Тихон, голос его разносился по округе, – разве не спасла княжна от участи страшной родных ваших? Разве не снова людьми они стали, да под её рукой живут? Вы же идёте на неё с вилами, – тиун осмотрел хлипкое вооружение мужиков, – будто на зверя какого. Вышли в круг света от факелов монахи. – Эй, не ты ли Пахом, сын коваля? – окликнул самого рослого из мужиков, тот инок, что говорил со мной. – Так и есть, а ты кто таков? – Из вашей слободы я, меня отец разыскал, привёл к чудесным ключам, здесь теперича и живу. Чем так мы тебе не милы? Что худого ты от чадных видел? Мужик мял руками зипун, накинутый на плечи. – Слыхали мы, что сызнова вы в чадных обернётесь и людям тогда от вас спасения не станет. – Меня Яромила Владимировна приютила больше года назад, – выступил Вячко, – смотри же, я зверем не обратился, служу ей верой и правдой. Девица не побоялась нам кров предоставить, а вы с вилами идёте, будто мы враги вам. – Говорила я, – послышался сварливый женский голос, – гнать их надо, только смуту посеют, потом и нам достанется. Деревенские уже на так радушно глядели на незваных гостей. – Да в шею их гнать! – раздался визгливый старческий голос. – Кто же вас надоумил на Словенск с вилами идти? – обратилась я к сыну кузнеца. По всему видно, что этот детина, Пахом, и стал зачинщиком, – тятька твой знает, куда его сын народ повёл? Я оглядела толпу, хоть и здоровые верзилы, да ума ещё не набрались, молодые парни все. Стоило мне про их отцов заговорить, как сникли многие. – Нам на службах в церквях сказывали, – оправдывался Пахом, – неугодное это дело, богомерзкое. – А мальчишек в нелюдей обращать, выходить, дело хорошее? – я смотрела в глаза мужикам, не сводя с них взора. – Все так жили. – А хочешь, я сына твоего в чадные отдам? Или брата? Люди начали испуганно переглядываться. – Что молчите? – голос мой звонко разлетался над деревней в ночной тиши, – кто сам хочет чадным стать? Угодное же дело, послужите земле родной в дружинах. Мужики и вовсе стушевались, залопотал что-то Пахом, а потом все бухнулись на колени. – Прости, княжна, бес попутал, – забубнили они. Ярослав, до этого стоявший в тени, вышел на свет: – Завтра поутру поворачивайте в Новгород, да к брату моему на поклон идите, обскажите, как дело было. Я вам вслед весточку пошлю, чтобы не солгали ни единым словом. Загудели деревенские, а потом бабы взашей наших повстанцев по избам погнали, как нашкодивших мальчишек. – Уж ты не серчай, князь, и ты, Яромила Владимировна, – поклонился староста, – молодые, горячие головы. – А ума в тех головах ещё и нет, – усмехнулся Ведагор. – Мы и сами говорили им, не по совести это, против княжны идти. – Ничего, теперь образумятся. И нам воротиться пора. Ярослав махнул рукой, мы уселись по коням, а деревенские стояли на улице, ругаясь на глупых лапотников. – Дорогу всё же я закрою, наставник, поможешь? – А то, – блеснул глазами Ведагор. Он поднял в воздух тяжёлый, рыхлый снег, прятавшийся в лесу под деревьями, завалили мы им дороги, водные же чародеи луж напустили таких, и конь утопнет, не то, что пеший. – Деревенские как же? – спросил Архип. – Впредь наука будет, – махнула я рукой, – пусть знают, кого привечать. Могли бы и сами мне весточку послать.