Глава 48

И снова потянулись будни. Александр прислал мне длинное письмо, где рассказал, что смуты заглохли. Подействовала ла наша встреча или другие события прекратили недовольство народа, но Владыка проиграл. Надолго? Время покажет. Я понимала: нам нельзя останавливаться на достигнутом. И не потому, что мне хотелось доказать своё превосходство. Вовсе нет. Отношение к огненным чародеям было настороженным. Любой поджог и обвинят первого же кудесника, которого отыщут в городе. Толпа иногда готова растерзать того, на кого ей укажут. Сердце замирало, когда я представляла, как люди кидаются на Митю. Мой мальчик. Я чувствовала себя не просто его крёстной, а настоящей мамой. Понимаю, что Александр волен забрать его, когда пожелает. Можно было бы остановиться, больше не печься о свободе чадных, и тогда Дмитрий останется в Словенске навсегда. Только не такой жизни желала я моему малышу. Он будущий князь. Возможно, когда-то его мудрые решения изменят судьбу этого мира, как моё попадание сюда. Я свернула письмо, спрятала в маленький сундучок со своими бумагами. Александр не писал мне любовных посланий, но в каждой строчке сквозило столько нежности и тепла. Он обещал скоро навестить Дмитрия. В мае. Ещё два месяца и князь будет здесь. Наверное, пришли хорошие вести от отца. Только встрече нашей не суждено было состояться. В первой декаде мая пришла весть, что в Новгороде умерла Великая княгиня, мать Александра, Ростислава Мстиславна. Она прибыла к сыну дождаться там возвращения Ярослава Всеволодовича. Народ любил кроткую женщину, посвятившую свою жизнь мужу и сыновьям, много хорошего сделавшей для простых людей. Города Руси оделись трауром, Ярослав покинул Псков, спеша в Новгород, а я увеличила дозоры, оберегая наши княжества. Скоро вернулся князь от Александра, подавленный горем и будто сам не свой. Встретив его, как положено трапезой, отсидела только часть вечера, передав Ярослава попечительству Ведагора. Не могу я часами на пирах проводить, ну не моё это. Сама же ушла к Митеньке. Рада занималась рукоделием, шила мальцу рубашонку, а он забавлялся с деревянными игрушками на полу, сидя на толстой медвежьей шкуре. – Княжна? – встрепенулась девушка. – Случилось чего? – Нет, – успокоила я её, – устала, хочу с Митей посидеть. Рада за это время похорошела, расцвела, от прежней измождённой суровой жизнью и голодом девушки ничего не осталось. Красивая, статная, с пшеничной косой и карими глазами, где навсегда застыла грусть о потерянном сыне. Хоть и забылась она с Митей, относилась к нему, точно к родному, да только пережитое горе просто так не изживёшь. Я опустилась рядом с мальчиком, который тут же устроился у меня на коленях, забавно лопоча. Из-за двери раздались тяжёлые шаги, створка приоткрылась и показался Ярослав. – Князь, что же ты с пира сбежал, али угощения мои не по нраву? – Поговорить с тобой хотел, Яромила. Рада вышла из комнаты, чтобы не мешать нам. – Соскучился по Дмитрию? – я поднялась с пола, подхватив мальчишку, который потянулся на руки князя. – Не только это. Гонцы весть принесли, возвращается отец. – Радоваться надо, почему же ты хмур? – Слушает он Владыку, может осерчать на тебя. – Так-то не я ключи наши волшебные. – Неужели ты думаешь, что забудут церковники всё унижение, что здесь пережили? Александр ещё и наушника их казнил. Дозволь сватов к тебе прислать, одно дело против княжны сговориться, другое против жены сына Великого князя. Никто тебя не тронет, будешь в Пскове править вместе со мной. Я покачала головой, присела на сундук подле окна: – Спасибо за то, что пытаешься меня спасти. Однако дело не только в моей судьбе. Если сейчас мы о чадных не позаботимся, чтобы обряд страшный запретили, как же им жить дальше. Всё вернётся на круги своя, снова их в нелюдей превратят. Как же Мите быть? Прятаться всю жизнь? Подрастёт он, дар проявится и несдобровать, упекут в чадные. Ни ты, ни Александр не сможете помочь. Ещё. Говорила тебе, не чужой ты человек, словно брат названный, сколько вместе пережили, да только сердце моё молчит. Не неволь меня. Может, мне так уготовано, чтобы судьбу чадных повернуть. Только бегать я не стану. Сколько девушек томится у бояр в неволе? Кто о них позаботится? Воин – человек вольный, а девица мужу принадлежит, пусть и как вторая жена. Да и не жена она вовсе. Рабыня. – Как ты их вызволишь, Яра? – подскочил с лавки Ярослав. – Красть будешь? – Не знаю пока, но попытаюсь помочь. Ослабели ваши роды из-за обряда, сила уходит, разве сам не видишь? – На многое ты мне открыла глаза, маленькая княжна, – улыбнулся грустно Ярослав, – только сама не понимаешь, что никто просто так со своей властью не расстаётся. Владыка тоже. – А ты ведь прав! – подскочила я, точно ужаленная. – Власть! Ярослав хлопал глазами, не понимая о чём речь. – Вы, чародеи, все сами по себе, князьям служите, а собственной силы на родной земле лишены. – Не разумею… – Сколько алых чародеев в стране нашей? Ярослав пожал плечами: – Никто не знает. – Вот о чём я говорю! Вы каждый сам за себя, а если выбрать главного из кудесников, такого, как Владыка, чтобы чародеи под его рукой были, а у князей только служили, как гридни. Владыка он же лишь над Новгородским княжеством властен, как над нами Александр, так он здесь над церковниками. Если выбрать в каждом княжестве главного чародея, но такого, чтобы других кудесников оберегал, сам над ними правителем был и решал их судьбу. Не бояре ваши, которые девиц неволят, надеясь, что в роду у них чародей появится. – Погоди, погоди, – поднял Ярослав руку, – я тебя понял. Хочешь ты власть над волшебством одним кудесникам отдать. Да только все воспротивятся. – Кто все? Князьям выгодно, забот меньше. Всё равно, что ещё один воевода появится. Лицо Ярослава просветлело: – О чём-то таком говорила моя матушка. Сказывала: неправильно власть над чарами отдавать в руки людей ими не владеющих. Но как выбирать, кто править остальными будет, многие захотят. – По совести. Кто сильней, кто мастерство своё на деле покажет. Так ведь будет честно. Ярослав захохотал так, что у меня чуть уши не заложило: – Яра! Кого бы о таком спросили… Князья бы себе власти требовать стали, бояре для своих. А ты же… По-честному, – передразнил он меня, закатив глаза и захлопав ресницами, – но верные твои слова. Что делать будем? Ведь придумала ты уже, Яромила? – Надо вестников послать всем чародеям, кого отыскать сможем. Пусть и немного их будет. – Одних твоих уже сколько из чадных, – усмехнулся князь, – да моих тоже. А про вестников хорошо сказала. Я пошлю по городам, и ты отправь, кто у тебя посмышлёней есть. – Дай знать Александру, пусть упредит нас, когда Великий князь к Новгороду подъезжать будет. Мы туда отправимся. Остальные чародеи пускай нас в городе ждут, коли раньше прибудут. Я дядьке отпишу, чтобы встретил наших гостей, заодно и узнает их поближе, от бояр в Новгороде многое зависит. – Толково. Ну, Яра. Всегда всё по-своему переиначиваешь. Как у тебя так выходит? Я взяла клюющего носом Митю: – Пошли, с Ведагором обсудим, вдруг где просчитались. – Ох, чую, ждёт Великого князя не только радость от возращения домой, но и головная боль от одной маленькой непоседы-княжны.