Глава 49

Я стояла перед новгородским теремом, а позади, не знающие, что нас ждёт, но полные решимости – чародеи. Каменья, которыми была усыпана моя одежда, слепили, лучи солнца, отражённые изумрудными и алыми гранями точно маленькие копья терзали глаза или это от волнения скапливались непрошенные слёзы? Времени на подготовку у нас было мало, и хоть мы с Ярославом отправили вестников, откликнулось кудесников немного. Понятно, принятый жизненный уклад нелегко переступить. Сколько было споров и страхов. Чародеи многие приехали из любопытства, но идти к Великому князю не спешили. Ведагор и Кречет долго убеждали сомневающихся, что нам нужно собственная защита от произвола бояр и церковников. Все были с этим согласны. На словах… Но, своя шкура ближе к телу, а как оно там повернётся неизвестно, вдруг Великий князь осерчает. И всё же народу собралось немало, потому как пошли за нами с Ярославом бывшие чадные. Они не боялись гнева правителя, после того, что им довелось пережить. Судьба многих наладилась, но кто-то так и не смог обвыкнуться с реальностью. Приехали мы в Новгород за пару дней до приезда Ярослава Всеволодовича и расположились у дяди Евсея. Большой терем боярина стал напоминать встревоженный улей, столько народа там отродясь никто не видел. Селили в гриднице и в клетях, и в людской, и даже в сенях. Дворня с ног сбилась с таким количеством гостей. Но чародеи не остались в долгу, помогли, кто как мог. Кречет, всерьёз занявшийся кузнечным делом и освоивший получение дамасской стали, привёз дядьке изумительной работы клинки, я, по привычке, морозила погреба, Вячко обновил колодцы, подняло своей силой грунтовые воды. Думаю, его уровень всё же дойдёт и до алого, чары усиливались скачкообразно и непонятно, что на них так влияло. Воздушники прочищали дымоходы, кудесники, владеющие чарами земли, помогали с огородом. Может, и по мелочи, но дядя Евсей и тётя Авдотья были довольны. А по вечерам собирались все во дворе, где и накрывали столы, даже внушительных размеров трапезная боярина не вмещала всех гостей. Тогда-то и удалось убедить Ведагору с моим тысяцким чародеев в том, что ежели не встанем мы единой силой, никогда воли не видать нам. Настала пора объединиться. Да, решения Великого князя будут всегда над нами, такой уж тут порядок, но если бояре обращать в чадных чародеев из простых людей перестанут, и то будет большой победой. – Ярушка, – тронул меня за плечо Ведагор, – что, голубушка, испугалась? Лица на тебе нет. – Нет, наставник, – улыбнулась я старцу, взяв его сухую прохладную ладонь в руку, – идём, пора. На крыльце показался Ярослав, ждавший нас, а вместе с ним и Александр. Сердечко затрепыхалось в груди, точно птичка с подбитым крылом. Вроде и радостно, а какая-то боль душу щемит. Новгородский князь сбежал с крыльца, подошёл к нам, он знал о нашей задумке и устроил встречу с отцом. – Яромила! – во взгляде Александра плескалась тревога, – Там Владыка, кабы хуже не было. – Поздно поворачивать, – обернулась на чародеев, – разве сам не понимаешь, всегда кто-то будет. Владыка, бояре, другие князи, а кудесники так в невольниках и останутся. – Не для того мы по дорогам лошадям копыта сбивали, – загудели сзади чародеи, – веди нас князь. – Ведагор и Кречет многое нам порассказали, правы они, живём мы все порознь, да глаза закрываем на то, что с людьми творится. Оттого и чары слабеют. Негласно предводителями нашей «оппозиции» стали наставник и мой тысяцкий. Всё-таки я была женщиной, пусть и заслужила авторитет среди своих, но остальные меня не знали. – Как скажете, – ответил Александр, – я с вами. Мне тоже не по нутру обращение в чадных. Идёмте же, Великий князь ждёт. – Не бойся, брат, – хлопнул его по плечу Ярослав, – наш отец всегда своим умом жил. – Так оно, только дальняя дорога и потеря матушки сильно подкосили его. Много советников понабежало, всем вы им как кость в горле. Однако я от своих слов не отказываюсь, с вами рядом встану, постараюсь уберечь от гнева князя, ежели что. – На советников тоже управа найдётся, – подошёл к нам дядя Евсей, принявший нашу сторону, – ничего, справимся. Мы прошли к высокому крыльцу, поднялись к людным палатам, оттуда слышался ровный гул голосов. На мгновение все остановились, собираясь с духом. Высокие гридни отворили массивные двери, впереди шёл Александр и Ярослав, остальные позади, каждый по своему чину. Я ступила под высокие своды палат, тихо разглядывала лица сидевших бояр, церковников, тиунов. На многих было простое любопытство, кто-то смотрел враждебно, но были и такие, кто глядел с откровенной симпатией. Великий князь был недоволен. После долгого отсутствия накопилось у него много дел, даже по ушедшей супруге горевать некогда. Рядом с ним одесную, сидел Владыка с постной миной. Александр и Ярослав остановились перед отцом, поклонились. – Великий князь, пришли к тебе чародеи с челобитною, ты обещал их выслушать. – Говорите, – коротко ответил правитель. – Великий князь, – выступил вперёд Ведагор, – дозволь нам своим умом жить. Мы многого не просим, только бы перестали неволить чародеев из крестьян. Силы наши с каждым годом слабеют, не оттого ли подняли голову ливонцы, раньше не решавшиеся с мечом ступить на землю нашу, не оттого ли ордынцы диктуют нам свою волю? Поставь над нами главного из чародеев, кто решал бы за всех нас, заботился о рождённых кудесниках, защитил нас от неволи. – Али я вам неугоден стал? – грозно сдвинул брови Великий князь. – Отец, – поднял руку Ярослав, – воля твоя, над всеми, так было и будет. Только правильно ли чадных сотворять, губить сильных чародеев? Ведь над боярами главный есть, церковниками Владыка правит. Так что же в том зазорного, если кудесники себе старшого выберут? – Не ты ли им стать хочешь, сын мой? Слыхал я, в твоих землях тоже чадных не осталось боле? – Нет, – мотнул головой Ярослав, – такого достоин лишь сильнейший из нас. Кто радеть будет о людях и родной земле, тебе подмогой станет. А что до чадных. В детстве мы с братом тайком пробрались туда, где мальчишек в нелюдей обращали, видели страшный обряд, хоть и запретил ты нам. Я сам узрел, как ломало их тела, как свои же чары оборачивались против них, как кричали они так страшно, что моя кровь замирала в жилах, сердце пропускало удары, а зубы сводило от боли. А потом видели мы с братом, тела тех, кто не вынес страданий. Разве такого ты желал для своих людей, для чародеев, когда сел на княжение? – Сыны должны быть покорны, – сказал Владыка, – не ваш ли дед запретил ходить туда, где проводят обряды? – А не потому ли нельзя нам было смотреть, что нечеловеческие испытания уготованы для детей? – Парировал Александр, – ты, отче, глава церкви Новгородской, который говорил мне о том, что каждый достоин любви. Разве страшный обряд может быть угоден богу? Он создал чародеев, так следует ли нам менять их по своему усмотрению? Владыка застыл, не зная, что ответить, а Великий князь заметил среди кудесников меня. – Яромила, поди ко мне. Как села ты в Словенске неспокойно стало на землях. Чадные ведь у тебя обращаться начали, смуты поднялись оттого по всей Руси. Я встала рядом с княжичами и Ведагором, поклонилась до самой земли: – Всё правда, только то, что народ начал бывших чадных опасаться, так это у церковников спросить надо. Они на службах сказывали, будто обращённые снова нелюдями станут. Но ведь Владыка приезжал ко мне, сам подтвердил, что сие есть чудо божье. Как же нам быть? Каждый клеветник волен над нами. – Дерзки твои речи, княжна! – наклонился вперёд Владыка. – Уж не меня ли ты в клевете обвиняешь? – Нет, – спокойно ответил Александр. – Того монаха, что я велел казнить в Словенске, ведь он именем твоим прикрывался, отче. А слова Яромилы правдивы, про то мужики из слободы говорили, кто решился напасть на Словенск. – Чернь-то неразумная, сами всё выдумали, – отмахнулся Владыка. – Великий князь, – обратилась я снова, – на землях моих стоит теперь мужской монастырь, где живут монахи – бывшие чадные. Те, кому невмоготу больше убивать, те, кто совершает иные подвиги ради своей земли – духовные. Но я хочу сказать и о другом: дозволь поднести тебе дар от огненного чародея, от того, кто верой и правдой служил всю жизнь твоему сыну, Александру, а в бою на Чудском озере спас его от смерти. Всю жизнь он скрывал свои чары, хотя худого ничего не сделал. Вздох удивления прокатился по толпе, а Вячко и Кречет поднесли Великому князю великолепную клёпаную кольчугу, каждое кольцо брони тысяцкий спаивал сам, своими руками, а к доспеху ещё и шлем с бармицей. Такая броня способна выдержать прямой удар оружием. Ярослав Всеволодович поманил чародеев к себе, руками огладил подарок, оценив его как истинный воин. – Вот на что способен чародей владеющим огнём, а не только города жечь, как говорят завистники. Водные кудесники спасают наши поля от засухи. Много добра способны принести чародеи людям. Так нужно ли их губить? Я говорю не только о чадных воинах. Почему бояре неволят девиц-чародеек? Не претит это вере, не является грехом? Они держат их взаперти, губя дар ради своей прихоти, ради своей самости. Мечтают заполучить дитя-чародея, и почти заживо хоронят его мать. Их держат в горницах, как невольниц, точно рабынь. Это по какому закону? Ведь на Руси рабства нет, тем славна наша земля. А мы же сами закрываем глаза на то, как мучат детей и девиц. Великий князь задумался, глянул на скривившегося Владыку, тот хотел что-то сказать, но Ярослав Всеволодович поднял руку: – Не по нраву мне твои слова, да только оттого, что понимаю, правдивы они. Чего ты хочешь, Словенская княжна? – Дозволь, Великий князь, воспитывать чародеев как дружинников. Пусть будут у них свои гридницы и наставники, пусть живут при князьях, так научатся и ратному искусству, и владению волшбой. Только по своей воле, служа верой и правдой своей вотчине. – Чародеи наберутся сил и поднимутся против вас, сами захотят землёй владеть, – Владыка едва сдерживал гнев, – кто тогда спасёт тебя, князь? Поверил ты словам девчонки? Красиво глаголет, да льстивые те речи. Знаю я, сын твой, Ярослав, зачастил в Словенск, а Яромила мальца воспитывает, как родного, всем же говорит, будто сироту приютила. Сама решила место Великой княгини занять, своих же чародеев к тебе подошлёт. Ярослав Всеволодович метнул на меня неприязненный взгляд, борьба за власть затмила многие умы, я же похолодела, опять у нас появился шпион. – Отвечай, княжна, и не смей лгать ни единым словом, – речь Великого князя прогрохотала по залу. – Я и правда воспитываю сироту, в том лжи нет. Что же до Ярослава. Помог он мне крепость построить, что защищает теперь подступы Пскова и Новгорода, в чём здесь грех? – Отец! – Ярослав подался вперёд. – Может, те, кто якобы пытается тебе открыть правду, сами её видеть не хотят? – Ты просила себе мужа выбрать и ни одного свата не приняла, чтобы жить во грехе и плодить мерзость на земле, – прошипел Владыка. – Не виновна я, – голос мой не дрогнул и взгляда не опустила. В зале поднялся ропот, понятно, по сравнению с другими княжнами много воли у меня, остальным это претит. Теперь же стоит только склонить Владыке Великого князя на свою сторону, и я пропала. – Сын, ты что скажешь? – Ярослав Всеволодович поднял взгляд, в котором разгорался гнев. Александр заслонил меня собой: – Это мой сын. Спрятал я его у Яромилы. Дмитрий родился огненным чародеем, не желал я терять его, отдавать в чадные. Хранила княжна мой секрет, сам видишь, не выдала. А теперь… – Александр взял меня за руку, – прошу твоего благословения, отец, на нашу свадьбу. Моё сердце замерло, а лёгкие забыли, как дышать. Я подняла глаза на любимого, не веря ушам. Он рискнул сыном ради меня? – Зачем ты так? – испуг за Митю затопил сердце тревогой. Пусть и радостно мне было слышать слова Александра, но если это погубит Дмитрия… В ответ княжич только сильней сжал мою ладонь: – Разве не видишь, как люблю тебя, Яра. Верь мне, – шёпот сорвался с его губ. – У нашей семьи было много потерь, сначала княгиня Александра, потом внук, затем Ростиславушка. Теперь же ты лживыми речами смущаешь меня против той, кто воевал с моими сыновьями наравне с воинами, кто, не боясь расправы, спрятала внука-чародея, воспитывая его точно родного, – голос Великого князя звучал всё твёрже и громче, – не бывать более воле твоей! Не за себя она просит, не за себя стояла на стенах Словенска, защищая родной город. У тебя, Владыка, гляжу наушников полно, да у меня тоже есть глаза и уши по всей земле. Решил ты, будто мной управлять можно точно отроком неразумным? Будь по-вашему, дети, – улыбнулся Ярослав Всеволодович, – идите же ко мне. Меня кто-то потянул вниз, от неожиданности я растерялась. – На колени встань, Яра, – улыбнулся стоявший чуть позади Ярослав, – так вот по кому сердечко твоё томилось. Я, уже опускаясь, обернулась. В глазах княжича не было злобы, только радость за нас и смирение. Мы с Александром бухнулись на колени, от неожиданности у меня аж ноги свело. – Благословляю вас и более не боюсь за тебя, сын. Такая жена не то что ливонцев, всю Орду разгромит. Живите своим умом, нам же, старикам пора и на покой, – недвусмысленный взгляд Великого князя скользнул по Владыке. Я склонила голову, не веря ни ушам, ни глазам, сжимая руку любимого. В мыслях уже смирилась с тем, что меня отправят в монастырь, а теперь же к свадьбе готовиться надо. В зале нарастал радостный гул. А поцелуев не было, не положено так себя вести жениху и невесте. Страстные объятья, сладкие речи: всё было потом. Но это уже совсем другая история.