Глава 25

Павел любил её. Сильно. До боли в грудной клетке.

Да, он часто её третировал. Воспитывал. Гнул под себя.

Наверное, он не раз её обидел. Но он такой. Тиран и жестокий авторитет. Он любил её, как умел. Ошибок, быть может, допустил уйму. Но он любил её.

Верить в то, что она предавала его да ещё и с родным сыном не хотелось. Он сначала даже игнорировал их говорящие взгляды, а стоило, наоборот, приглядеться.

Но он не идиот и быть им не хотел. Когда всё понял, подумал, что убьёт её. Рука сама за стволом дёрнулась. И теперь она сидела на краю кресла, держа дрожащие руки на коленях и кусала губы. А он смотрел на ствол и пил. Пил много, бутылками. И не пьянел.

Убьёт ли он её? А на сына рука поднимется? Было бы намного проще, если бы он не любил их. Этих двоих предателей. Прикончил бы без лишних разговоров и дело концом. Но один сын, а вторая любимая девочка.

Они трахались. В его доме, за его спиной. Такое не прощают и не забывают. Это невозможно.

Снова посмотрел на неё. Сидит, дрожит. С длинных ресниц срываются капли слёз. Положил ствол на столик, крепко затянулся и выдохнул в её сторону, прекрасно зная, как она не любит табачный дым.

Ярослав примчался спустя полчаса, ворвался в дом, остановился. Бросил опасливый взгляд на ствол.

– Ну? Что ты мне расскажешь, сынок? Кроме того, что я уже знаю. Давай, не стесняйся.

– Ты в порядке? – спросил тот у Киры, но она не ответила. Отвернулась всхлипнула. – Отец, это я виноват. Она не хотела, я заставил её спать со мной.

– Как интересно. И как же ты её заставил?

– Я её изнасиловал. А потом сказал, что расскажу обо всём тебе. Она боялась, что ты узнаешь.

– Давно я таких сказок не слышал, – выпил залпом полстакана виски.

– Это правда. Она не виновата. Отпусти её.

– Да ты что? Отпустить? А кто отвечать за предательство будет?

– Я буду.

– Пошёл вон щенок! – рявкнул на Ярослава, а Кира вздрогнула.

– Отпусти её, она боится.

– Я сама переспала с ним в первый раз, – заговорила Кира не выражающим эмоций голосом. – Я тогда в баре работала. Выпила лишнего и переспала с первым попавшимся парнем. А потом он меня шантажировал и насиловал. Это правда.

Павел закурил снова. Выдохнул дым в потолок, закрыл на секунду глаза.

– Отпусти её отец. Она ни в чём не виновата. Одна ошибка этого не стоит.

– Одна ошибка говоришь? Люди погибали и за меньшее. Иногда ошибки бывают фатальными. Да, Лисичка? Хотела схитрить, да попалась. Лапками в капкан угодила. А деньги ты в банке зачем сняла? Бежать хотела от большого серого волка?

– От меня она хотела бежать, – снова бросился на защиту Ярослав.

– От вас обоих я хотела убежать. Вот и сняла деньги. Я ещё хотела тебе снотворного подсыпать, чтобы крепко уснул и не слышал, как я убегать буду, – она вытащила из кармана баночку с таблетками, поставила на столик, рядом со стволом.

– Вот оно что. А что случился с человеком, который выпьет всю банку этих чудотаблеток?

– Я не знаю…

– То есть, ты хотела мне насыпать их в вино и плевать ты хотела, что я могу отбросить копыта. Так?

– Я не собиралась скармливать тебе всю банку, – её голос задрожал и что-то внутри него тоже вздрогнуло.

– Эх, Лисичка-Лисичка. Что ж ты так со мной?

– Пап, это моя вина. Отпусти её, снова встрял Ярослав и Павел швырнул в него опустевшую бутылку.

– Заткнись, щенок! Я пока не давал тебе слово.

– Ты пьян. Не лучшее состояние, чтобы решать серьёзные вопросы.

– Где вы это делали? – спросил, доставая из бара новую бутылку виски. Налил сразу тройную дозу, осушил бокал.

– Везде, – ответила она, шмыгнув носом. Здесь и в его квартире…

– Сука. И ты так спокойно мне об этом говоришь?

– Ты же хотел правду. Я говорю правду. Твой сын трахал меня, где придётся. А ещё, это он поджег склады. Чтобы выманить тебя из дома и трахнуть меня, – она победно взглянула на Ярослава, но тот даже бровью не повёл.

Щенок не боится.

– И как долго вы этим занимались?

– Долго, – снова ответила она. – И это продолжалось бы дальше. Поэтому я решила сбежать.

Павел взял баночку с таблетками, поставил её перед Кирой. В пустой бокал налил виски.

– Пей. Всю банку.

– Отец!

– Закрой рот, щенок! А ты давай пей! Всю банку! Представь, что мне скармливаешь их!

– Я не собиралась тебе вредить…

– Но ты навредила. Пей таблетки.

– Отец, нет!

– Заткнись, Ярослав, – она метнула в него гневный взгляд. – Это ты во всём виноват. Я бы никогда тебя не полюбила, – дрожащими руками, она открыла банку и прямо из неё, высыпала на язык добрую горсть таблеток. Запила всё виски.

Ярослав метнулся к ней, но Павел поднялся и одним быстрым движением ударил сосунка в нос. Тот свалился на стол, загремела посуда.

– Пошёл вон из моего дома. У меня больше нет сына. Эй, охрана! Выкиньте его за ворота и больше не впускайте сюда! – Ярослав поднялся, снова бросился к Кире, но его быстро и ловко скрутили. – Заприте за ним ворота. А её в подвал. Исполнять! – налил себе виски, сделал глоток. Кира встала и покорно пошла с охранником.

Ярость. Вот что он сейчас чувствовал. Удушающую, слепую ярость. Будто его глаз лишили и тычут в него острыми иглами. А он не видит кто и от этого впадает в ярость ещё больше. Невероятная ярость. Ему в спину два самых родных человека воткнули ножи. И не собирались его спасать, а ждали пока он истечёт кровью.

Допил остаток виски, взял ствол и пошёл в подвал. Пора заканчивать эту трагедию.